Я здесь

Тор стоит у зеркала, вглядываясь в отражение. Видеть себя с одним глазом непривычно. Он поднимает руку, чтобы провести по длинным, золотым волосам, но находит пустоту. Кажется, он уже привык к своей новой причёске. Но так хотелось снова увидеть в отражении радостного парня с длинными волосами и голубыми глазами, который так ждёт своей коронации. Который так ждёт свой молот. Всего этого теперь нет. Ни молота, ни прекрасных волос, ни ясного глаза. И самое главное. Нет Асгарда. Асгард был для Тора домом. Даже Мидгард он не мог назвать домом, ведь знал, что он другой. Асгард был для Одинсона всем. Раньше он хотел править им как отец. Хотел сидеть на троне, крутить молот. А может быть управлять сильным войском и убивать каждого своего врага. Сейчас всё позади. Кровь, убийства и жертвы совсем не радуют парня. Даже вводят в печаль и тоску. А иногда в ненависть. Ненависть к себе. Он устал от войн, устал от жертв. Тор устал от крови и бесчисленных убийств. Он больше не хочет власти. Проводя по глазу, который уже был закрыт повязкой, он вспоминает отца. Одинсон любил отца. Любил, уважал и гордился. Мечтал стать таким же, как Один. Теперь всё наоборот. Громовержец больше не хочет стать таким как отец. А хочет ли он вообще кем-то быть? Из раздумий его выводит отражение второго человека сзади. Так тихо появится из ниоткуда может только один человек – Локи. Бог Грома поворачивается и видит привычную ухмылку брата. И эта полуулыбка вызывает тепло. Тепло, которого раньше не было. Тор всегда настораживался на таких мыслях, но чаще всего пытался пропустить мимо. Но эти длинные (которые когда-то были у Тора), чёрные волосы, зелёные глаза и коронная улыбка всегда вводили в необъяснимое чувство. И снова ловя себя на эти мысли, Одинсон шумно сглатывает. —Тебе к лицу. — с очередной усмешкой говорит Локи, но в этот раз она какая-то... Понимающая? —Видно, мой брат не такой уж пропащий. —тихо язвит Бог, но обидеть явно не хочет. —Возможно. —Спасибо. —тепло и устало говорит Тор, беря с полки какой-то предмет. — Будь ты здесь, я бы тебя даже обнял. Он ловко перебирает штуковину в руках, после чего слегка кидает в Локи. Такое уже было, но обычно брата всегда не оказывалось, а был лишь простой обман. И тогда громовержец опять чувствовал себя одиноким. Какое было удивление Одинсона, когда Лафейсон резко поймал предмет и покрутил в руках. —Я здесь. —говорит он, и Тор на миг пропадает. Я здесь. Это те слова, которые он мечтал услышать. Последние дни, месяца, года рядом с Богом Грома никого не было рядом. Никто не мог разделить его боль. Никто. И сейчас, чувствуя рядом с собой присутствии близкого человека, хочется радоваться. Он подходит к Локи и распахивается руки в объятиях. Он обвивает брата руками и утыкается носом в шею. Тот словно уловил напряжение и чувства парня, поэтому обнял Тора и сцепил руки в замок, не намереваясь отпускать. Лафейсон положил подбородок на плечо, после чего всё же разлепил руки и стал поглаживать брата по спине. Одинсон тихо шмыгнул носом, и Бог Обмана почувствовал горячие слезы на шее. —Я здесь. —шептал парень, поглаживая то спину, то непривычно короткие волосы. Громовержец не боялся в этот раз открыться Локи. Он тихо всхлипывал, после чего из глаз опять лились слезы. И после каждого такого раза брат шептал "я здесь". Это успокаивало Тора. Это давало ему надежду на то, что он не одинок. И от этих мыслей снова мокли глаза. Лафейсон чувствовал горячее дыхание на своей влажной от слез шее. Он видел грозу за окном, которая явно разыгралась от эмоций Бога Грома. Он чувствовал, как начало спадать напряжение парня. Руки Бога перестали бешено трястись, а слезы потихоньку уходили. Стало всё меньше шмыгов и всхлипов. И вскоре Одинсон поднял голову и чуть отстранился, чтобы увидеть лицо брата. Его лицо было спокойное, непривычно сочувственное и понимающее. А у громовержца наоборот. Глаз покраснел от слез, а голубизна потемнела. Губы немного дрожали, как и руки. —Ты не оставишь меня? —испуганным голосом говорит Тор. —Ни за что. Я всегда буду рядом. В любом мире. В любой вселенной. В любой ситуации, я всегда буду с тобой. —голос Локи греет, а слова лечат сердце. И они оба прижимаются ближе, лишь бы побыть вместе, получить тепла и заботы. Губы Тора легко касаются губ Лафейсона. Бог Грома целует нежно, трепетно, как в первый раз. Другой же хочет урвать большего, но хрупкость и ранимость любимого просто меняет Локи. И отстраняясь, они соприкасаются лбами, при этом даря лёгкие и быстрые поцелуи. —Я люблю тебя. Пожалуйста, останься со мной. Не бросай меня. —шепчет Одинсон в губы Бога Обмана. —Я всегда с тобой. В любом мире, в любой ситуации, помнишь? —тепло улыбаясь говорит парень и снова получает поцелуй, только в ухо. — Ты сведешь меня с ума, Тор. Твоя любовь сведёт меня с ума. Ты меняешь меня. Рядом с тобой я не могу быть гордым, злым и самовлюблённым Богом. Рядом с тобой я другой. Я хочу просто защитить тебя от всех. От этого ужасно злого мира. Я люблю тебя, Тор. —Я тоже, Локи. И парни снова сливаются в одном поцелуе. И вправду, любовь творит чудеса. Любовь меняет людей и чаще в лучшую сторону. Это нормально. Это прекрасно. Говорят, что в этот день была гроза. Самая яркая и прекрасная гроза, которой ещё никто раньше не видел. Молнии разных цветов смешались в единое. Небо пылало красками, светом и казалось, что оно скоро ослепит весь мир. Гром был громким. Громче любого взрыва. И эта гроза была незабываемой. Это была гроза любви.