Сорочка

— Мы с тобой… В отношениях? Шифон платья полупрозрачный и больше показывает, чем скрывает. Малина жадно оглаживает ладонью округлое, розовое колено, прижимается ртом к тонкой белёсой полосочке шрама. Трётся щекой о голое бедро, царапая щетиной. Белья на ней уже нет, он позаботился. Зато есть слово — дурацкое, неправильное, тяжёлое слово, которое значит примерно н и ч е г о. Малина не может подобрать ни одного определения для того, чтобы описать то, что происходит между ними. Это не отношения. Это что-то сумасшедшее, необъяснимое, дикое, жаркое, затягивающее, безмерно важное. Что-то, ради чего хочется жить. Ради кого. Что-то… Форменный пиздец. Полный аут. Малина думает, что это любо- Он целует ещё выше. Убирает надоедливую ткань, сдвигает повыше. Ему куда интереснее побывать внутри, чем мучительно работать языком снаружи. Чем пытаться вогнать их в рамки, подстелить соломки на тот случай, если он утянет её за собой. Уже утягивает. Туда, куда нормальные женщины не идут. Куда ведут под дулом пистолета. Туда, где есть он, она, то, что между ними, кровь, порох и пожизненное. Тоже на двоих. Поэтому-то Малина и рокочет, глухо и мягко, чтобы не спугнуть, не упустить золотую рыбку из рук: — Типа того, кисуль. Типа того. Типа отношений, но только хуже.