Манифест

Ощущение, когда за тобой наблюдают, ни с чем не перепутать. Этот взгляд становится фактически физическим прикосновением к коже, раздражителем, от которого хочется увернуться, спрятаться, сбежать. Апогей ситуации – ощущать подобное, лёжа в собственной кровати, понимать, что из угла комнаты за тобой наблюдают два внимательных, сощуренных, полных голода глаза. − Да иду я, Глотик, иду, − попытка зарыться в одеяло не увенчалась успехом, потому что следующим действием Живоглота стал бы истошный ор. Казалось, что этот кот взял себе за привычку специально будить её на добрых полчаса раньше будильника. Откинув одеяло, Гермиона зыркнула на уходящего из комнаты низзла. Есть что-то такое противное в этих кошачьих, наглое, бесящее, но в то же время он столько раз спасал ей жизнь, что подобные вредные заскоки прощались с первым же «мр». Накинув халат, девушка спустилась на кухню. Кот уже караулил миску, а пушистый рыжий хвост нервно повторял движения маятника. − Скажи честно, если в этом доме закончится твой корм, ты откроешь охоту на меня, да? – Живоглот довольно мяукнул на вопрос хозяйки и принялся хрустеть рыбными подушечками. Звонок мобильного телефона отвлёк Гермиону от чайника, огонь под которым она сонно гипнотизировала. Это была их традиция: родители звонили каждое утро, убеждаясь, что дочь не сбежала на очередную войну, стерев им память. − Доброе утро, мам. Ты сегодня довольно рано, − Гермиона зажала трубку ухом, насыпая в чашку немного дарджилинга. Ей всегда было лень настаивать заварку, чаще всего она пропадала прямо в чайничке. − Привет, милая. Да, я уже практически в офисе. Сегодня ранний пациент. Решила, что время тебя будить, но, видимо, Живоглот меня опередил, − на заднем фоне в трубке слышалась какофония магловского Лондона, звон ключей и сигнал центрального замка машины. Мама, как всегда, выполняла миллион функций одновременно. − Да, я начинаю думать, что он меня использует исключительно в качестве источника бесплатного пропитания, − Гермиона покосилась на пушистого жмыра, тот довольно жмурил глаза, облизывая дно миски. − Ох, милая, он же мужчина, − шум улицы затих, а Джин включила громкую связь, очевидно, надевая халат в кабинете. – Гермиона, нас с отцом приглашают на следующей неделе на конференцию в Бирмингем. Придётся отменить нашу встречу на этих выходных. Как насчёт следующих? Папа приготовит своё фирменное мясо на гриле, − они делали так всегда. Если из-за работы родители не могли сходить с ней в поход, то в следующий выходной они ехали в зоопарк. А если не могли отвезти её к подруге с магловской школы на ночёвку, то на следующих выходных устраивали ночёвку у них: пицца, сладости и кока-кола. Если не получалось съездить на пляж, то их следующий отпуск проходил в солнечном Порто далёкой Португалии. Ставки росли. Чай и вафли с шоколадом из «The crepe factory» отменились, потому отец снизошёл до столь редкой, но столь вкусной готовки. − Да, мам, конечно. Развлекитесь, не сидите после работы в номере, я вас прошу, − капля кипятка отскочила ей на ладонь, заставив прикусить губу. Запах мускатного вина и свежескошенной травы, вздымающийся паром над чашкой, практически стал анестетиком. − Обязательно. Люблю тебя! Созвонимся, − это была ещё одна традиция: позвонить вечером и убедиться, что дочь жива. Такой контроль скорее всего выбивал бы из колеи, если бы не чувство вины. Она стала причиной вечной паранойи собственных родителей. Она заставила их забыть практически сорок лет своей жизни. Она пропала на год и чуть не погибла, а они даже не знали о существовании собственной дочери. Потому всё, что оставалось делать – терпеть. Если это то, что позволяет родителям чувствовать себя всё ещё причастными к её жизни, то она будет отвечать на звонок каждые утро и вечер. А если понадобится, то и навещать их трижды в неделю. Не больше, да, трижды в неделю, пожалуй, хватит. − И я тебя, мам. Хорошего рабочего дня, − отложив телефон в сторону, Гермиона поставила на стол холодный эклер со сгущёнкой. У каждой женщины должна быть своя маленькая слабость, и эклеры – её ахиллесова пята. Живоглот ловко запрыгнул на высокий барный стул, встав передними лапами на столешницу. – Нет, это моё, ты своё уже съел. Разбудил бы меня позже – может и поделилась бы. − Взгляд жмыра сузился, а хвост недовольно затарабанил по спинке стула. – Не работает, ты же знаешь. Единственное, чего не хватало этим утром, – молока в чай. Вчерашний день в Министерстве был настолько тяжёлым, что сил зайти в магазин попросту не осталось. Раскрыв перед собой газету, Гермиона уткнулась в колонку гороскопов и ухмыльнулась рекомендации открыть сердце и позволить себе плыть по течению. После года охоты за крестражами в попытках выжить и выиграть войну она постоянно плывёт по течению. Было пережито столько эмоций, от животного страха до адской ненависти, что в данный момент хотелось просто жить: без эмоциональных качелей, без опасений, без боли потерь. От собственных мыслей Гермиону отвлёк яркий свет телесного патронуса. Величественный статный олень заговорил голосом Гарри Поттера: − Когда будешь на месте – зайди ко мне, есть дело. − Один мужчина в моей жизни не даёт мне выспаться, второй позавтракать. Сыч принесёт мне письмо прямо в душ? – говорить с котом стало привычкой, а иногда он даже пренебрежительно выгибал свою светлую бровь в ответ – по крайней мере, Гермионе так казалось. Убрав последний эклер в холодильник, она запахнула халат посильнее и отправилась приводить себя в порядок. Нужно будет обязательно захватить открытку, подписанную Джорджу на день рождения, и передать Гарри. Он обещал дождаться, чтобы послать Буклю с их письмами. *** Министерство магии всегда было слишком оживлённым: помимо сотрудников у каминов толпилась куча посетителей и прессы, служебные записки ловко лавировали между людьми, кое-где сновали гоблины, а иногда в ноги врезались домовые эльфы, следующие за своими хозяевами. Обратив внимание на очередное измученное создание, Гермиона закатила глаза и поджала губы. Она устала бороться за их права. Она вообще устала за что-либо бороться. Хотят быть рабами? – Мерлина ради. Не хотят? – Что ж, отдел магической популяции наверняка с этим что-то сделает. Проходя мимо фонтана Магического братства, Гермиона по привычке бросила туда кнат. Она уже давно перестала вздрагивать рядом с этим местом, но вид маглов под ногами волшебников навсегда отчеканился в памяти. Очередь к лифтам была раздражающе длинной, как и всегда. К счастью, люди вокруг перестали пялиться, им потребовалось на это несколько месяцев. Будто Гарри, Рон и Гермиона – мессии, посланные на эту землю для решения всех проблем. Но слишком многого хотело это поколение от троих взрослых подростков. Одиннадцать лет после первого падения Реддла волшебники делали вид, что ничего не происходит. Идея величественности чистокровных не пресекалась, было удобно этого не замечать, списывать на исторически сложившиеся обстоятельства и семейные разговоры на кухне. Многих предавших вновь допустили к работе в Министерстве, без должных проверок, поверив на слово о влиянии Империуса и практически продавшись за ежемесячные внушительные пожертвования. Магическое общество делилось тихо, незаметно, практически украдкой. И это допустили они − поколение их родителей. Но разгребать пришлось детям. Тем, у кого впереди могла быть вся жизнь, путешествия и собственные семьи. – Отдел магического правопорядка, – холодный металлический женский голос оповестил о прибытии на нужный этаж. Гермиона выдвинула правое плечо вперёд в попытке протолкнуться наружу до закрытия дверей. В штаб-квартире мракоборцев всегда было тихо: то ли потому, что почти никто никогда не сидел в офисе, то ли потому, что все попросту боялись издавать раздражающий шум и резкие звуки. От вооружённых людей с военной выправкой можно было ожидать любой реакции. Подойдя к нужной двери, девушка трижды постучала – условный знак, который они начали использовать, не сговариваясь, ещё в тот год, в палатке. Что означало это постукивание – никто не знал. Оно просто было. Как что-то стабильное в хаосе происходящей войны. – Привет, проходи, – брови Гермионы подскочили вверх, когда дверь ей открыл Бруствер. – Тебя понизили? – она протиснулась в кабинет и мягко улыбнулась Гарри, сидящему в компании парочки мракоборцев. – Просто дело довольно скользкое. Читала? – Кингсли передал ей магловскую газету, на развороте которой была фотография Британского музея с кричащим заголовком: «Насколько хорошо охраняется наше наследие?». – Кто-то пытался проникнуть в главный музей Великобритании? – пробегаясь глазами по статье, Гермиона присела в кресло. – Они не пытались. Они проникли, – Кингсли сложил руки в замок и уставился на статичное изображение музея. – Там наверняка есть камеры. И я думаю, что магловская полиция давно этим занимается. Почему вообще в честь ограбления маглов у нас заседание мракоборцев? – Гермиона отложила газету и перевела взгляд на Гарри. – На камерах ничего нет, – тот пожал плечами и кивнул на Кингсли, намекая, что в подробности происходящего введёт именно он. – Тогда с чего вы взяли, что они проникли внутрь? Вы представляете уровень охраны подобного объекта? Не только волшебники ценят свою культуру, маглы тоже оберегают свою, – Гермиона переводила недоумённый взгляд с Кингсли на газету, с газеты на Гарри и других авроров. – Они бы ни за что не оставили без внимания взлом музея, в котором хранятся Розеттский камень, «Алмазная сутра», призма Синнахериба и… – Мы там были, мисс Грейнджер, – министр откинулся на спинку стула и раздражённо провёл пальцем по нижней губе, – в здании музея ощутимый магический след. И пара охранников оставались под действием Империуса. – Империуса? – голос Гермионы враз стал безумно уставшим. – Объясните мне, пожалуйста, одну маленькую деталь: что должно случиться с этим миром, чтобы сектор борьбы с неправомерным использованием магии прекратил, наконец, охотиться за несовершеннолетними, наколдовавшими себе стакан воды вне Хогвартса, а научился отслеживать использование Непростительных? Хотя бы одного. Отслеживание Империуса избавило бы Министерство от миллиарда возможных проблем! – её пальцы под столом сжались в кулак, а сама она во все глаза смотрела на министра Магии. – Я думаю, если бы это было так легко и возможно, отдел магического правопорядка уже бы с этим справился, – Кингсли нахмурил брови, стараясь остро не реагировать на высказывания. – Музей Ватикана, Государственный музей Амстердама, Лувр, галерея Уффици, Каирский музей – я могу перечислять ещё довольно долго. – В каждом из них что-то украли? – Гермиона ахнула, не сдержав негодования. Урон исторической памяти мог оказаться непоправимым. – Ничего. Все объекты на своих местах, все сотрудники подняты на ноги, а проверки были многократными. – Почему они ничего не похищают, Кингсли? – Гарри растеряно водил пальцем по зазубрине на столе, будто пытался сгладить хотя бы её, когда в голове творился бедлам. – Потому что не нашли того, что им нужно… – догадка в её голову пришла спонтанно и, судя по реакции Бруствера, дело обстояло именно так. – Они что-то ищут. В разных странах, в абсолютно разных скоплениях исторических памяток. Их не объединяет совершенно ничего. Поэтому ты нужна нам здесь, я забираю тебя из твоего отдела на время расследования, все незаконченные дела передашь коллегам. Присутствующие здесь мракоборцы – полукровки и маглорождённые. Те, кто имеет чуть больше представления о магловском мире, чем все остальные. Разумеется, помощь будет оказывать весь штаб, но ведущими будут присутствующие. Отличный шанс для стажёров показать, на что вы способы, – довольно выразительный взгляд Бруствера остановился на Гарри. Поттер кивнул и уставился в стол. Рон пророчил Гарри пост главы мракоборцев, но Кингсли не один из тех, кому замылила глаза слава мальчика-который-выжил. Никто не отменил стажировку и итоговые экзамены даже для Избранного. Гермиона довольно хмыкнула своим мыслям, она ведь предупреждала, что жульничество в школе всё равно не принесёт своих плодов в будущем. – И чем конкретно я могу помочь? Я не то чтобы сильный боец, министр. – Мне нужна твоя голова и аналитические способности. Мне нужны магловские знания истории. К тому же ты занимаешься антиквариатом в мире магии. И мне нужна твоя благоразумность, – на последней фразе Кингсли практически стушевался. – У нас есть превосходная подборка книг с историческими артефактами. Я хочу, чтобы ты их изучила. – В чём подвох? – под ложечкой подозрительно засосало, а карие глаза сузились, пытаясь заглянуть в голову министра магии. – Эти книги невозможно достать из библиотеки, покуда хозяин не позволит. А он не позволяет, – встав со своего стула, Бруствер медленно обошёл его и остановился за спинкой, используя ту в качестве щита. – Тебе придётся работать в Малфой-мэноре. *** – Анна, я не успела полностью проверить этот искажающий камень. Здесь все документы на него, со всеми нюансами. Прости, что именно тебе придётся этим заниматься, – Гермиона передала коллеге внушительную папку с набросками и заверенными копиями, скосив глаза на входную дверь. Гарри неловко махнул рукой и снова скрылся в коридоре. Они договорились пообедать, чтобы уложить произошедшее в голове хотя бы немного. – Не волнуйся, Гермиона, я разберусь. Если что – я знаю, где ты живешь, – девушка лукаво подмигнула, забирая папку в свои руки. За то время, которое они работают в одном кабинете, Гермиона поняла, что Анна Грант – игривая и суетливая девушка, но это ни в коем случае не мешало ей выполнять свои должностные обязанности. Она была умна, расчётлива и сообразительна, наверное, потому с ней было так легко. – Почему Кингсли снимает тебя с дела? Что-то произошло?.. – шутливая улыбка стёрлась с кукольного личика взрослой ведьмы, а сама она нахмурилась, глядя на дверь, в которую на секунду показался Поттер. Так происходило каждый раз, когда Гермиона уклонялась от вопроса, связанного с работой: секреты, которые связывают Кингсли, Грейнджер и Поттера обычно сулят как минимум масштабную битву в стенах Хогвартса. – Нет, не волнуйся, всё в пределах безопасности, – Грейнджер в успокаивающем жесте положила ладонь на локоть Анны и улыбнулась. – Просто дело завязано на маглах, я нужна ему исключительно в лице доверенного советника. – О, я поняла. Всё, беги обедать, а то твой кавалер тебя заждался. – Повтори это как-нибудь при Джинни Уизли, хочу стать свидетелем жестокой расправы, – Грант рассмеялась в ответ на заговорщицкий шёпот Гермионы. – Еле тебя нашёл! – Гарри от нетерпения практически пританцовывал у противоположной стены. – Но ведь нашёл же, – Гермиона с улыбкой развела руками и прикрыла дверь кабинета. – Почему ты не говорила, что работаешь в отделе тайн? Я был уверен, что ты занимаешься разработками законов по использованию магических артефактов, – Гарри в шоке оглядывался на закрытые двери различных секторов. – Ну, наверное, потому что это отдел тайн, – шикнула Грейнджер, делая ударение на последнем слове и устраиваясь практически в открытых дверях лифта из-за толпы. Гриффиндорец благоразумно поджал губы и умолк, не решаясь обсуждать это на глазах сотрудников Министерства. – Атриум, – металлический голос сообщил о прибытии и створки дверей раскрылись. Друзья всё так же молча проложили себе путь в толпе к каминам, выждали длинную обеденную очередь и исчезли с зелёным пламенем. *** – Итак, отдел тайн, – Гарри нетерпеливо перестукивал пальцами по столику в ожидании своего резинового стейка и невкусного кофе. Гермиона потягивала не менее дрянной чай. Эта кофейня тоже стала оплотом их... обыкновенности, стабильности, приземлённости. После охоты на белок и невесть кого ещё в лесах Британии даже посредственный стейк в маленькой кофейне приносил хоть и сомнительное, но удовольствие. – Отдел тайн, – Гермиона утвердительно кивнула и указала взглядом за спину Гарри. Тот в очередной раз разумно замолчал, поблагодарил подошедшего официанта и принялся нарезать своё мясо. – Могла хотя бы нам сказать! – спокойствия Поттера надолго не хватило, и он легко стукнул кулаком с зажатой вилкой по столу. – Гарри! Ты предлагаешь мне нарушить сотню министерских правил?! – иногда можно было совершенно забыть, что Гарри – стажёр аврората. Его подростковые наглость, взбалмошность и попытки обмануть систему сопровождали его даже после Хогвартса. – Ну, почему сразу нарушить сотню правил? – ссутулился Поттер и попытался занять рот глотком кофе. – Да и вообще, когда тебя что-то останавливало от нарушений правил? – парень отвернул голову к окну, но боковым взглядом пытался заметить изменения в настроении Гермионы. Шок на её лице сменился сощуренным взглядом, а после они оба уже тихонько хохотали в свои тарелки. Каждый год в Хогвартсе Гермиона отчитывала мальчишек за нарушение внутреннего распорядка школы, а потом нарушала его вместе с ними. Каждый раз она читала им лекцию об общепринятых правилах волшебства, и каждый раз нарушала их собственноручно. – Но сейчас же ты можешь рассказать мне подробности? – Да, пожалуй, сейчас могу. Кингсли ведь сам... Ну, ввёл тебя в курс дела, ты понимаешь, – она неловко взмахнула вилкой, мысленно убеждая себя в том, что не нарушит никакого секретного статута. – Помнишь, суд над Малфоями? – Поттер кивнул, пережёвывая кусок свинины. – После суда меня словил Бруствер, вы с Роном тогда спорили над чем-то. – Мы спорили над тем, стоило ли выступать в защиту Малфоев, – Гарри закатил глаза и сделал очередной глоток уже холодного латте. – И как думаешь, стоило? – девушка задумчиво прикусила губу, не сводя взгляда с кольца Гарри. – Если бы я думал иначе, я бы не стал этого делать, – просто пожал плечами тот. – Я всё ещё считаю, что и Малфой, и его мать могли сделать совсем другой выбор. И кто знает, чем бы в таком случае закончилась война. – Да, – кивнула Гермиона, натягивая рукав лёгкой кофты на левой руке. – Так что там с Кингсли? – Ему нужны были подробности уничтожения крестражей, – Грейнджер понизила тон и оглянулась вокруг. – Довольно разумно опасаться повторения истории. Чисто теоретически – любой кретин, владеющий магией в достаточной мере, способен создать крестраж. И неизвестно, сколько их уже создано. Министерство решило всерьёз заняться этим вопросом. Наконец. В общем, он предложил мне поработать в этом направлении, но попросил не говорить пока об этом вам. А уже потом, когда мы возвращали память моим родителям, он поделился подробностями, – рассказывая взахлёб историю, при которой Министр магии оказал ей подобное доверие, Гермиона очень быстро пережёвывала листья руколы. – Придумал легенду с законами, чтобы вас не сильно интересовали подробности, но при этом и врать бы особо не пришлось. Ну, я ведь, и правда, занимаюсь магическими артефактами, – она пожала плечами, продолжая есть, – просто изучаю их немного глубже, чем следовало бы. И не каждый магический артефакт попадает мне на стол. Пока не нашли ничего настолько же опасного, как крестражи, но попадались довольно ценные экземпляры. Некоторые приходилось уничтожать, – Гермиона тяжко вздохнула и запила своё горе глотком чая, – хотя я предлагала просто сохранять их в отдельной комнате. Ну, как мысли, пророчества или любовь. Но в итоге эту комнату можно переименовать в обычное кладбище артефактов. – Да что это за комната любви такая?! – парень бросил нож на пустую тарелку. – Нет, Поттер, хорошего понемногу. С тебя достаточно информации об отделе тайн, – Гермиона указала на него вилкой и подозвала официанта, положив на стол десяток сиклей. На улице моросил апрельский дождь, небо затянуло серыми тучами, а под ворот пальто пробирался холодный ветер. Гермиона подняла голову, не обращая внимания не капли, попадающие на лицо. – Впервые я начала бояться дождя, когда Хагрид сказал, что погода меняется... И такое уже было. – Я ставлю Оглохни на окна, когда на улице идёт гроза. Звук грома напоминает звуки падающих с высоты камней замка. Я тогда даже не замечал, а сейчас вспоминаю, как горела под ногами земля, – Гарри втянул шею в плечи, поднял воротник и посмотрел вдаль улицы. – Как она там? – Гермиона перевела взгляд на левую руку Поттера, спрятанную от ветра в кармане. – Джинни? Вы не общаетесь? – Гарри недоумённо глянул на подругу, начиная идти в сторону Министерства. – Общаемся, ты что! Просто… просто это же Джинни. После смерти Фреда она стала ещё более сильной. Во всяком случае, так хочет казаться. Я думала, может она на самом деле чувствует себя иначе, и ты что-то знаешь, – девушка пожала плечами, аккуратно переступая образовывающиеся лужицы на брусчатке. – О, ну... Да, ей тяжело. Как и всем нам, я думаю. Но Джин умница! – Гарри нежно улыбнулся чему-то в своей голове. – Однажды она мне сказала, что Фред погиб, чтобы эта война не перешла нашим будущим детям, чтобы она не перешла детям Джорджа... Гермиона прикусила губу и снова подняла голову к небу, надеясь, что слёзы не хлынут из глаз, а высохнут по устоявшемуся сценарию. За это время она научилась контролировать свои эмоции едва ли не до точного расписания: прикасаешься ночью головой к подушке – и засыпаешь обессиленной от тихой истерики. – Она приедет на пасхальные каникулы? Я пока не получила от неё ответа. – Нет, – парень нахмурился, а потом кивнул сам себе. – Я понимаю её, от этого курса довольно многое зависит. Я хочу, чтобы она смогла хорошо подготовиться и спокойно сдать экзамены, а не ехала в Лондон просто для того, чтобы уделить время мне. – Но если бы она приехала, ты не был бы против, – Гермиона лукаво улыбнулась и подтолкнула друга локтем. – Не был бы, – Гарри немного покраснел, а потом задумчиво вернул ей взгляд. – Ты будешь в порядке? Не составило никакого труда понять, о чём речь. Прошёл почти год с пережитого кошмара, но иногда она просыпалась от собственного крика, обхватывала шрам и ощущала явное жжение в этих мерзких буквах. А иногда ей снилась просто боль: по костям проводили наждаком, плоть лопалась под хлыстом, а в виски впивались острые кинжалы – так ощущалось одно единственное слово с направленной на тебя палочкой. И в такие ночи она слышала этот жуткий визгливый крик «Где?!» даже в колыхании занавески. Но утром она злилась на кота, чесала его за ухом, принимала тёплый душ, втирала в кожу шоколадный мусс и снова наслаждалась тем, что жива. Она навещала родителей, ужинала в гостях у Уизли, ходила на матчи Рона, выпивала вечером с Гарри по паре бокалов огневиски, иногда встречалась с бывшими сокурсниками в баре на углу улицы и просто дышала полной грудью. Потому да. – Да, Гарри, я буду в порядке, – Гермиона расправила плечи и уверенно посмотрела на здание Министерства. Она обязательно будет в порядке. И мраморный пол гостиной мэнора не выбьет её из колеи. *** Гермиона вышла из камина в своём доме и бросила сумку на кресло. До встречи с мэнором оставалось двадцать минут, а значит, был шанс успеть надеть что-то максимально удобное. Если ты идёшь в логово зверя – выбирай то, в чём будет удобно карабкаться по деревьям. Джинсы, гольф и кеды, в карман палочку, в рюкзак блокнот, ручку и телефон – по пути в магазин обязательно набрать маму. Сбежав по лестнице, она провела рукой по шерсти Живоглота и подсыпала ему немного рыбных подушечек. Что ж, время. Чёртовы снобы наверняка оскорбятся даже минутному опозданию. Взяв с каминной полки пару шпилек, Гермиона обернулась к зеркалу и принялась стягивать волосы в тугой пучок – мимолётный взгляд в отражение и она замерла. На этот раз рядом не будет Гарри, не будет Рона и, тем более, в самый нужный момент рядом не окажется Добби. Руки медленно опустились на камин, она вцепилась пальцами в светлую облицовку и закрыла глаза. Просто считать вдохи: один… второй… третий. Считай своё дыхание, и стук твоего сердца не будет тебя пугать. Волшебница снова повернулась к зеркалу: – Соберись, Грейнджер. Это просто дом. Все самые мерзкие его обитатели либо мертвы, либо в Азкабане. С остальными ты справишься. Ты справилась с Долоховым. Ты справилась с войной, чёрт возьми. Ты жива, а они – нет. За эти двадцать минут в доме она старалась выполнить максимум лишних и быстрых движений, чтобы просто не думать, чтобы не дать себе шанса отказаться, чтобы не разрешить себе струсить. Но она опаздывала уже на две минуты, а её рука наперекор нездоровой панике тянулась к летучему пороху. Как только вращение в камине остановилось, пришлось открыть глаза. Первое, на чём сфокусировался взгляд, – ярко-оранжевый луч света на полу, который разделял Гермиону и хозяйку поместья. Прямая до хруста позвонков спина, приподнятый подбородок, руки, сложенные в замок на животе. Идеально ровные белые волосы слишком сильно контрастировали с тёмно-зеленым платьем в пол, но так идеально сочетались с такими же холодными и светлыми глазами. В этом воротнике наверняка вставлена пара игл, чтобы подбородок, не дай Мерлин, не опустился ниже положенного. На полшага позади неё в поношенном жёлтом платьице стояла домовая эльфийка, она будто пряталась за хозяйку, не сводя больших карих глаз с Гермионы, а своими ручками нервно перебирала тонкий поясок. – Добрый день, мисс Грейнджер. Добро пожаловать в мой дом, – Нарцисса совсем незаметно наклонила голову, но Гермиона всё равно сосредоточилась на ее подбородке, ожидая, что вот-вот побежит тонкая струйка крови от укола той самой иглой. – Здравствуйте, – девушка, наконец, вышла из камина и стряхнула с себя лишнюю золу. Она закинула рюкзак на плечо и посмотрела прямо в глаза миссис Малфой. – Министр Бруствер сказал, что я могу поработать в вашей библиотеке. – Да, я предложила министерству помощь нашей семьи, следуйте, пожалуйста, за мной, – кажется, гриффиндорку вот прямо сейчас затошнит от этой жеманной вежливости. Предложила помощь семьи… Гермиона бы не удивилась, если бы в какой-то момент стало известно, что Нарцисса открыла приют для магловских детей. Последний год фамилия Малфой только и мелькает среди списков попечителей, вдохновителей, волонтёров и благотворителей. Иногда ей становилось любопытно, знает ли об этом Люциус, приносят ли ему вести с большой земли? Они вышли из зала с колоннами и направились в сторону лестницы. В мэноре было на удивление много света, он отражался от начищенных до блеска доспехов, картинных рам и ваз, в каждой из которых стоял маленький свежий букет роз. Создавалось впечатление, будто сейчас её заведут вглубь поместья и дадут 24 часа на попытку добраться до парадных ворот, не успел – умер. В конце коридора второго этажа была всего одна двухстворчатая дубовая дверь. На ней большое золотое тиснение гласило: «Non solus». Слова разъехались, как только Нарцисса сделала шаг в их направлении, и перед Гермионой открылся огромного размера зал. – Судя по всему, мне придётся переехать к вам на ближайшие лет пять, – будучи в абсолютном шоке и немом благоговении выдохнула девушка. – В таком случае предупредите Хуки, она покажет вам свободные комнаты, – с этими словами Нарцисса ушла той же дорогой, которой привела Гермиону в святая святых мэнора. Из коридора донеслось тихое: «Продуктивного дня, мисс Грейнджер». Дверь закрылась за спиной с соответствующим грохотом, заставив девушку нервно оглянуться. Какое-то время Гермиона даже не двигалась, опасаясь, что со всех сторон на неё понесутся призраки семьи Малфой. Грязнокровка опорочила сердце мэнора одним своим присутствием, именно так они наверняка и думали. Если бы здесь были портреты, то каждый пришлось бы занавесить, иначе те бы не заткнулись. Сжав на секунду кулаки, Гермиона выдохнула и сделала первый шаг, оглядываясь по сторонам. Библиотека была двухэтажной: по правую сторону перила, лестницы и шкафы с помпезной деревянной отделкой, высокие подсвечники стояли поодаль от книг, хотя скорее всего ко всей комнате применили защитные от пожара чары; по левую сторону круглые эркеры с глухими окнами, под стеной кое-где располагались небольшие деревянные столики, у каждого стояло по одному мягкому стулу. Стеллажи впереди образовывали собой проход в соседнюю комнату, у входа стояла металлическая раздвижная лестница. В этой части библиотеки помимо книг стояли макеты солнечной системы, искусно вырезанные из дерева, и миниатюры земного шара в разных величинах. Гермиона подошла к глобусу поменьше и замерла: вот их мечта, мир без маглов, только части материков, на которых находился волшебный мир, а на месте остальных земель была пологая часть сферы. Сцепив зубы, девушка резко отвернулась к окну и уловила на стекле отражение. На потолке, подсвеченная дневным освещением и тусклыми свечами, выделялась фреска. Гермиона, задрав голову, медленно ступала по деревянному полу и разглядывала изображения: ярко-жёлтое солнце на фоне голубого неба своими лучами касалось позолоченных врат рая, возле них в воинственной позе стоял архангел с копьём, расправив свои белые крылья, а из кучевых облаков к нему тянулись простецы, удерживая золотой крест. Справа от простецов разместился длинный стол с яствами, за которым сидело тринадцать человек. Последним фрагментом круговой картины на потолке стала тень Иисуса, который нёс на себе большой деревянный крест. Дыхание Гермионы от увиденного ускорилось, а стены замка пришли в движение. Заземлив себя рукой у ближайшего стола, она присела на стул и опустила на пол рюкзак. Сердце выбивало неровный ритм о рёбра, а дыхание затруднялось комом в горле. – Поверить не могу, – шёпотом выдохнула девушка. – Сплошной сюр. – Имеешь что-то против религии, Грейнджер? – этот голос вонзился в позвонок рубящей секирой. Казалось, что если она расслабит плечи хотя бы немного – осыплется на пол библиотеки осколками косточек. Обернувшись на голос, Гермиона не сразу нашла его глазами. Он сидел в самом углу комнаты у книжного стеллажа за массивным письменным столом, усыпанным книгами и свитками пергамента. Возле стола стояли кипами связанные книги и блокноты, на полу валялись скомканные листы бумаги. Очевидно, он сидел здесь довольно давно. И что самое ужасное – он наблюдал: видел её восторг перед количеством книг, видел сдерживаемую ярость при виде глобуса, отрицавшего всё её существование разом, видел охватившую её панику от христианских мотивов в этом доме. – Малфой, – она задрала подбородок и сосредоточилась на его лице. Рассмотреть глаза с этого расстояния не составляло возможности, а подходить ближе не было ни смысла, ни какого-либо желания. Но со своего стула она видела достаточно, чтобы сделать некоторые выводы. Слизеринец выглядел плохо: спортивная кофта была не первой свежести, на подбородке немалая щетина, а волосы, туго связанные в хвост, явно не видели шампунь пару дней. – Я здесь от Министерства, твоя мама… – Я знаю, – он смотрел на неё с таким настороженным выжиданием, будто она заавадит его в следующую же секунду. – Ты не ответила, в чём сюр? – Разрисовать потолок этого дома подобными сценами – практически богохульство! – в её голосе мелькнула интонация, которой она отчитывала мальчиков за извечные просьбы списать домашнее задание. – Этому дому слишком много лет, чтобы ты имела право выдвигать ему какие-то претензии, – Малфой макнул перо в чернильницу и перевернул страницу книги, полностью отворачивая от неё своё внимание. – Занимайся своими делами. И, Грейнджер, воспользуйся лестницей, а не манящими чарами, если тебе необходимо добраться до верхних полок. Сохрани немного уважения хотя бы к древним фолиантам, раз тебя не устроил дизайн мэнора. Было наивно полагать, что за год она изменилась. Всё такая же выскочка, вечно сующая свой нос в дела, которые её никоим образом не касаются. Драко нервно провёл левой рукой по бедру, пытаясь сосредоточиться на рецепте перед глазами. Её фотографии давно перестали мелькать в Пророке, казалось, что общество вмиг остыло к жизни Грейнджер, а с осени она вообще исчезла с новостной сводки. Драко знал, что девушка работает на побегушках Бруствера, потому что Забини регулярно видел её в министерстве. Ещё он знал, что иногда гриффиндорцы выпивают в баре, потому что когда-то Пэнси пришлось оттягивать выпившего Нотта от зарвавшегося Финнигана. Поттер пополнил ряды аврората, что не удивило Малфоя никоим образом. Было бы странно, если бы герой-всего-магического-мира решил стать домохозяйкой. Младшая Гринграсс говорила Гойлу, что его рыжая вернулась в Хогвартс и со временем даже начала есть со всеми в Большом зале. По словам Астории, Хогвартс в первые месяцы учебного года был невозможно тих, война одновременно подкосила всех: чьи-то родные погибли в схватке, чьи-то оказались виновниками происходящего и следующие года проведут в Азкабане. Одних общество жалеет явно больше, чем других. И Драко не мог его в этом винить. Гермиона проходилась взглядом по корешкам книг, пытаясь понять, по какому принципу они систематизированы. Сзади неё раздался хлопок аппарации. – Простите, мисс? – Хуки неловко поклонилась. – Возможно, вам нужна будет помощь в библиотеке? Хуки сказали, чтобы она помогла мисс. – Нет, спасибо, Хуки, не утруждай себя. Я со всем справлюсь, – Гермиона ласково улыбнулась эльфийке и вернула своё внимание книгам. – Это секция о знаменитых камнях, мисс. Если мисс чего-нибудь захочет, то просто позовите Хуки, – с низким поклоном, зацепив длинными ушами пол, она аппарировала прочь. Камни. Что ж, с них и стоит тогда начать. Гермиона вспомнила о количестве теоретического материала, который она передала Анне, и решила, что обязательно завтра зайдёт в Министерство, чтобы сделать себе копию с той папки. Остановив взгляд на «Истории знаменитых драгоценных камней», она решила начать с неё. – Просто иголка в стоге сена, – тихо прошептала девушка и заняла журнальный столик, с которого не будет видно ни Малфоя, ни окон мэнора. Достав блокнот и ручку, она принялась за анализ: изображение, примерный возраст, происхождение, цвет, отлив, караты, стоимость, наличие копий и подделок, мифы и легенды... Материала в просмотренных книгах было столько, что в какой-то момент Грейнджер запуталась в снятых копиях и собственных заметках в блокноте. Хуки появилась примерно в тот момент, когда Грейнджер закалывала выбившуюся прядь с пучка шпилькой, ручки эльфийки держали поднос. На нём был чайничек, из которого исходил потрясающий аромат, чайная чашка очевидно слишком дорого сервиза, молочник и сахарница, а рядом стояла небольшая тарелочка с песочным печеньем. – Прошу, мисс, угощайтесь, – домовая искренне улыбнулась, пригладила платьице и исчезла. Гермиона скосила глаза на поднос, немного его отодвинула на край стола и положила перед собой следующую книгу – «Хрустальные шары и магические кристаллы». – Предмет средневековья… – «возможность видеть прошлое и будущее Джон Ди использовал для связи с ангелом», – сохранились рукописи с инструкциями по применению, – периодически свои мысли девушка по привычке произносила вслух, а потом осекалась и вновь замолкала, работая в полной тишине. Стоило вообще узнать, находится ли во взломанных музеях хотя бы что-то отдалённо напоминающее подобные магические артефакты, имеет ли смысл вообще уделять кристаллам и шарам своё время. Гермиона отложила книгу на угол стола и решила вернуться к ней, когда получит полный список экспонатов музеев. Она встала из-за стола и потянулась вверх, хрустнув лопатками. Жизнь офисного клерка приводит тебя прямой дорогой в кабинет массажистов. Боже, храни магловскую заботу о здоровье. Но, не взирая на вечно болящие глаза, затекающую шею и спину, Гермиона ни за что бы не променяла это на очередные приключения на грани жизни и смерти. Наполнив чашку водой с палочки, она сделала пару глотков, поставила ту на место и вновь начала просматривать корешки книг. Какие-то из них были в идеальном состоянии, без единой складочки на уголках, лакированные, матовые, гладкие, рифлёные, любого цвета и переплёта. А некоторые готовы были рассыпаться в руках. И именно на таких гриффиндорка задерживала своё внимание дольше, воображая в голове их длинный жизненный путь. Она представляла, как эта книга создавалась рукой старца, как он аккуратно выписывал каждую букву, делал небольшие зарисовки и мелкие пометки на полях, а ляссе растрепалось ещё во время создания рукописи. Наткнувшись взглядом на книгу, подписанную совершенно незнакомыми ей рунами, она нахмурилась и достала её с полки. Половина текста в книге была рунической, другая половина состояла с невероятного количества цифр и расчётов. – Интересный экземпляр, – Гермиона уже готова была присесть на своё место, но её внимание привлёк подол зеленого платья, появившийся в проходе комнаты. Миссис Малфой зашла в сопровождении Хуки и вежливо улыбнулась Гермионе. Эльфийка, подойдя к столу, огорчённо повесила уши и опустила глаза в пол, казалось, что ещё немного, и она завоет от горя. – Прости, Хуки, я слишком увлеклась работой и совершенно позабыла про твой чай, – Гермиона виновато посмотрела на домовую и решила, что в следующий визит обязательно захватит с собой термос и что-то из еды. – Не хочу вас прерывать, мисс Грейнджер, но думаю, что совсем скоро в поместье заявится группа авроров, которая будет уверена, что наша семья вас похитила. Время довольно позднее, – Нарцисса опустила глаза на наручные часы и вновь посмотрела на Гермиону. – Да, разумеется. Простите, просто здесь слишком много материала. Просто невозможно много, – она оглянулась на стеллажи, растеряно отмечая, что сделала за эти полдня в мэноре сущий минимум. – Я думаю, что завтра буду к обеду, утром мне нужно будет закончить дела в Министерстве. – Конечно. Если вдруг меня не окажется дома, Хуки вас встретит, не волнуйтесь, – миссис Малфой кивнула и отошла с прохода, явно намекая, что гриффиндорке пора уходить. Гермиона быстро засунула в рюкзак все свои заметки, блокнот, копии страниц и ручку, схватила палочку и поспешила на выход. Малфоя на месте уже не оказалось, а стол был завален пергаментами пуще прежнего. Уже у камина Гермиона оглянулась на хозяйку поместья. Та вновь вежливо кивнула и протянула ей чашу с порохом. – Доброй ночи, мисс Грейнджер, – девушка попрощалась в ответ, и её утянули зеленые языки пламени. – Гермиона Грейнджер, серьёзно? – голос сына из кухни отвлёк Нарциссу от разглядывания выступающего на камине камня. Она устало вздохнула и вышла в соседнюю комнату. – Понятия не имела, что это будет именно она, Кингсли прислал сову буквально за полчаса до назначенного времени, – женщина присела за обеденный стол и разгладила юбку на коленях. – Придётся потерпеть. – Ага, потерпеть, – Драко хмыкнул в чашку кофе и отвернулся к окну. Потерпеть. Так просто. Потерпеть человека, который чуть не умер из-за регулярных ошибок твоей семьи, из-за вечных неправильных выборов и отвратительных последствий. Очередное что-то, что необходимо терпеть, чтобы не выйти из окна собственной спальни. Мама пыталась влиться в общество с таким упорством, будто не было всех этих лет, будто не Люциус в статусе Пожирателя Смерти прожил больше, чем Драко в принципе, будто не сам Драко впустил в Хогвартс всю эту свору. – Если пихаешь в себя всякую дрянь, то хотя бы поешь нормально, – мама подвинула к нему пару бутербродов с индейкой, которые он буквально пару минут назад отставил под недовольным взглядом Хуки. Та появилась в этот же момент. – Хуки может разогреть ужин, хозяин, – эльфийка чуть ли не перекатывалась с пятки на носок в попытке угодить. – Я не твой хозяин, – слизеринец опустил пустую чашку на стол с неподобающе громким звуком. Мать скривилась, а Хуки прижала уши. – У мисс тоже не было аппетита… – Скорее всего, мисс просто боится, что на этот раз она таки умрёт в нашем доме, – Драко весело откинулся на спину стула, переведя взгляд на Нарциссу. – Глупость, – та встала со своего места и у выхода с кухни обернулась лишь на секунду. – Приведи себя в порядок, ты чёртов лорд. – Именно, что чёртов, – Драко ухмыльнулся Хуки и трансгрессировал в свою комнату. *** Оказавшись дома, Гермиона упала в ближайшее кресло, отбросила рюкзак и выдохнула, казалось бы, впервые за день. За очень долгий, очень сложный и самый непонятный день за последнее время. Как только она закрыла глаза, раздался звонок телефона. Гермиона вытрусила всё с рюкзака на журнальный столик и схватила мобильный: – Привет, пап. – Я звонил тебе четыре раза, – Гермиона закатила глаза на взволнованный голос отца. – Я тоже рада тебя слышать, – она оглянулась на скрип двери кладовой, из которой сперва показалась лапа Живоглота, потом его сонная мордочка, которой он шире открывал дверь, а затем и весь кот вылез наружу. – Я задержалась на работе, только вот зашла домой. – Хорошо, я старался не волноваться. Когда ты не в сети, это означает, что ты там, – где «там» папа обычно не объяснял. Очевидно, где-то «там», куда он никак не сможет попасть и где он может потерять свою дочь. Это «там» звучало как давнее «Тот-кого-нельзя-называть». Удивительно, что именно последний и стал причиной этому «там». – Как прошёл день? – О, довольно... занимательно. У меня новый проект, приходится работать с новыми людьми, – Гермиона наблюдала за низзлом, который потянулся передними лапами и начал умывать пушистую мордочку. – И ты с ними не поладила? – в телефонной трубке раздался шум кофемашины. Не поладила? Да наоборот… Вежливое приветствие и прощание с Нарциссой и пара фраз с Малфоем – это практически оживлённый культурный диалог. Никто не пытался никого убить, обозвать хорьком или грязнокровкой. Огромные люстры с потолка тоже не падали. – Да нет, всё в порядке. Я не то, чтобы работаю с ними, скорее просто в их архиве. А они те ещё снобы, – кот запрыгнул на столик и наступил лапой на маленький скрученный лист пергамента. Гермиона нахмурилась и вытащила клочок из-под лапы животного: «Просто хочу убедиться, что ты жива. Гарри». – Снова кофе на ночь, пап? – Ох, ночь будет довольно длинной. Нужно закончить с презентацией, мама же говорила о конференции, – девушка услышала какой-то крик мамы. – Она передаёт привет и говорит, что очень тебя любит. – Я тоже люблю вас, – Гермиона наступила носком на задник левого кеда и стянула тот с ноги, потом повторила так с правым и закинула ноги рядом с Живоглотом. – Я слышу, что ты очень устала. Думаю, что пора идти отдыхать, – шум кофеварки стих. – Да, сегодня пришлось слишком много читать. Глаза практически закрываются, – она потёрла веки пальцами и кинула взгляд на часы: 21:00. Замечательно. Однажды Бруствер начнёт оплачивать переработки. – Спокойной ночи, родная. До завтра. – До завтра, пап, – Гермиона отложила телефон и взмахнула волшебной палочкой. Выдра юркнула ей под ноги, сделала круг по комнате и остановилась на столе. – Передай Гарри Поттеру: «Я в порядке, десять минут назад зашла домой, устала жутко, завтра утром буду в Министерстве». Выдра убежала доставлять послание, а девушка отправилась на кухню. Взмахнув палочкой зажгла чайник и открыла холодильник – благо человеческой цивилизации, работающий от электричества. Наверное, поэтому в качестве дома она выбрала магловский райончик, подключила камин к волшебной сети и чувствовала себя более, чем прекрасно. А ещё благодаря этому летом сумасшедшие фанаты не могли её найти. – Молоко! – Гермиона стукнула рукой по столешнице и недовольно уставилась на пустую полку. Дарджилинг без него – извращенство. Завтра она обязательно вернётся с работы вовремя и сходит за молоком. Отключив чайник, девушка поставила в микроволновку немного тайского риса и покормила кота. Тот уже крутился вокруг мисочки, в ожидании поглядывая на хозяйку. Достав разогретую еду, Гермиона присела за стол и уставилась в окно. В кухне было темно, тусклый свет падал из гостиной, снаружи ярко светила луна, а под фонарями иногда проходили люди. Что ж, день был занимательным. Чего она ожидала, когда шла в мэнор – неясно, но накатившую лёгкую панику Гермиона всё ещё помнит. Особняк выглядел иначе, не так как… тогда. Было светло, то ли потому, что окна пропускали солнечный свет, то ли потому, что горели все свечи, то ли потому, что в доме не было конченных психопатов: Люциус отбывал свой пятнадцатилетний срок без права помилования, Лестрейндж отправилась к праотцам, а Реддл, наконец, пал навсегда. Осознание этого всегда отдавалось в груди лёгким садистским удовлетворением. Скажи кто одиннадцатилетней Гермионе, что она бы желала кому-то смерти, и мир девочки рухнул бы в тот же день. Но она не просто желала смерти. Весь тот год она мечтала о жестоких муках. Она хотела, чтобы эти люди горели заживо, чтобы в их головах проносилась боль каждого погибшего, чтобы смерть к ним не приходила очень долго. Быстрая смерть – слишком простой способ уйти из жизни для таких монстров. Они не успеют ничего понять, не успеют прочувствовать всю ненависть своих жертв. Из мыслей Гермиону вырвало прикосновение холодной лапки к руке, Живоглот сидел на своём любимом стуле и тянулся к ней через стол. – Да-да, Глотик, я здесь, – она снова принялась жевать, а кот – умываться после вкусной трапезы. Итак, что мы имеем по делу с реликвиями? Завтра первым делом она запросит у Гарри списки всех хранившихся в музеях экспонатов и постарается их классифицировать. Драгоценные камни, обычные камни, драгоценный металл, орудия труда, оружие, вещи, посуда, свитки, пергаменты, книги, картины… Мерлин, этот список может быть вечным. Завтра будет легче, можно будет вычёркивать сразу же всё, что есть в музеях – значит, оно не заинтересовало кого бы то ни было. Потом нужно будет сосредоточиться на магловских легендах, довольно часто они оказываются правдой. Возможно, именно это они и ищут. Ну и ко всему прочему нужно будет сохранить сегодняшний нейтралитет с Малфоем, если он собирается и дальше показываться в библиотеке в момент её работы. Гермиона опустила пустую тарелку в умывальник, прикрыла на кухне окно и поднялась на второй этаж, чтобы подготовиться ко сну.