Вот такая вот любовь...

– Юр? Можно с тобой поговорить? Шевчук отложил книгу, снял очки. Даже не видя лица ударника, Юрий чувствовал его беспокойство. – Конечно, что-то случилось? – он развёл руки, и Артем с некоторой заминкой прижался к плечу музыканта. – Скажи.. ты же действительно меня любишь? – сейчас, ощущая нежность, исходящую от Шевчука, Мамаю стало стыдно задавать подобные вопросы. Но он слишком давно мучился и хотел, черт возьми, убедиться наверняка – Я же для тебя существую не только.. как.. как я не знаю, партнёр для тактильных контактов? У нас же всё действительно по-настоящему? Извини.. – моментально смутился Артём. Сказанное казалось бредом, но что поделать? Эта милая, но странная особенность Шевчука, его тяга к прикосновениям, к постоянному контакту.. это было круто, бесспорно, но иногда ставило в тупик и заставляло задуматься. А есть ли у Юрия к нему чувства? Или только эта потребность в ласке? На плечо мягко легла ладонь, легко гладящая руку под футболкой. Юра невесомо поцеловал барабанщика в висок, прежде чем заговорил. – Ну что ты так? Конечно, я тебя люблю, как же иначе? – Да это я сглупил.. прости, мне не... – Юрий взглядом остановил его. Музыкант не злился, и у Тёмы полегчало на душе. – Перестань, всё в порядке. Я рад, что мы всегда можем обсудить свои проблемы, правда – Мамай улыбнулся, когда Шевчук вновь поцеловал его, чуть щекоча волосами – Ну а что до моего тактильного голода.. у всех свои тараканы, Тёма.. Ударник молча уткнулся носом в грудь старшего, обнимая его за плечи и сильную шею. Потом сел, бесцеремонно уложив свои ноги на колени Юрия. Какое-то время они просто сидели молча, наслаждаясь обществом друг друга. Потом рука Юрия игриво дотронулась до колена Артёма и заскользила пальцами, ро бедру, огладив промежность через ткань домашних штанов. Неразборчиво что-то промычав, Тёма положил свою ладонь поверх пальцев Шевчука, затем развернулся, усаживаясь между его колен. – Я тоже. Рад. Надо закрепить успех, как считаешь? – музыкант кивнул, притягивая ударника к себе, впиваясь в его губы цвета темной вишни, вталкивая свой язык в глотку партнёра и чувствуя, как ловкие руки Мамая пытаются стащить с него рубашку. Не давая себе опомниться, Юрий оторвался от восхитительных губ, спустился ниже, чуть царапая кожу Темы отросшей щетиной. Сильные пальцы ударника лежали где-то на его загривке, когда Артём стал плавно заваливаться на спину, увлекая за собой и Юрия, которому забросил на спину ноги. Позиция наверху была Шевчуку знакома, но слегка непривычна – он предпочитал самовлюбленно получать ласки, а не давать их. Но сейчас, глядя на Артёма под собой, чувствуя его прохладные ноги на спине, мозг готов был разлететься на куски от возбуждения. Юрий целовал Мамая везде, от плеч до небритого паха. Затем вошел, чуть растянув маленькую, аккуратную дырочку. Тема вздрагивал от каждого ждого из толчков: сначала от грубоватых, напористых и резких до дрожи во всём теле и искр перед глазами, до более плавных и нежных. Тёма кричал, Тёма ругался матом и умолял не прекращать, Тёма мычал, когда их губы разрывались после очередного поцелуя. А Юра просто был на волне, он взлетал и падал в пропасть – несколько раз за секунду. Он тоже кричал что-то, бессмысленное и дикое, но проникнутое любовью и какой-то невероятной, невозможной нежностью. Шевчук выгибался дугой или падал, придавив своим телом Артема и целовал его в лоб, гладя лицо, словно извиняясь. Наконец, спустя томительно-сладкое безвременье, обессиленный Тема попросил пощады. Юрий, тоже выдохшийся, весь мокрый и мелко подрагивающий, упал на него, разрывая контакт – уже без страсти. Последний раз Мамай шумно выдохнул, они какое-то время лежали молча, слушая стук сердца друг друга. Потом Шевчук, уже по инерции, начал гладить ударника: по щеке, по шее и груди. Никакой похоти, просто странная ласка, которая успокаивала обоих. Артём припомнил их разговор, беззвучно рассмеялся и прижался к Юре теснее, чтобы получить ещё больше прикосновений, чтобы целовать эти пальцы и эти руки, смотреть в большие грустные глаза без стеклянной перегородки очков, играть с прядями темных волос... Да просто быть рядом с самым любимым, с самым лучшим человеком. Юрием, Юрой, Юрочкой.. – Интересно, почему-то у нас всё не как у людей, а.. – Тему прерывают поцелуем, когда он с улыбкой пытается чуть откатиться от Шевчука, одновременно поглаживая его затылок. Юрий ненадолго замирает, и Мамай начинает опасаться – не обидел ли случайно? Но улыбка Юры убивает все сомнения. – У людей по-разному. Хотя, сейчас, наверное, у всех всё через жопу – Юре просто хорошо чувствовать любимого рядом. Тема приподнимается на локтях, целует гитариста в ястребиный нос. – А вообще, знаешь.. я согласен и на жопу. Главное, с тобой.