Сорочка

— Значит, вы вместе. — Мы просто дружим! Рома… Ну, одежду мне покупает, еду, мелочи всякие… С проблемами разбирается… — И спите вместе. — Ну спим… — Жень, это называется «быть вместе». Киса закатывает глаза. Она предпочитает величать Романа Дмитриевича своим другом. Он оплачивает её счета — вообще все, в продуктовом, в бутиках, в клубе, где бы она не была. Водит её на ужины. Ходит с ней гулять. Они занимаются сексом — естественно, по-дружески, и она не может вспомнить, сколько раз кусала его за шею, и сколько раз он сгибал её над столом. В конце концов, это приятно (и выгодно) обоим сторонам. В конце концов… Киса рискует забраться к нему на колени только после ноль пять пива, через ещё ноль пять — присосаться, как пиявка, к его горлу. Еще через ноль пять — сноровисто выпрыгнуть из юбки и трусов, разложиться на первой попавшейся горизонтальной поверхности. Толчок, разгон от дружбы до секса. Необходимость. — Слушай, — Киса вся потная и мокрая, впивается ногтями в широкие, красивущие плечи, покрытые неожиданно ровным, хорошим загаром; Малина огромный и какой-то золотистый, это сильно контрастирует с её трупешной бледностью, — слушай… А мы типо… Мутим? Или так? Просто друзья? Он обескураженно моргает. Перехватывает жёсткими пальцами за талию. — Кисуль, — по виску у него течёт мутная капля пота, — ты у меня на члене сидишь. — Да, но всё-таки… Он стонет. — Дурная, невыносимая баба… Просто невозможная… И всё-таки — и всё-таки! — Киса с вероятностью в сто пятьдесят процентов утверждает, что они с Романом Дмитриевичем друзья. Очень близкие.