Манифест

Гермиона переступила очередной сучок и еле удержалась на ногах, поскользнувшись на мокрых камнях. Рабочие командировки в поисках магических артефактов однажды до добра не доведут, и она просто свернёт себе шею. Дождь заливал глаза, от зонта не было никакого смысла, поскольку шквальный ветер просто выворачивал его наизнанку, а стену воды не удерживали никакие заклинания. Вдалеке на вершине стоял величественный дом, к которому девушка очень упрямо пробиралась. Казалось, что одно из окон приветливо горело жёлтым светом, но чем быстрее Гермиона шла, тем дальше становилось здание. Когда ты год живёшь в состоянии вечной опасности, когда год оглядываешься себе за спину, потому что из-за любого угла может показаться человек, жаждущий как минимум причинить тебе боль, − развивается удивительная способность, именуемая интуицией. Вот и сейчас гриффиндорка резко упала вниз, уклоняясь от просвистевшего над ухом заклинания, быстро вынула палочку и развернулась, отползая подальше. Она. Худший кошмар, страшный сон, пробирающий ужас, который продолжал преследовать Гермиону во сне и наяву. Беллатриса Лестрейндж медленной, хищной походкой шла вслед за девушкой, мокрое длинное платье облепило ее босые ноги, а маниакальная улыбка была ещё более ужасающей из-за сколотых пожелтевших резцов. Невербальная магия всегда давалась Пожиртелям замечательно, Долохов тогда в Министерстве тоже сражался без слов. Грейнджер только и успевала выкрикивать блокирующие заклинания, дрожащей рукой удерживая палочку. В какой-то момент красная вспышка, несущая с собой худшую пытку, врезалась с громким треском в прозрачный щит, и Гермиона резко распахнула глаза. Живоглот сидел на её животе и всем весом передних лапок давил на грудь. В окно били сильные полосы дождя, а в небе в очередной раз раздался рокот грома. Кот улёгся и уткнулся своей пушистой головой в ключицу, принявшись громко мурчать. – Мой спаситель, – тихо шепнула девушка и запустила руку в длинную рыжую шерсть. Вибрация под ладонью помогала успокоить дыхание, но сон явно больше не шёл. Гермиона не знала, сколько времени она наблюдала за каплями, стекающими по стеклу, но начало светать. Значит, день официально вошёл в свои владения и можно разрешить себе встать с кровати. *** Гермиона шла по Атриуму, как обычно пытаясь не столкнуться ни с кем по пути. Впереди, разговаривая с каким-то незнакомым волшебником, спешил куда-то знакомый брюнет. – Гарри! – она ловко увернулась от резко развернувшегося гоблина и подошла к Поттеру. Незнакомец вежливо ей кивнул, пожал руку другу и ушёл по своим делам. – Рад, что ты жива и никого не убила, – Гарри насмешливо приподнял брови и двинулся в направлении лифтов. – Ха-ха, ты бы знал, как я разделяю твоё веселье, – Грейнджер нравоучительно нахмурила брови и дёрнула его за рукав. – Я по делу, мне нужны списки всех экспонатов на хранении музеев. Всех музеев, которые фигурируют в деле, – они остановились недалеко от длинной очереди. – Кингсли говорил, что вы проверяли всё вместе с сотрудниками. – Да, сейчас всё принесу. Ты же в том же кабинете, да? – Поттер растеряно глянул в сторону лифтов, будто отдел тайн должен был испариться куда-то, как только в нём побывал кто-то лишний. – Да, Гарри, я всё в том же кабинете. Спасибо! – она махнула рукой и нырнула в открытые двери лифта. Гермиона прикрыла глаза, стараясь не смотреть ни на кого из присутствующих. С ней давно перестали пытаться заговорить на любую тему, от чего дышалось немного легче. Теперь все обходились обычным приветствием, как со старой знакомой. Было приятно лишиться этого груза обязанности к милой улыбке на обращения совсем незнакомых ей людей. – О, я думала, что увижу тебя довольно не скоро, – Анна развернулась на стуле и сделала глоток из своей чашки, как только Грейнджер вошла в кабинет. – Я всё ещё работаю в Министерстве, – Гермиона схватила из тарелочки Анны шоколадную помадку и быстро забросила её в рот, падая в своё кресло. – Нужно сделать немного бумажной работы здесь, а после обеда снова убегу. – Как всегда будешь обедать со своим красавчиком? – Анна ухмыльнулась поверх чашки, глядя на коллегу. – Знаешь, ты, наверное, единственная девушка, которая облизывает Гарри не потому, что он Избранный, а потому, что он симпатичный, – Грейнджер с улыбкой покачала головой и начала перебирать бумаги. – А! То есть ты признаёшь, что он симпатичный! – воскликнула Грант и ткнула в неё фантиком от конфеты. – Кто симпатичный? – Поттер проскользнул в приоткрытую дверь и перевёл взгляд с одной девушки на другую. – Рауль с отдела спорта, он симпатичный, – покраснела Анна и отвернулась к своему столу, начав хаотично перекладывать с места на место документы. – Рауль? Ты считаешь какого-то Рауля симпатичным? – Гарри присел на край стола Гермионы и положил перед ней с десяток внушительных папок. – Во-первых, не я, а Анна. Во-вторых, слезь с моего стола, Поттер! – она шутливо толкнула его в плечо, ни на миллиметр в итоге не сдвинув. – Здесь всё? – Ага, – Гарри утвердительно кивнул и обернулся на затерявшуюся в бумагах Анну. – Тогда с этим Раулем стоит познакомиться. – У него есть девушка, – прикусила нижнюю губу Гермиона и скосила глаза на коллегу, раздумывая, как та будет выкручиваться. Но Анна делала вид, что помимо неё никого в этом кабинете попросту нет. – Ох, это… неудобно, да, согласен, – неловко почесал затылок Поттер, поправил очки на носу и, смущённо кашлянув, всецело повернулся к Гермионе. – Пообедаем сегодня? Или ты сразу туда? – Пообедаем, я не взяла с собой совершенно ничего, дома шаром покати, – девушка откинулась на спинку кресла и в ожидании приподняла брови. – Тогда я зайду, – Гермионе казалось, что с тех пор, как Гарри узнал о настоящем месте её работы, он будет появляться здесь с завидной периодичностью. Поттер и любопытство – давние компаньоны. Парень вышел за дверь, но потом просунул в кабинет голову и посмотрел на Анну, цвет лица которой только-только пришёл в норму. – Привет Раулю. Гермиона громко расхохоталась, а Грант снова вспыхнула и запустила в коллегу карандашом. *** Всё то же кафе, тот же не самый вкусный салат и посредственный чай. Гермиона в деталях рассказала обо всём, что нашла во вчерашних книгах, но сегодня уже вычеркнула пару драгоценных камней из списка. Некоторые из них всё так же надёжно хранились в музеях, соответственно никакого интереса для похитителей не представляли. Гарри внимательно слушал, делал какие-то пометки в своём блокноте и иногда уточнял о свойствах тех или иных драгоценностей. – Для чего тебе влияние рубина на человека? – Гермиона с аппетитом уплетала увядшие от горячей заправки листья салата. – Выбираю кольцо, – пожал плечами Гарри и нервно дёрнул дужку своих очков. – Через несколько месяцев Джин возвращается из Хогвартса. Готовлю запасной план, если просто так Молли не отпустит её жить на площадь Гриммо. Прошлым летом она была с семьёй… Миссис Уизли еле пережила смерть Фреда, – Гарри отложил свою вилку и глотнул немного кофе. – Но мы с Джинни поговорили, она хочет переехать ко мне. – То есть вы хотите пожениться? В восемнадцать? – Гермиона в ужасе расширила глаза, глядя на лучшего друга. – Нет-нет, ты что, – Гарри нервно засмеялся. – Мы не хотим спешить, но это кольцо будет не просто обещанием, как… – он поднял свою левую руку, демонстрируя своё золотое кольцо. – То кольцо будет означать, что я абсолютно безоговорочно её люблю и хочу жениться на ней рано или поздно. Но со свадьбой спешить не будем, Джин обещала взять Молли на себя. Хотим сперва хотя бы немного реализоваться. Я-то живу в статусе взрослого человека уже год, а Джинни только выпустится. К тому же недавно в Хогвартсе был менеджер «Холихедских гарпий», – на лице Поттера возникла гордая улыбка. – И? – нетерпеливо уставилась на него подруга. – Они пригласили Джин на собеседование в июле, им понравилась её игра во время школьного матча, – Гарри пожал плечами, будто приглашение на собеседование в одну из известных квиддичных команд было чем-то максимально обыденным. – Мерлин, Гарри! Это же потрясающе! – воодушевлённо воскликнула Гермиона и отодвинула от себя рабочий блокнот. – Только прошу тебя, не говори пока никому! – испуганно прошептал гриффиндорец и обвёл глазами кафе. – Джинни просила хранить это в тайне, пока она не вернётся из Хогвартса. Не говори даже Рону! – Гермиона рассмеялась от паники в голосе друга. Что ж, Поттеру придётся научиться вести себя с женщинами. Когда Джинни станет его женой, подобных ошибок и длинного языка ему не простят. – Кстати, вчера Рон прислал письмо! Написал в перерывах между тренировками и очень просил передать извинения, что не написал и тебе. Ещё немного – и «Торнадос» совсем его загоняет, – Поттер недоверчиво покачал головой и продолжил. – Он приезжает в воскресенье, им дали два выходных в честь праздника. Уизли устраивают ужин. В школьные годы Гермиона всегда ругала Рона за его способность отвлекаться в секунду, внимание друга всегда рассеивалось слишком просто. А сейчас она ему даже завидовала. Ей казалось, что он гораздо успешнее отыгрывает роль счастливого человека: Рон смог выбрать себя и не чувствовать вины перед родителями, смог ездить по миру с командой по квиддичу и отдаваться любимому делу на полную катушку. Ключевое – «отыгрывать роль». Когда вся семья расходилась спать и у камина в Норе оставались только Гарри, Рон и Гермиона, наружу всплывала реальная жизнь. Они постоянно вспоминали холодные ночи в палатке, вспоминали чувство отчаяния, когда не могли продвинуться в поисках ни на грамм, вспоминали, как гонялись по лесу за зайцами, чтобы приготовить хотя бы отдалённо съедобное мясо. Рон по-прежнему корил себя за те месяцы, которые провёл вдалеке от ребят, настолько сильно, что это очень перекроило его характер – взбалмошного и вспыльчивого парня больше не было. Иногда Гермиона замечала, как он втягивает щёки и сжимает кулак правой руки от раздражения, но ничего больше: ни вскакивания на ноги, ни резкой жестикуляции руками, ни громкого крика, ни пульсирующей вены на лбу. Тихое, сдерживаемое раздражение. Рон говорит, что выгоняет все эмоции на поле, что полёт освобождает, а чувство выигрыша будоражит кровь в венах не хуже ярости. – Да, Гарри, я знаю, – улыбнулась Гермиона своим воспоминаниям. Через два дня она сможет обнять это рыжее солнце и почувствовать себя в максимальной безопасности рядом со своими мальчиками. – Мистер Уизли заходил ко мне пару дней назад, приглашал на ужин. Я обязательно буду. А завтра хочу заняться домом, потому что из-за этой работы Живоглот скоро выставит мои чемоданы за дверь, – Поттер рассмеялся, ничуть не сомневаясь в возможностях этого пушистого чудища. Он не принимал никого, кроме Гермионы и, возможно, Молли, даже спустя столько времени. – Кстати насчёт работы. Ты рассказала обо всём, кроме… – Гарри выразительно посмотрел на подругу, не договаривая из-за мимо проходящего официанта. – Меня встретила Нарцисса. Ничего странного или пугающего. Познакомила с домовой, провела в библиотеку, а вечером тонко намекнула, что мне пора собираться, – Гермиона пожала плечами и закатила глаза, вспоминая весь уровень снобизма, который витал в атмосфере. – Кстати, Малфой в Англии. – Что? – Поттер так и не донёс кофе до рта. По Лондону давно прокатился слух, что юный Малфой покинул страну. Версии были разные: кто-то говорил, что у него выгодная супружеская партия заграницей, кто-то говорил, что он работает где-то во Франции, а кто-то считал, что он просто сбежал от позора. Слухи подогревал «Пророк», запечатлевший во Франции спину молодого парня, отдалённо напоминавшего Драко своей светлой шевелюрой. – Ага, я тоже удивилась, – девушка пила чай, делая вид, что не было этого странного маленького диалога в библиотеке. – Но он сидел там во всём своём пафосе, над чем-то работал. – Над чем? – Гарри тотчас нахмурился. – Мне нужно было заглянуть ему через плечо? – слегка оскорблённо повысила голос Гермиона. – Нет, – сразу поднял руки Поттер, – я просто… Это странно. Весь мир уверен, что Малфой не в Лондоне, а он в мэноре. – Может, вернулся навестить мать, Гарри, – вновь закатила глаза Гермиона и положила на стол свою долю денег за обед. Но Поттер всё равно смог оставить в её душе след сомнения, напомнив шестой курс. Тогда он тоже с подозрением бегал за слизеринцем по всему Хогвартсу и со впечатляющим упорством следил за ним по карте Мародёров, а Гермиона говорила, что Гарри сошёл с ума и никакой Малфой не Пожиратель. О том, как сильно она ошиблась, вспоминать никогда в жизни не хотелось. *** Гермионе пришлось неловко потоптаться у камина, потому что в зале мэнора было пусто. На этот раз она успела осмотреть комнату: белый мрамор на полу, тёмная каменная кладка на стенах, большие арочные подъёмные окна, потолочная люстра излучала очень много света, а мягкая мебель выглядела комфортной и уютной. Этот мэнор однозначно был не тем мэнором. Гриффиндорка обернулась на хлопок и опустила взгляд на Хуки, которая снова очень низко поклонилась. – Хуки просит прощения, мисс. Хуки немного задержалась в гостиной, помогая хозяину, – эльфийка виновато поджала ушки и сложила ручки в замок. – Хозяйки всё ещё нет дома, но она предупредила, что Хуки должна будет вас провести. Прошу, – она указала рукой в сторону лестницы и пристроилась рядом. – Спасибо тебе, Хуки, – Гермиона по-доброму улыбнулась домовой и пошла за ней в библиотеку. Малфой снова сидел за своим столом и снова перелистывал какую-то книгу. Выглядел он ничуть не лучше, чем вчера: будто вернулся в библиотеку, как только гриффиндорка ушла, и всю ночь не смыкал глаз. По крайней мере, на парне была всё та же кофта, а волосы по-прежнему были затянуты в хвост. Он поднял глаза, сдержанно кивнул и вернулся к чтению. Девушка ответила ровно тем же и прошла в закоулок со столом, который облюбовала ещё вчера. Хуки осталась рядом с Малфоем, а Гермиона стала доставать все свои записи. Отбор тех книг, в которых встречались интересные легенды о магических камнях, занял немало времени, зато теперь на столе стояла пара стопок старинных рукописей и несколько печатных вариантов, более новых. Тяжело вздохнув, Гермиона присела в кресло и открыла первую из них. – Камень короля Артура, в который по легенде маггов воткнулся Экскалибур… На самом деле состоит из чистейшей магии и не может храниться ни в одном из музеев, – размышляя вслух, Гермиона сделала пометку о мече на то время, когда дойдёт до изучения древнего и редкого оружия, после чего взяла следующую книгу и принялась выписывать небольшие заметки из неё. – Розеттский камень – древнеегипетская стела, три языка, мультикультурное общество... Ничего интересного для магии, просто очередное наследие человечества, – эту книгу она тоже отложила. Как и следующую. И следующую. И ещё одну. Из отобранных ранее уже обосновалось две аккуратные кучки: те, в которых было хотя бы что-то интересное, и те, которые не несли никакой ценности в рамках расследования дела. Гермиона прикрыла глаза и опустила голову на спинку стула. Вполне возможно она пролежала бы так минимум пару часов, но голоса в соседнем зале библиотеки заставили её выпрямиться и уставиться в проход. Хуки вошла первой, всё с тем же подносом с чайничком, молочником и угощениями. Нарцисса продолжала о чём-то говорить с Драко: слов было не разобрать, но интонация явно было напряжённой. Гермиона улыбнулась эльфийке и сосредоточилась, стараясь подслушать. – … ты меня понял, – финальную фразу удалось разобрать только потому, что договорила миссис Малфой её уже в проходе. – Добрый день, мисс Грейнджер. Хуки сказала, что вы прибыли пару часов назад, прошу меня простить за отсутствие, – она остановилась у стола и пробежала глазами по книгам. – Здравствуйте, – кивнула Гермиона. И ей безумно захотелось встать, будто эта женщина одним своим присутствием заставляла соблюдать этикет: одёрнуть платье, которого на ней и в помине не было, поправить воротник и приподнять подбородок. Хотя она одна из последних людей, с которыми девушке хотелось вести себя с уважением и почтением. Потому Грейнджер просто вытерла вспотевшую ладонь о джинсовую штанину и дёрнула вниз полы футболки. – Ничего страшного, вы же предупреждали меня вчера. Да и я прихожу исключительно воспользоваться вашими щедрыми архивами. – Что есть, то есть, – миссис Малфой любовно вздохнула и обвела стеллажи взглядом. – Библиотека мэнора собиралась столетиями, больше всего в неё внёс Абраксас – отец Люциуса. Старик был помешан на коллекционировании книг, знаете ли, – казалось, что Нарцисса решила задержаться за светской беседой, потому что подошла к подносу, взмахнула палочкой, клонировав чашку, и налила себе ароматного чая с фарфорового чайничка. – Удивительно вкусный чай, – она легко подула на гладь воды и сделала аккуратный глоток. Гермиона наблюдала за происходящим с настороженностью, в отличие от Хуки, которая излучала максимальный уровень удовлетворения от похвалы. – Прошу прощения, но я невольно обратила внимание на интересующую вас тематику, – женщина прошла к противоположной стене и привстала на носочки, потянувшись вверх. Достав книгу, она вернулась к столу и положила её перед Гермионой. – Думаю, вас может заинтересовать. И не принимайте близко к сердцу характер моего сына, пожалуйста, – она закатила глаза, сделала очередной глоток чая и вышла из зала, прихватив с собой чашку. Следом за ней поспешила домовая. Гермиона недоумённо продолжала смотреть на проход, в котором исчезла миссис Малфой. Это была вежливая беседа? Попытка заинтересовать её книгой? И что с характером Малфоя? Они ведь практически не разговаривали. Если бы не рукопись, по-прежнему лежащая перед Гермионой, она бы подумала, что Нарцисса была каким-то наваждением, навеянным магией мэнора. – «Мир Стоунхенджа», – Гермиона повертела книгу в руках, раздумывая, стоит ли это читать. Родители водили её к этим камням, ещё когда она была ребёнком, но менгиры не хранятся в музее, стоит ли тратить на них время? Но интерес гриффиндорки как всегда сыграл против неё, потому она открыла книгу и начала её пролистывать. – Легенды связывают Стоунхендж с Мерлином, хм… – тот привёл людей в Ирландию, чтобы захватить «Танец гигантов». Углубившись в чтение, девушка опомнилась только когда сделала первый глоток из чашки. Она опустила глаза на чай, скосила их на чайничек, прислушалась к своим ощущениям и решила, что всё-таки вряд ли её отравят, когда высокие чины Министерства знают, где она находится. Спустя какое-то время её ручка на столе завибрировала. На этот раз Гермиона решила не пренебрегать гостеприимством и уйти без напоминания, потому заколдовала ту на своевременный сигнал. Девушка сложила все конспекты, заметки и записки в рюкзак и наткнулась глазами на рукопись с неизвестными рунами, которую отложила на край стола ещё вчера. – Хм… – Гермиона сняла копии пары первых страниц, не забыв и про название самой рукописи. После чего вышла в общий зал в поисках Хуки, но увидела не эльфийку, а Малфоя, который лежал лбом на книге. Отлично, спящий Малфой – молчащий Малфой. Девушка аккуратно прокралась мимо стеллажей, всматриваясь в корешки книг, и остановилась возле стеллажа с рунами, который располагался практически у стола Драко. Поискав глазами раздел со словарями, она выбрала самый старый и присела, чтобы достать его с нижней полки. Выпрямившись, Гермиона задела шкаф, из-за чего неаккуратно лежащая вторым ярусом книга, свалилась на пол, издав шум. Грейнджер скривилась и быстро оглянулась на слизеринца, который даже не пошевелился за своим столом. Замечательно. Гермиона открыла глоссарий и начала его быстро пролистывать в поисках раздела с древними рунами, как вдруг вздрогнула от неожиданности: – Итак, ты пересмотрела кучу информации о магических камнях. Чем ты занимаешься? – голос Малфоя раздался в большом зале библиотеки слишком громко. – Прости? – она посмотрела на парня практически недоумённо, как если бы он внезапно оказался не просто предметом интерьера. – У меня дефект дикции, Грейнджер? – Малфой поднял голову и уставился на неё, сузив свои серые глаза. Сегодня она прекрасно это рассмотрела. Скорее всего, вчера он сдобрил её тем же взглядом. – Я спросил, чем ты занимаешься? – Читаю книги, – Гермиона захлопнула словарь, скосив взгляд на взлетевшую пыль, и быстро ушла в свою часть библиотеки. Практически швырнув учебник на стол, она оперлась руками о спинку стула и нервно выдохнула, опустив голову. Замечательно. Прекрасный разговор. Отличный способ выяснить, что изучает сам Малфой. Мо-ло-дец. Подняв взгляд на книгу, она сильно стукнула себя по лбу. Прекрасно, теперь он точно не разрешит взять её во временное личное пользование. Гермиона оглядывалась по сторонам, стараясь придумать решение и упорно сражаясь со своей совестью, но в последний момент быстро всунула словарь в рюкзак, на ходу попрощалась с Малфоем и выскочила из библиотеки, чтобы не успеть ощутить чувство вины и стыда. Я не ворую. Я верну её на место, как только пойму, что в тех рунах. Просто выходные на расшифровку рун. Сбегая по лестнице, она чуть не столкнулась с высоким смуглым парнем и резко вывернулась, чтобы обойти его. – Грейнджер?! – Блейз воскликнул её фамилию, практически сорвавшись на фальцет от удивления. – Забини, – бежать, бежать, пока вдогонку не прилетело заклинание от Малфоя. А в понедельник она всё объяснит. *** Малфой не успел сообразить, какая муха укусила Грейнджер, как дверь в библиотеку снова открылась, и в ней показался крайней степени озадаченный Забини. – Проходной двор, клянусь Салазаром, – Драко закатил глаза и откинулся на спинку стула. – В самом деле, друг! Мне показалось, что я только что увидел сбегающую по ступенькам Грейнджер, – Блейз снова недоверчиво оглянулся на закрытую дверь и подошёл к столу. – Тебе не показалось, она здесь работает, – вздохнул слизеринец и манящими чарами призвал с полки у эркера бутылку хорошего огневиски и пару бокалов. Голова раскалывалась от обилия информации, и очень хотелось спать. Очередная бессонная ночь спровоцировала уже ставшую родной мигрень. – Работает над чем? – напряжённо спросил друг, скосив взгляд на записи Драко, и стал наполнять бокалы. – Не над этим, – фыркнул Малфой и отодвинул все формулы в сторону. – Понятия не имею, дела Министерства. Я спросил, на кой чёрт она перерыла кучу книг о магических камнях в моей библиотеке, а она психанула и ушла в другой зал. – Настолько психанула, что слетела по ступеням, как фурия? – Блейз поднял брови, пытаясь уложить в голове происходящие события. – Нет, она украла словарь по древним рунам, – по лицу Малфоя расползлась ехидная улыбка. – Украла? С чего ты взял? – Забини снова взглянул на дверь, будто Грейнджер сейчас войдёт в неё и скажет: «Да, я украла, можешь вызывать авроров». – Ну, если его нет на столе в малом зале, то украла, – пожал плечами Драко и сделал глоток алкоголя. Блейз оттолкнулся ногой от пола и грациозно, будто выпендривался перед какой-то девкой, скрылся в углу, на который кивнул друг. Спустя пару минут он вышел обратно, улыбаясь с той же хитростью. – Что ж, она украла. Малфой отсалютовал ему стаканом, кивая, мол, я же говорил. Беспокоиться смысла не было. Что он точно знал о Грейнджер: она слишком любит книги, чтобы сделать с ними что-то противоестественное. А эта фраза в первый день… Драко сказал её просто для того, чтобы гриффиндорка не зазнавалась. Он поднял взгляд на фреску на потолке и вновь нахмурился. Она напрягала его всегда, но однажды Белла чуть не оторвала ему язык за то, что он посмел высмеять рисунок с этой «Тайной вечерей». – Макгонагалл устраивает бал в честь годовщины, – Забини подтянул к столу Малфоя стул и опустился в него, всматриваясь в светло-коричневый цвет жидкости в бокале. – Годовщины смерти нашего детства, мечт и семейных ценностей, – Малфой поднял бокал, будто сказал потрясающий тост, и выпил остаток залпом. Забини никак это не прокомментировал, уставившись на лоб Малфоя: – У тебя буковки отпечатались на физиономии. Да и душ явно бы не помешал, – он с укором покачал головой. – Пойдёшь? – Драко обслюнявил палец и вслепую потёр лоб, которым упирался в книгу, напрочь игнорируя вторую часть фразы. – Смешная шутка, – Блейз поставил пустой бокал на стол и начал водить пальцем по ободку. – Как насчёт меня, сладкой парочки и Гойла в этих прекрасных стенах? Нарцисса всё равно будет на балу. – Салазар, только не говори, что она один из спонсоров, – Драко устало откинул шею на подголовник кресла. Спина затекла, а плечи начинали печь от одного и того же самого положения. – Один из? Бери выше, друг, она единственный спонсор, – Блейз весело усмехнулся, зная, насколько Драко бесит поведение матери. Возникла спокойная и абсолютно не гнетущая тишина. Иногда Забини вспоминал Малфоя на шестом курсе и сравнивал человека, сидящего перед ним сейчас. Хотелось бы верить, что хотя бы какая-то из его речей стала толчком к такому развитию. Но, в принципе, абсолютно плевать, что заставило друга в итоге принимать верные решения. Настолько верные, что произошло то, что произошло. Итальянец упёрся локтями в колени, опустив взгляд на угольные брюки, и стал поигрывать левой рукой с браслетом на правом запястье. – Иногда на тебе побрякушек больше, чем на Пэнс, – Малфой наблюдал за движениями друга, разминая затылок пальцами. – Завидуешь, что украшениями меня одариваешь не ты, милый? – Забини заигрывающее выгнул бровь, и они оба рассмеялись, снова наслаждаясь тишиной. – Блейз? – спустя время выдохнул Драко. – Ммм? – Забини поднял голову и сцепил руки в замок, ожидая очередной приступ жалости к себе. – Подстриги меня, – Драко перебирал пальцами длинные светлые волосы, распустив хвост. – Benissimo! – друг подскочил с кресла и с готовностью закатал рукава чёрного гольфа, улыбаясь смиренному выражению лица Малфоя. *** Этим утром Гермиону снова разбудил дождь, гром в очередной раз терзал небо, а вспышки молнии напоминали всполохи заклинаний. Живоглот опять мурчал под боком, обняв её руку лапами, и напрочь отказывался выпускать хозяйку из кровати. Периодически девушка проваливалась в поверхностный сон, убаюканная мурчанием, но каждый раз её выдёргивал оттуда особо громкий рокот за окном. На тумбе зазвонил телефон – в выходные родители звонили попозже, зная, что дочь валяется в кровати до победного, кот её в этом всецело поддерживал и даже не требовал завтрак. − Привет, мам, − Гермиона потянулась и, прикрыв глаза, начала утренний отчёт о своей безопасности. Родители были уже в Бирмингеме, через пару часов было назначено первое выступление, на котором они собирались побывать. Спустя столько лет работы в одной и той же сфере, было поистине потрясающе – так гореть делом. Постоянно появлялись новые технологии, которыми родители спешили овладеть, новые протоколы, которым следовали, и новые техники, которые обязательно приносили больше пациентов и больше прибыли. − Я думала, эта бабулечка в самолёте уведёт Иэна! Она отвешивала ему столько комплиментов, что я буквально чувствовала себя лишней, − Гермиона расхохоталась от наиграно оскорблённого тона мамы. Да, отец умел очаровывать женщин постарше: пара улыбок, комплиментов, галантных манер и всё − ты идеален. От её смеха Живоглот вскочил, явно недовольный тем, что его потревожили, и, задрав хвост трубочкой, вышел из комнаты. А вот сейчас будет истошный крик о голоде. Пришлось вставать и идти следом, чтобы хитрый кот не притворялся больным и никому не нужным. − А у тебя какие планы на вечер, милая? – у мамы явно приглушённо работал телевизор. И в этом было их различие: Гермиона сосредотачивалась на одном, а мама всегда создавала себе фоновый шум. − Сегодня я посвящаю день уборке и готовке, как взрослая и самостоятельная женщина, − гордо ответила девушка, зная, что мама ни за что в это не поверит, потому что рано или поздно этот план действительно провалится. – А завтра иду к Уизли, Рональд приезжает. − О! Передавай им привет, безумно по ним скучаем. У папы есть новая электронная безделушка, думаю, Артуру она понравится, − родителей всегда веселило, с каким детским восторгом взрослый мужчина интересовался магловскими вещами: от музыкального плеера до телевизора. Папа постоянно предлагает отвезти его в свою клинику и показать все рабочие инструменты, но Молли всегда удерживает мужа за руку и сурово приказывает сидеть на месте, не дай Мерлин ещё что-то сломает. – Мы слишком давно не виделись, надо будет пригласить их на барбекю, когда будут выходные, − видимо, в голове мамы уже начал созревать план, потому что речь её стала тише и медленнее. – А как у тебя с Роном, милая? Вы… так ничего и не решили? − Мам, − выдохнула Гермиона, слыша виноватый тон Джин. Грейнджеры, казалось, каждый раз надеются на это таинственное «примирение». Но они и не ссорились. Просто в какой-то момент оба поняли, что привнесли в свои отношения определённую неловкость. Это не было чем-то подходящим, не было так, как у Гарри и Джинни. Ребята наслаждались своей близостью: Гарри держал Джинни за руку в любой удобный момент, а она жалась к его плечу, когда нужна была минута для того, чтобы собраться. Гермионе становилось неудобно, когда они с Роном держались за руки, а в комнату входили миссис и мистер Уизли. Рон терялся, когда Гермиона рассказывала о каком-то потрясающем факте, потому что как друг он мог закатить глаза и пошутить на эту тему, но как парень считал нужным выслушать и разделить её восторг. − Ладно-ладно, я поняла, − пошла на попятную мама, признавая бесполезность этого разговора. Но она обязательно повторит попытку через какое-то время. Так происходило почти год. – Милая, мне пора идти. Папа назначил мне свидание в уютном ресторанчике перед конференцией. − Да, конечно, мам. Люблю вас, папе привет! – они попрощались, и Гермиона опустила глаза на нетерпеливого низзла. – Тебе пора научиться пользоваться камином, Уизли однозначно тебя откормят. Живоглот раздражённо дёрнул хвостом на глупость своей хозяйки, положил крупную лапку на миску, немного наклонил её и стукнул о пол. Гриффиндорка закатила глаза, в тайне надеясь, что в одно утро её не разбудит подобный звук с периодическим повторением. Если этому мерзавцу захочется – он начнёт отстукивать ритм. Дальнейшая суббота протекала по плану: выпить дарджилинг с молоком, которое вчера она всё-таки купила, закусить вкусным свежим эклером со сгущенкой из соседней пекарни, приготовить немного еды на неделю, сделать влажную уборку и собрать шерсть жмыра с дивана и ковра. Время клонило к вечеру, потому Гермиона всё-таки обратила внимание на рюкзак, который избегала весь вчерашний вечер и сегодняшний день. Казалось, что ещё немного − и оттуда повалит столб священного огня: настолько сильно её беспокоила временная-аренда-словаря. Девушка отказывалась называть это кражей. Она ведь вернёт книгу на место. Решено. Гермиона достала копии книги с загадочными рунами, вытащила одолженный словарь, налила себе бокал красного вина, укрылась мягким пледом и принялась за работу. Перевод рун усложняло то, что даже знакомые знаки были с какими-то дополнительными закорючками, которые гриффиндорка не могла понять. Она постаралась создать собственную схему этого языка, пыталась находить похожие написания и прикидывала, что бы это могло означать, сравнивала вариации с примерами с переводчика и, в целом, по ходу пыталась расшифровать какие-то старые письмена. – Золотой напиток… – девушка прикрыла глаза и отклонилась на подлокотник дивана, зацепив бокал с вином. Тот упал на мягкий ковёр, расплескав красное пятно. – Мерлин! – Гермиона сбегала за кухонным полотенцем и принялась вытирать его с ковра. В своём магловском доме девушка иногда напрочь забывала о тергео. Капли вина на стыке ковра и пола стекали между деревянными половицами, напоминая ту ночь. Гермиона застыла, гипнотизируя красную бусину, замершую на ребре доски. Точно так же неровные полосы её крови замирала на ребре белой каменной кладки мэнора, когда Лестрейндж раз за раз выгибала свою палочку с максимально садистским удовольствием. Гермиона чувствовала этот запах в кошмарах: запах вязкой сырости, ржавчины и соли, запах страха, боли и смерти. В тот день она ощущала холодный мрамор под щекой и думала, что умрёт. Была уверена, что умрёт. Глаза обжигали горячие слёзы что тогда, что сейчас, а пара капель вопреки упрямству скатывались по щекам. Живоглот запрыгнул на журнальный столик и сбросил пушистым хвостом её волшебную палочку прямо к рукам. Гермиона резко встала, взмахнула ею и посмотрела на место, где только что было пятно, с такой яростью, будто именно вино стало причиной всех бессонных ночей. Кот заглядывал хозяйке в глаза, пытаясь убедиться, что она в порядке. Гриффиндорка судорожно вытерла щёки, подняла низзла на руки и скрутилась с ним калачиком на диване. Однажды она забудет. Обязательно забудет и перестанет в любых бытовых вещах видеть страшные напоминания произошедшего. *** Сбегая по лестнице, Гермиона затягивала на голове хвост и на ходу поправляла шнурки на кедах. Живоглот уже сидел возле камина в ожидании и готовности. – Тебе только бабочки не хватает, – кот, казалось, даже зажмурился в удовольствии от комплимента своей хозяйки. Когда девушка подошла ближе, он привстал на задние лапы и позволил взять себя на руки, чтобы войти в камин. Первым делом гриффиндорка услышала шум голосов, который всегда сопровождал Нору, следом из камина стало видно и саму гостиную. Живоглот сразу же спрыгнул с её рук и убежал на ароматные запахи с кухни. Оттуда раздался визг Флёр, которую кот, очевидно, чуть не сбил с ног, крик Гарри «Гермиона пришла!» − и в гостиную высыпало всё семейство. Все Уизли собрались здесь, кроме Джинни, Чарли и, конечно же, Фреда. – Ох, моя дорогая, как я рада тебя видеть! – первой кинулась обнимать Гермиону миссис Уизли, за ней по-отечески приобнял мистер Уизли. Джордж приобрёл небольшой загар после путешествия с Анджелиной на свой день рождения. Она довольно давно стала таскать его в другие города, подальше от семьи, чтобы привести в чувство. И, кажется, вполне успешно справлялась, парень всё чаще улыбался и шутил. Джордж восстановил магазин в память о Фреде, всем казалось, что ему бы этого хотелось. Анджелина помогала и здесь, у девушки были хорошие задатки маркетолога. Ребята по очереди обняли Гермиону и отошли в сторону. Билл ещё больше отрастил свои волосы, чем сильнее бесил Молли. Хотя, скорее, её раздражало то, что Флёр, его жене, это наоборот нравится и она всячески поощряет мужа. На четвёртом курсе Гермиона была уверена, что француженка – легкомысленная вертихвостка со слишком завышенным самомнением. Но потом видела, какими глазами та смотрела на Билла, как помогала справляться с потерей младшего брата, насколько нежно гладила щёку со шрамом – и понимала, что любая девушка становится мягкой и нежной в объятиях любящего и любимого человека. Правда, это не помешало Флёр сражаться в битве за Хогвартс со всей яростью, свойственной вейлам, а до этого держать надёжный тыл в течение всей войны. Билл крепко сжал её за плечи, а Делакур вежливо улыбнулась, становясь в стороне рядом с мужем. Перси, в своей чопорной манере, деловито кивнул и остановился возле родителей. Иногда Гермионе казалось, что он винил себя в смерти Фреда сильнее любого другого человека. Она никогда не забудет, как громко рыдал наедине с матерью после похорон этот сдержанный и педантичный бюрократ. Неожиданной гостьей для Гермионы оказалась Андромеда Тонкс. Преодолев первую дрожь от жуткой схожести Дромеды с её сумасшедшей сестрицей, девушка тепло улыбнулась и перевела глаза на темноволосого ребёнка, который с интересом рассматривал её в ответ, сидя на руках у Гарри. Тедди уже был довольно крупным и, если не обращать внимания на его способности метаморфа, очень сильно напоминал Люпина. Пока Гермиона махала ему рукой, её сгребли в поистине медвежьи объятия и приподняли над полом, закружив. Девушка расхохоталась и покрепче вцепилась в плечи Рона. Когда-то в школе гораздо легче и комфортнее было обнимать Гарри, сейчас она даже не вспомнит причину такого поведения. – Мерлин, Рон! Вас в команде откармливают волшебными бобами? – Гермиона поцеловала друга в щёку, которую тот с удовольствием подставил, и взлохматила рыжую шевелюру. – Просто ты меня не навещаешь, вот и забыла, насколько я большой, – младший Уизли гордо раздул грудь и в шутливой манере задрал подбородок. – Рон, ты же знаешь, что я... – Работаешь, как всегда в своих книжках, да, я в курсе, – парень совершенно бесстыдно её перебил и, положив руки на плечи, подтолкнул к столу. Молли сразу же поняла намёк вечно голодного сына и заторопила всех к ужину, снова убегая на кухню. Флёр помогла принести ей жаркое, пока Гермиону увлекли в разговоры. Она обожала эти моменты: сборище большой семьи, коллективный шум и смех, Тедди ползал между стульями и не сидел спокойно ни у кого на руках. Сегодня его жертвой стал Живоглот: того тягали за шерсть и хвост, но низзл терпеливо отодвигал голову от ребёнка, стараясь сохранить свои усы и кисточки на ушах. Периодически Андромеда суровым голосом просила оставить животное в покое, но мальчика хватало ровно на три минуты, и охота за жмыром начиналась вновь. – Кстати, кто из вас был недавно на могиле Нимфадоры? – женщина обвела глазами всех за столом и наткнулась на стену отрицательных ответов. – Там что-то случилось? – обеспокоенно поинтересовалась Молли. – Нет, просто… периодически там появляется букетик свежих пионов, а она их терпеть не могла. Мне просто стало любопытно, – Тонкс нахмурилась в свою тарелку. – Возможно, кто-то с работы, – выдвинул предположение Артур и успокаивающе погладил Андромеду по плечу. Та задумчиво кивнула и вновь прикрикнула на Тедди. Ужин растянулся на несколько добрых и громких часов, мальчики даже успели полетать на мётлах, а Тедди с восторгом за ними наблюдал. Вскоре ребёнок начал тереть глазки и канючить, потому Андромеда крепко всех обняла, попрощалась и ушла домой, чтобы уложить внука спать. Джордж с Анджелиной и Билл с Флёр вскоре тоже отправились по домам, прихватив с собой Перси. После быстрой уборки со стола, Артур с Молли пожелали ребятам спокойной ночи и ушли в свою комнату. Перед камином остались Гарри, Рон и Гермиона. Как обычно. Это действительно стало традицией. Гриффиндорка упиралась спиной в изножье кресла, Рон протянул ей наполненный бокал и сел на ковёр рядом с Гарри, ставя между ними два бокала и бутылку огневиски. – Тебя из команды не исключат? – Гарри отсалютовал ему бокалом. – Завтра ещё выходной, а о сегодня я никому не расскажу, – подмигнул Рон и сделал глоток. – Я скучала, – выдохнула Гермиона и сжала руку друга. Тот крепко стиснул её пальцы и посмотрел в глаза: – Как ты? – Странно, – нервно засмеялась Гермиона и стрельнула глазами на Гарри. – В общем, будет нечестно, если Гарри будет знать, а ты нет. Даже если это прямое нарушение должностной инструкции, – гриффиндорка выдохнула, будто собралась признаваться в самом постыдном грехе. – И, скорее всего, во мне говорит пара бокалов вина, но… я работаю в Отделе тайн, – Грейнджер зажмурилась, ожидая бурной реакции негодования Уизли, но в гостиной по-прежнему стояла тишина. – Ты… что? – Рон недоверчиво обернулся на друга. – Она же там не работает, да? – Боюсь, что именно там она и работает, – Гарри спрятал улыбку в бокал и продолжил наблюдать за разговором друзей. – Неееет, – снова тихо и неверяще повёл Рон, а потом оскорблённо воскликнул: – Когда?! И Гермиона принялась рассказывать всё то же, что меньше недели назад поведала Поттеру, Гарри периодически перебивал её подробностями, когда дело касалось их общего расследования, и кивал, когда Гермиона описывала свою работу в мэноре. – Хорёк тебя не достаёт? – Уизли сузил глаза и опустил бокал на колено. – Да нет, он даже слишком тихий, вечно чем-то занят, – Гермиона пожала плечами, а Гарри озвучил своё беспокойство на эту тему. Девушка вновь закатила глаза и протянула бокал за добавкой. В комнату вернулся Живоглот, окинул её взглядом на предмет отсутствия маленьких упрямых детей и спокойно улёгся рядом с хозяйкой. – Прекратите, правда. Он только избежал Азкабана, Нарцисса из кожи вон лезет, чтобы показать, что их семья приносит извинения и готова жить в мире со всеми. – Вот именно, что показать, – Рон вновь наполнил бокалы парней. – Я слишком стар, чтобы снова жить в лесу. Серьёзно, мои кости больше не переживут таких холодов! – Старик, тебе девятнадцать, – Гарри засмеялся, пнув того ногой. – Вот именно! Старик! Ты сам сказал, – Рон вновь недовольно воскликнул и зыркнул на Гермиону, которая присоединилась к смеху Гарри. Ненадолго в гостиной снова наступила тишина, где-то на улице сверчки и лягушки состязались в количестве издаваемых звуков, возле друзей тихо урчал Живоглот. Обычно такой искренний смех напоминал вечера в уютной гриффиндорской гостиной: игры в шахматы, подготовка к экзаменам, первые влюблённые приключения и удачные квиддичные матчи. А порой такой смех звучал отголосками отчаянных ночей в палатке: попытка взять от жизни хотя бы этот вечер – вдруг он окажется последним, вдруг ты больше никогда не будешь шутить, вдруг больше никогда не услышишь, как смеётся и шутит другой, вдруг больше никогда не увидишь семью. Сегодняшняя тишина была именно такой – с горьким привкусом ностальгии по дням, когда детство закончилось. – Иногда мне снится эта злость, – нарушил спокойствие Рон. – Я буквально сквозь сон ощущаю вспышки этой ярости. Как тогда. Когда носил его на шее... А иногда во сне я настолько борюсь с этими эмоциями, с желанием покинуть палатку, что цепочка сжимается на шее в удавку. Я поднимаю медальон на уровень лица и вижу там эти красные глаза, – друг начал приглаживать свободной рукой ворс ковра, в другой продолжал удерживать бокал. – Сегодня я видел смерть Джин, – Гермиона отметила, как на этих словах Гарри вздрогнул Рон, но взгляд от ковра не поднял. – Очередную смерть. Сценарии меняются: великаны, пауки, дементоры, кто угодно, но итог один – я держу на руках её холодное тело. Сегодня ночью её убил Реддл, и это было хуже всего, потому что я не мог ничего сделать, у меня просто не было сил, – Поттер выпрямил ноги и откинул голову на диван, прикрыв глаза. – Я чувствую боль от Круциатуса даже во сне, физическую боль. Будто мозг запомнил каждую мелочь и совершенно не гнушается воспроизводить это чувство, – Гермиона прикусила губу, пытаясь сдержать горькие слёзы. Раньше они обсуждали многое, но никогда – кошмары. – Я пытался… Ты бы знала, как я пытался, – Рон схватил её руку в обе свои и прислонился к ним лбом, она ощущала тёплую влагу на ладонях. – Я знаю, знаю, – она погладила свободной рукой его по макушке. – Я слышала. Я слышала вас обоих, – Гермиона, даже не пытаясь вытереть слёзы, посмотрела на Гарри. Тот снова поджал колени и надавил кулаками на глаза. Она знала, что этот день проносится кинолентой в голове каждого. Она знала, что тогда они потеряли ещё одного воина, пусть маленького, но героя – Добби. Во время войны было совершенно неважно, кому ты служил когда-то, какого ты вида и чем ты занимаешься в данный момент, объединяло одно – победить зло, выгнать его, освободить место свету и счастливому будущему, выбороть себе жизнь. – Знаешь, это несправедливо, – поднял влажные глаза Рон. – Несправедливо то, что это приходится переживать хорошим людям, что мы потеряли лучших: родителей, детей, друзей. А они… они просто… – он выдохнул и залпом опустошил оставшийся стакан. – Они тоже, – неожиданно сказал Гарри, глядя в потолок. – Они тоже потеряли родителей, детей и друзей, – выдохнул он и посмотрел на спящего Живоглота. – Просто кто-то из них сознательно принимал эти решения, вёлся на поводу пропаганды Реддла, верил в его несокрушимость и величие чистокровной расы волшебников над всеми остальными. А кто-то оказался жертвами обстоятельств. Они были такими же детьми, как и мы, Рон, – Гарри покачал головой, глядя в мокрые глаза друга. Тот отвернулся к окну, отказываясь обсуждать эту тему. Гарри всегда был примером терпимости и прощения, старался найти оправдание любым действиям людей. Однажды Бруствер сказал, что подобная детская наивность когда-то помешает ему в работе мракоборца. Но Поттер продолжал верить в любовь, продолжал верить Дамблдору даже после его смерти. Мерлин, Поттер верил в первую очередь себе, потому что только благодаря искренней любви и выжил. Гермиона старалась соблюдать нейтралитет, всегда была рассудительной и в любой ситуации искала как плюсы, так и минусы. А ещё пыталась доверять чутью, оно не подводило никогда. Даже в тот день она знала, ощущала опасность, потому прислушивалась к любому шороху вокруг палатки. Рон же… Ему всегда было сложнее. Он видел мир чёрно-белым: если ты друг − то друг до последнего; если ты враг − то без каких-либо исключений. И подобные вещи подтверждались потерями. Со смерти Фреда не прошло и года, слишком рано требовать от него понимания и прощения.