Вот такая вот любовь...

Шевчук перехватил взгляд Артема, когда до выхода оставались считанные секунды. Голодный, похотливый взгляд с бесовским прищуром. Юра подавил усмешку, мимоходом облизнув губы и деловито отвернулся, делая вид, что что-то там делает с микрофоном. - Юр, Тема, вы идете или как? – последней из ребят гримерку покидала Алена, сверкающая бритой, как у буддийского монаха, головой. - Ага, сейчас.. Ты иди, Ален, мы с Темкой догоним – направив Романову в сторону выхода, произнес Юра, протирая очки. Девушка скрыв недоумение, вышла. Юрий повернулся лицом к Мамаю. Тот сидел за барабанной стойкой – непонятно, кто и зачем притащил старую аппаратуру в гримерку – и весело улыбался, глядя на вокалиста со своего сидячего положения. Музыкант усмехнулся в ответ, подошел ближе. Взял в ладони родное и любимое лицо, огладив подбородок, щеки и скулы, потрепал короткие волосы – Артем расслаблено улыбался, не отводя глаз, купаясь в этих родных прикосновениях. - Ну иди сюда… - ласково пробормотал Шевчук, начиная целовать своего ненаглядного: в лоб, в висок, в нос с чуть заметной горбинкой, наконец, в чуть приоткрытые губы, ощущая как откликается на ласку ударник, как запускает сильные руки в каштановые с незаметной проседью волосы, не давая разорвать контакт – и поцелуй накаляет уровень страсти, заставляя сердца биться чаще… Артем кладет руки на плечи Шевчуку, усаживает на бочку установки. Все равно в последнее время ее использовали как подставку: для тарелок, чашек, бутылок, книг, рук и голов, зад солиста группы картины не испортит. Однако в стене прямо рядом со стулом ударника есть странный выступ, на который он указывает Юрию. Юрий, улыбаясь, ложится спиной на эту узкую поверхность, немного ерзает, пытаясь устроиться поудобнее, и замирает. Обхватив руки Артема, приближает его к себе и тихо спрашивает: - И что же нам с тобой такое устроить, м? По правде говоря, ему все равно, важен только Тема, такой близкий и желанный, важно чувствовать его кожу, его губы и его запах, ловить взгляд этих неземных глаз и промто быть. Быть в этом странном слиянии, катиться в пропасть или взлетать – главное, с Артемом. Неожиданно скрипит дверь, Мамай, чертыхаясь от неожиданности, закрывает Юлиановичу рот ладонью и сам пытается как то загородить лежащего рядом Юру… В гримерку с порога глядит Алена: - Блин, Темка, Юрца не видел? – нам уже скоро выступать… - Э.. да не, вроде.. он сказал, что щас будет – по раскрасневшемуся лицу градом катился пот. Романова внимательно посмотрела в лицо ударника, однако, хвала хламу, Шевчука не разглядела. - Короче, передай ему, что если опоздает, я ему сама пизды дам – они нервно рассмеялись – ладно, мы тебя ждем тоже. - Окей, я догоню.. ща, ну то есть ты иди, конечно.. Романова дернула плечиками, усмехнулась и умчалась прочь, на сцену. Шевчук рассмеялся, убирая с губ ладонь и целуя костяшки пальцев Мамая. – Ну что, Тёма, давай по-быстрому? – он усмехнулся, устраивая голову ужарника у себя на плече. Тот вальяжно раздвинул ноги и указал на промежность. – Хочешь? Как раз по-быстрому... – А у меня? – хлопнув себя по бедру, поинтересовался Юрий. – Я первый предложил – утягивая Шевчука в новый поцелуй, горячий и порочный. Солист усмехнулся, опускаясь на колени. Положил подбородок на бедро и произнёс: – Вот зараза. И не стыдно тебе так с пенсионером... А впрочем, уже через секунду штаны и черные боксеры ударника были приспущены, а сам он изогнулся дугой и, запрокинув голову, тихо мычал и ругался матом в закопченый потолок. Юрий явно был профессионалом, но сейчас невольно действовал грубее, чем следовало – и доставлял Теме наслаждение вперемешку с болью от легких укусов, которые тут же компенсировал мягкими движениями губ и языка. – Да, да, вот так– шептал Мамай, возвращаясь в реальность, чувствуя, как стекает по коротким волосам пот, как его пальцы впились в плечи Юры так, что побелели, и как сам Юра с трудом сдерживает себя, жадно заглатывая член губами. Сильные руки на спине ударника чуть ослабили хватку. Ещё несколько особо сильных пиков – до искр перед глазами – и Шевчук отвалился от Артёма, присел на пол, в блаженстве запрокинув голову, как до этого делал ударник. Мельком взглянул на часы: прошло совсем немного времени, а им казалось, что целая вечность, что они пропустили собственный концерт и опоздали на последний поезд... – Пойдём, пойдём скорее.. – наскоро умывшись и поцеловав Артёма в лоб, музыкант выскочил из гримерки. Спешно поправив штаны и приведя себя в порядок, Мамай поспешил за любимым. Они пришли как раз вовремя – фанаты пришли в буйство при виде кумира. А ребятам, безусловно, хотелось объяснений, но они подождут.. они все подождут.