Одна ночь и тысяча проблем.

***

      – И-извините, – прозвучало тихое, неуверенное обращение юной леди к бармену, протиравшему стаканы с профессиональной невозмутимостью. – У вас есть сок? Яблочный, – добавила она, робко взглянув на слегка опешившего мужчину. – Кхм… Боюсь, сока у нас нет, тем более яблочного. Если вам так хочется, ближайший магазин через дорогу, – ответил бармен с натянутой улыбкой, и, слегка поклонившись, направился к другим клиентам, уже настойчиво требовавшим его внимания. – Постойте! Куда же вы? Я хочу яблочный сок! Не может быть, чтобы в этом месте, кроме алкоголя, совсем ничего не нашлось! – выпалила она с нарастающим раздражением, невольно привлекая взгляды посетителей и, конечно же, бармена. Музыка, приглушенная и ненавязчивая, не смогла скрыть ее звонкий голос. Бармен, закатив глаза, обернулся. – У нас нет сока, – отрезал он. – Найдите! – в сердцах воскликнула она, взмахнув руками. Шепот пополз по залу, вызванный странным поведением девушки, но ей было не до этого. Т/и мучила жажда, а мысль об алкоголе вызывала лишь отвращение. Ей нужен был ее любимый, освежающий яблочный сок. – Вы издеваетесь? Я должен бросить смену и бежать вам за соком? – прорычал мужчина, теряя терпение. В его голосе прозвучало такое раздражение, что Т/и и сама начала закипать. – У меня день рождения! И я хочу сока! – упрямо повторила она, топнув ногой. Кулаки бармена сжались до побелевших костяшек. Он уставился на девушку, чувствуя, как вскипает гнев. Ему вдруг показалось, что его убеждения о том, что на женщин нельзя поднимать руку, подвергаются серьезному испытанию. – Мадам… – начал он, но Т/и, словно пантера, прыгнула к стойке, заставив молодого парнишку за ее спиной отшатнуться в испуге. – Я тебе не мадам! – гневно прошипела она, нахмурив брови. Казалось, бармен уже мысленно писал заявление об увольнении. – Простите, – выдавил он неискренне и начал что-то искать под стойкой. – Сока у нас нет… Но я могу предложить вам мохито. С добавлением… алкоголя, – попытался он говорить вежливо, но в голосе сквозило отчаяние. Т/и пару мгновений вперилась взглядом в бармена, протягивающего ей мохито, а затем, словно подхваченная вихрем, подлетела к нему, вцепившись в руку. — Какой к черту мохито?! Я требую сока! Сока! Неужели так сложно понять? Что это за элитная дыра, где нет обычного сока? — процедила она сквозь зубы, и ее ногти, словно когти хищницы, вонзились в несчастную руку парня, заставив его болезненно зашипеть. Некоторые посетители равнодушно наблюдали за разгорающимся конфликтом, другие же, алчные до сенсаций, достали свои телефоны, чтобы запечатлеть сцену и поделиться ею с друзьями или выложить в сеть. — Что здесь происходит? — неожиданный голос, прозвучавший за спиной девушки, заставил Т/и резко обернуться. Ее взгляд встретился с пристальным, изучающим взглядом незнакомца, который наблюдал за тем, как она вцепилась руками в волосы бармена, оттягивая их. Услышав голос мужчины, бармен мгновенно вырвал свою руку из цепких пальцев девушки и, выпрямившись, понуро опустил голову. — Она… она требует сок, которого у нас нет, — запинаясь, пробормотал он, не смея поднять глаз на мужчину, который пристально смотрел на разъяренную Т/и, не понимающую, почему бармен вдруг так испугался. — Кхм. Очень жаль. Нужно будет заказать сок, если есть посетители, предпочитающие его алкоголю, — произнес мужчина хрипловатым голосом. Т/и, словно завороженная, смотрела на незнакомца, которому на вид было около двадцати, может, двадцати пяти лет. Бармен энергично закивал, услышав слова мужчины, и, извинившись, поспешил к посетителям, которые уже несколько минут требовали внимания. Мужчина усмехнулся, заметив, как девушка покраснела, осознав, что бесстыдно разглядывает его. — Вы хотите сока? — спросил он, хотя и знал ответ. Т/и неуверенно кивнула. — У меня есть сок, но не уверен, что яблочный. Услышав о соке, лицо Т/и расплылось в улыбке, и она мгновенно забыла о том, как чуть не прибила бедного бармена, который, вероятно, возьмет отгул на несколько дней, чтобы избежать повторной встречи с ней. — Тогда пройдемте ко мне в комнату, — предложил мужчина, и, задержав взгляд на девушке еще на несколько секунд, развернулся и направился прочь, а девушка, словно привязанная, последовала за ним.

***

— Присаживайся, — произнес мужчина, жестом указывая на мягкое кресло, обитое бархатом. Т/и робко улыбнулась и, словно зачарованная, двинулась к нему, пока мужчина доставал из бара высокий стакан и пакет сока. — Итак, рассказывай, что привело тебя сюда и почему ты чуть не лишила бармена шевелюры из-за этого невинного напитка, — с усмешкой бросил мужчина, стоя к девушке спиной. Она же, завороженно разглядывая его широкие плечи, на мгновение потеряла нить разговора. — А? Ах, да… Я пришла сюда с друзьями, но, кажется, стала невидимкой. Захотелось хоть чего-нибудь освежающего, вот и направилась к бармену за соком, алкоголь я не пью, — неуверенно начала она, когда мужчина поставил перед ней искрящийся стакан и плеснул туда рубиновую жидкость. Скептически хмыкнув, мужчина опустился в кресло напротив. Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но внезапный звонок прервал его. — Прошу прощения, буду через минуту. А ты пока насладись своим трофеем. Не зря же бармен так рисковал, — то ли усмехнулся, то ли поддразнил он, и, оставив девушку в одиночестве в VIP-зоне, вышел. "И все-таки, он невероятно привлекательный. Интересно, сколько ему лет?" — промелькнуло в ее голове. "Стоп, а как же друзья? Впрочем… они, наверное, уже и забыли о моем существовании." Погрузившись в мимолетные раздумья, Т/и перевела взгляд на манящий стакан с соком. Недолго думая, она залпом осушила его, не заметив ничего необычного… а стоило бы.

***

— Извини… — проговорил мужчина, отложив телефон и торопливо вернувшись к девушке. Она покачивалась, словно тростинка на ветру, и что-то невнятно бормотала себе под нос. — Что такое? — спросил он, подходя ближе. Едкий запах спиртного ударил в нос. Резкий, знакомый аромат его виски. И тут его осенило. — Неужели она… выпила мой виски? — удивление прозвучало в его голосе. Взгляд упал на столик, где одиноко стоял стакан с янтарной жидкостью, подозрительно напоминающей его напиток. — Неужели не почувствовала запах? Что за странные создания эти девушки. Неужели так сильно хотелось выпить? — он с изумлением смотрел на Т/и, чьи глаза, казалось, потеряли фокус, уставившись на него с каким-то нездоровым вниманием. Т/и, словно сквозь пелену, видела перед собой красивого незнакомца. Неожиданно для самой себя, она резко вскочила и, шатаясь, ринулась к нему. Мужчина от неожиданности отшатнулся. Он не успел и слова сказать, как Т/и впилась в его губы страстным, неумелым поцелуем. Трезвая Т/и ни за что бы на это не решилась, даже в мыслях не допустила бы подобного. Но сейчас, опьяненная виски и внезапно вспыхнувшим желанием, она просто не могла устоять перед искушением прикоснуться к этим губам, манившим ее с того самого момента, как она увидела этого мужчину. Он замер, ошеломленно глядя на закрытые веки девушки, пока ее язык робко пытался проникнуть в его рот. Он не ответил на ее поцелуй. Почувствовав его пассивность, Т/и открыла глаза и встретилась с его недоуменным взглядом. Она уже хотела отстраниться, осознав всю нелепость ситуации, но он не позволил ей этого сделать. Резким движением притянув ее пьяное тело к себе, он сам завладел ее губами, углубляя поцелуй с каждой секундой. От неожиданной страсти у Т/и перехватило дыхание. Опыт поцелуев у неё был, но ни один из них не сравнился с этим ощущением – прежние касания казались лишь бледной тенью. Бывший не питал страсти к поцелуям, оставляя её жаждущей чего-то большего. Т/и простонала в губы мужчины, когда его руки, словно лед и пламя одновременно, коснулись её бедер и живота, пробираясь под ткань одежды. Его холодные пальцы начали исследовать её тело, пробуждая невинность, о существовании которой он и не подозревал. — Я… я… — выдохнула она, захлебываясь от чувств, пока мужчина осыпал её молочную кожу поцелуями, каждый из которых обжигал, словно клеймо. — Я… я… — снова попыталась она, но её слова утонули в новом, жадном поцелуе. Он опрокинул её на кровать, и комната, казалось, закружилась вокруг. Кофта полетела в угол, следом за ней джинсы, и вот она уже осталась лишь в кружевном белье. Мужчина, не теряя ни секунды, припал к её ключицам, оставляя там багровые отметины своей страсти. Его руки ласкали её пышные бедра, поднимаясь все выше и выше, заставляя дышать чаще и вздрагивать от новых, незнакомых ощущений. В мгновение ока лифчик был сорван, и его губы жадно набросились на набухший сосок, терзая его нежными укусами и влажными поцелуями. Т/и тихо простонала, прикусив костяшки пальцев, когда его рука накрыла ткань трусиков, уже влажных от возбуждения. Т/и затаила дыхание и громко простонала, когда его большой палец надавил на клитор, разжигая пожар трения. Она, словно змея, заизвивалась на простынях, и эта картина вызвала довольную улыбку на его лице. Ему доставляло неподдельное удовольствие наблюдать за этой юной леди. — Хм… Честно говоря, я не планировал сегодня подобных развлечений, — с притворной небрежностью произнес он, поднося к ее лицу изящные пальцы. — Так что, если не хочешь, чтобы было слишком сухо и некомфортно, придется их облизать. Т/и хотела не только облизать его пальцы. Девчушка увлажнив кончики пальцев, приоткрыла губы, принимая их в себя. Мужчина, зачарованный ее искусством, улыбнулся, и свободной рукой, с легкой нетерпеливостью, стянул с нее трусики. Его безупречный костюм казался ей сейчас чуждым, создавая нежеланный барьер. — Ох… совсем забыл, — пробормотал он, словно очнувшись, и с виноватой улыбкой принялся расстегивать пуговицы белоснежной рубашки. Классические брюки тоже полетели на пол. Увидев его во всей красе, Т/и невольно побледнела, пораженная не только размером, но и той первобытной силой, что исходила от него. — О-он… не поместится, — прошептала она заплетающимся языком. Багровый румянец, и без того пылавший на её щеках от выпитого виски, вспыхнул с новой силой, стоило ей представить эту нескромную мысль – как эта грубая головка сможет войти в неё? Сможет ли вообще? — Всё в порядке будет, — самоуверенно бросил он, мимолетным взглядом скользнув по её затуманенным глазам. Затем, жадным взглядом окинув её распаленное тело, он мысленно заключил: "Не девственница, справится". Не успела Т/и возразить, как он вновь потребовал, чтобы она облизала его пальцы. Т/и прикрыла глаза, и, послушно открыв рот, принялась старательно облизывать его пальцы. Каждый раз, проводя языком по грубой поверхности, она чувствовала, как хоронит себя заживо. Убедившись, что пальцы достаточно увлажнены, он грубо надавил большим пальцем на её щеку, заставляя открыть рот шире. Т/и, повинуясь, податливо разомкнула губы и с придыханием посмотрела на мужчину. В ответ на это зрелище, он невольно облизнул свои пересохшие губы. — Да ты, оказывается, чертовка, — усмехнулся он, и тут же в его взгляде промелькнула тень серьезности, когда он взглянул на Т/и. Она застыла, предвкушая, как ее тело покорится его прикосновениям. — Тебе вообще есть восемнадцать? — вопрос прозвучал скорее формально, чем с истинным беспокойством. — Д-да, сегодня исполнилось, — пролепетала она, словно очнувшись от оцепенения, поймав на себе его пристальный взгляд. Мужчина покачал головой, отгоняя ненужные мысли. Приподнявшись, он окидывал взглядом ее обнаженное тело, и в голове мелькнула мысль, что такой красоты в его постели еще не было. Или была? Память отказывалась воскрешать лица прошлых любовниц. Прикоснувшись пальцами к ее влажной и горячей от страсти вагине, Т/и замерла в предвкушении. Легкий стон сорвался с ее губ, когда она почувствовала, как один палец медленно, властно проникает внутрь. — Ух ты… какая ты тугая, вся горишь, — присвистнул он, и начал неспешно двигать пальцем, раздвигая тесные стенки, которые словно пытались поглотить его прикосновение. Удивление промелькнуло в его глазах, но он решил не задавать лишних вопросов, наслаждаясь моментом. Первого прикосновения Т/и почти не ощутила, но вот второй палец уже заставил её болезненно поморщиться. Тихий стон сорвался с губ. — Всё хорошо, — прошептал он, нежно поглаживая волосы и продолжая растягивать ее. Движения его пальцев напоминали медленный, неуверенный танец. — Я… я дев… — пролепетала она, когда третий палец вторгся внутрь, и вдруг в сознании всплыла мысль, которую она так долго откладывала. — Тише, малышка, сейчас станет легче, — пробормотал он, вынимая пальцы, и разочарованный вздох вырвался у неё непроизвольно. — Сейчас нужно немного потерпеть. И, знаешь… у меня нет резинки, — с какой-то нервной торопливостью произнес он, и, взглянув в её лицо, понял, что ответа ждать не стоит. Взгляд скользнул вниз, и он заметил предательский отпечаток смазки, проступивший на ткани его боксеров. Словно сбрасывая оковы, он сорвал с себя тесные боксеры, что терзали его и мешали сосредоточиться на трепетном теле. Наконец-то свобода. — Кайф, — выдохнул он с блаженной истомой. Пальцы скользнули к половым губам, собирая на подушечках пальцах ее выделение, после чего размазал их по своему члену. — Сейчас будет немного больно, — прошептал он, словно извиняясь. Убедившись, что прикосновение достаточно нежное, он приставил головку к податливому входу и начал медленно, с трепетным ожиданием, погружаться в ее тепло. — Ах-х… — вырвалось из её горла, словно предсмертный стон, когда она попыталась отстраниться от чудовищного размера члена, уже наполовину вторгшегося в её влагалище. Мужчина раздражённо цокнул, грубо провел ладонью по её влажному от пота лбу. — Потерпи, скоро всё закончится, — прошипел он и, не обращая внимания на её протесты, вонзил свой член до самого основания. Боль пронзила её насквозь, алая кровь окрасила простыни, но мужчина, опьяненный своей похотью, не заметил ничего. Да и сама Т/и, казалось, потеряла связь с реальностью. — С днём рождения, — прорычал он, ухмыляясь, и начал медленные, мучительные толчки. Т/и всхлипнула, собираясь с силами, и прошептала: — Я… я девственница! Её слова, наконец, достигли его сознания. Мужчина замер, его лицо исказилось от изумления. Он чуть не подавился слюной. — Что?

***

Девушка проснулась от ощущения чьего-то дыхания на своей шее. В первые мгновения она не могла понять, что происходит, но, повернув голову, увидела растрёпанные светлые волосы и незнакомое мужское лицо, безмятежно спящее рядом. Во сне он казался почти котёнком, что вызвало у нее мимолетную улыбку. Но тут же её охватила паника, когда она осознала, что они оба обнажены. "Что? Почему он голый, и я тоже? Что произошло?" – мысли вихрем пронеслись в её голове. Она помнила лишь, как он предложил ей сок, потом они зашли в комнату, она выпила его, а дальше – полная пустота. "Айщ… Голова раскалывается на части." Она попыталась приподняться, но резкая боль в пояснице и между ног заставила её зашипеть. С трудом разлепив слипшиеся веки, она увидела на простынях засохшие пятна крови и какой-то белёсой жидкости. Шестерёнки в её мозгу завертелись с бешеной скоростью, и до неё дошло осознание произошедшего кошмара. "Я переспала с незнакомцем!" – эта мысль пронзила её словно кинжал. Она снова взглянула на мирно посапывающего мужчину, который перевернулся на другой бок, не подозревая о буре, бушующей в её душе. — Нужно бежать отсюда, и как можно скорее. Пока он не проснулся и не заклеймил меня шлюхой, – прошептала она, с трудом поднимаясь с кровати и опираясь на ноющую поясницу. Она принялась искать свою одежду, разбросанную в дальнем углу комнаты. Её выводы были основаны на фильмах, где после ночи с незнакомкой, наутро красавчики осыпали их оскорблениями и выставляли за дверь. Теперь её будет грызть совесть и разъедать печаль оттого, что она отдала свою невинность какому-то незнакомцу, который, возможно, даже не вспомнит её имени. "А сколько сейчас времени? Мне же сегодня в школу!" Эта мысль словно холодный душ вернула её в реальность. Да, он был красив, этот незнакомец, она не могла этого отрицать. Но наверняка у него есть девушка. "Получается, он ей изменил?" Она тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и принялась искать телефон, на экране которого горели пропущенные вызовы. "Мне конец." Мысленно попрощавшись с жизнью, она дрожащими пальцами посмотрела на экран: десять пропущенных от мамы, четыре от папы и двадцать от друзей. Посмотрев на часы, она поняла, что уже восемь утра, а значит, она опоздала на первый урок. Для прилежной ученицы – это катастрофа. "Ох… отметила день рождения. Чёрт. Что же будет на моё девятнадцатилетие? Замуж по пьяни выйду? И как я умудрилась напиться? Я же только сок выпила!" Озадаченная, она быстро натянула на себя одежду и выскользнула из комнаты, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить спящего красавчика. "Пока, красавчик…" Выбежав из круглосуточного клуба под удивлёнными взглядами немногочисленных рабочих, Т/и помчалась домой на всех парах, уверенная, что это её последний день на Земле, ведь отец обычно звонит ей только один раз, а тут целых четыре. Ей точно конец.

***

— Т/и, малышка моя! — радостно и с волнением воскликнула мама, заключая её в объятия, что вызвало у девушки крайнее удивление. Она ожидала, что переступив порог квартиры, в неё полетят мамины тапочки и утренняя газета отца. — Мама? — тихо спросила она, глядя на мать, которая начала её обнюхивать с прищуром. — Ты выпила, — констатировала миссис Пак, выпрямившись. Т/и съёжилась, ожидая гневной тирады, но вместо этого почувствовала нежное прикосновение тёплой руки к своим волосам. Теперь она была по-настоящему удивлена. — Как ночёвка? Джису тебя не сильно споила? — с теплой улыбкой спросила миссис Пак, а Т/и непонимающе смотрела на неё. "Какая ночёвка?" — А-а… — до неё дошло не сразу, но потом она мысленно хлопнула себя по лбу. Джису. Её лучшая подруга прикрыла её спину, сказав, что Т/и у неё на ночёвке. Т/и была ей безмерно благодарна и пообещала купить её любимую булочку, как только попадёт в школу. — А-а, да, ночёвка… Хорошая была, — нервно ответила она, и в этот момент из кухни донеслись возмущённые возгласы отца, который, видимо, что-то прочитал в газете. — Ох. Он со своими газетами уже дворовых собак достал. Ну, ей богу, — вздохнула миссис Пак, покачав головой, и Т/и невольно усмехнулась. Это была чистая правда. Её отец казался одержимым, когда в руках у него оказывалась газета. — Что ж. Пойдём на кухню. Завтрак уже готов, — улыбнулась миссис Пак и, погладив Т/и по плечу, направилась в кухню. "Фух…"

***

— Милый, может быть, пока ты ешь, не будешь читать эту газету? — возмущенно проговорила миссис Пак и легонько ударила тряпкой по плечу мужа, которого, казалось, ничего не могло отвлечь от чтения. — И что в них такого интересного и увлекательного, что ты везде с ней ходишь? — нахмурив брови, спросила женщина, глядя на мужа, который удивлённо поднял на неё голову. — А что удивительного в твоих патчах, что ты везде с ними ходишь? Тебе, старуха, никакие навороченные патчи не помогут, — ответил мистер Пак и закашлялся, когда поймал на себе гневный взгляд жены, замахнувшейся для очередного удара. Но мужчина, проживший с этой женщиной не один год, перехватил её руку, и ладонь ударила по ней же. — Ля! Ты погляди на него! — воскликнула возмущённая миссис Пак, размахивая руками, глядя, как муж тихо посмеивается над её реакцией. — Доча, скажи, что от этих «навороченных» патчей есть результат! — обратилась миссис Пак к молчаливой Т/и, которая переводила взгляд с отца на мать. Это было обычное утро в семье Паков, и Т/и старалась не вмешиваться в их утренние перепалки. — Ничего она тебе не ответит! Ты на неё так посмотрела, что даже муравей тебе не ответит. Вот я, например, не боюсь твоего взгляда! — гордо заявил мужчина и тут же получил тряпкой по седой голове. — Естественно, муравей мне не ответит! Они же говорить не умеют! — возмутилась миссис Пак, увидев усмешку мужа. — Ещё как умеют, просто с такими людьми у них ещё не было опыта. — Я кажется знаю, как избавиться от восьмидесяти килограммов! — гордо вскинув голову, проговорила женщина, глядя на мужа, который сделал вид, что задумался. — Что? Отрежешь себе ногу? — сказал он, и Т/и, не сдержавшись, усмехнулась, что не укрылось от внимания отца, который тоже посмеялся. Это был чистый нокаут. — Что? То есть ты считаешь, что я жирная? — обиженно спросила миссис Пак, бросив на мужа грустный взгляд. Он хотел было ответить: "Ну-у, смотря как посмотреть. Правая нога выглядит намного худее", но вовремя остановился. — Нет! — резко выкрикнул он, повернувшись к жене, которая уже что-то придумывала в своей голове. — Знаю я тебя. Седая ты башка. Правда считаешь, что я толстая? — с грустью спросила миссис Пак, опустив глаза. Миссис Пак всегда принимала слова близко к сердцу, и поэтому Т/и и мистер Пак вместе закричали «Нет!», зная, что их снова ждёт диета, которая продлится неделю, а то и больше. — Хм… сяду-ка я на диету, — поникшим голосом проговорила миссис Пак и с испорченным настроением подошла к столу, забрав тарелку с недоеденным стейком, к удивлению мужа, не ожидавшего такой подставы с утра пораньше, как и Т/и, которой вместо яичницы с беконом поставили приготовленный ранее салат со шпинатом.

***

— Почему, когда ты говоришь: «Я худею», ты отбираешь у нас еду? — возмутился мужчина, ковыряя вилкой невкусный салат, даже не приправленный солью. Вот надо же было ему ляпнуть лишнего. Сейчас бы он доел свой стейк и, почитав ещё часик газету, отправился бы на работу, пока его жена снова ела бы крабовые палочки под свою телепередачу. — Потому что одной мне будет скучно, — ответила миссис Пак и перевела взгляд на притихшую дочь, которая через силу впихивала в себя салат. — А-а, я это… Мне уже в школу пора! — проговорила Т/и, поняв, что нормально поесть ей не удастся, зато в школе она купит себе столько еды, что мама не узнает. Если мама садится на диету, то она звонит в компанию мужа и просит секретаря не приносить ему еду. Только салаты. Отец сверкнул глазами и, поманив её пальцем, прошептал на ухо: — Я дам тебе деньги, и ты купишь мне в своей столовой что-нибудь поесть? Потому что эта женщина сейчас выкинет всю еду из холодильника! — быстро проговорил он, глядя на жену, которая спокойно пила ромашковый чай, отвернувшись к окну. Т/и немного задумалась, но затем отрицательно покачала головой, хитро поглядывая на отца, который тут же понял, в чём дело. — Эх… так уж и быть. Куплю я тебе твою книгу! — сдался мужчина, и Т/и, радостно улыбнувшись, быстро поцеловала отца и побежала в комнату, услышав напоследок: — Ты думаешь, я не слышала ваш разговор? Может быть, я и толстая, но я не глухая! Пф… не повезло, не повезло, но договор они уже заключили, поэтому отец в любом случае купит ей книгу.

***

Любопытство гложет узнать, кто же её родители? Позвольте мне утолить его. Пак Джихун – президент процветающей компании, чьи спортивные автомобили будоражат воображение. Пак Хванси – бывшая фотомодель, чья красота когда-то украшала обложки журналов, а ныне – хранительница домашнего очага. История их встречи – словно сюжет для романа. Юной Мин Хванси, семнадцатилетней старосте класса, выпала нелёгкая задача: вернуть на путь истинный отъявленного лентяя и хулигана, прогуливавшего уроки. Обнаружив мальчишку, укрывшегося в мужском туалете с сигаретой, она вспыхнула негодованием. Оглядевшись, словно крадучись, и убедившись в отсутствии лишних глаз, Хванси решительно вошла внутрь. Подросток, казалось, совершенно не замечал её присутствия, продолжая дымить и увлеченно покрывать кафельную стену туалета витиеватыми узорами, выведенными черным маркером. Хванси неслышно приблизилась, не отрывая взгляда от юного вандала. Он был хулиганом, но при этом слыл самым красивым парнем в школе, и Хванси разделяла это мнение. Несколько минут она зачарованно наблюдала за предметом своего обожания, пока их обоих не пронзил внезапный испуг, когда парень обернулся и наткнулся на её пристальный взгляд. Его возмущение отразилось в остром взгляде, от которого щеки Хванси мгновенно залились краской. Когда Хванси пришла в себя, первая мысль, пронзившая сознание, была о том, чтобы заставить его выбросить сигарету и пойти на урок. Но не успела она произнести и слова, как в коридоре раздались тяжёлые шаги учителя, неумолимо приближающиеся к мужскому туалету. Испуганный взгляд метнулся к парню. Безмолвно умоляя о спасении, она потянула его в ближайшую кабинку. Затаив дыхание, они прильнули к стене, словно пытаясь раствориться в ней, пока за дверью раздавался приглушенный голос учителя, говорившего по телефону. Джихун, прижатый к холодной кафельной стене и лишенный возможности говорить, не отрываясь смотрел на испуганную Хванси. Эта прилежная ученица с безупречной репутацией вызывала в нем необъяснимую неприязнь с самого начала их знакомства. Когда шаги учителя стихли, Джихун первым вышел из кабинки, небрежно оттолкнув от себя Хванси. Взгляд его похолодел, когда он заметил аккуратную дыру на её белоснежной рубашке. Тлеющий уголек сигареты, которую он так и не успел потушить, оставил предательский след. Хванси, осознав произошедшее, издала короткий, полный отчаяния визг и заметалась, словно птица в клетке, восклицая: «Что ты наделал!» Джихун лишь усмехнулся в ответ. Достав из кармана носовой платок, он протянул его Хванси с равнодушным видом: «Прикройся хоть этим». С этими словами он вышел из туалета, оставив ее в смятении. На следующий день, снедаемый глухим, непривычным чувством вины, Джихун купил ей новую рубашку. Он вручил её Хванси молча, под удивленные взгляды одноклассников, не ожидающих от него подобного жеста. Заглаживая вину, он пригласил ее в кафе, чтобы угостить чем-нибудь сладким. Так началась их странная, неловкая дружба, длившаяся три с половиной года. Три с половиной года молчаливого напряжения и растущей симпатии. Пока однажды Хванси, больше не в силах скрывать бушующие в ней чувства, не призналась ему в любви. Ее признание встретило неожиданный, но такой долгожданный отклик. А спустя несколько лет их история завершилась свадебным маршем, ознаменовав начало новой главы, где ненависть и равнодушие уступили место любви и преданности.