Дама с камелиями

Уже через несколько дней всё пришло в совершенный порядок. Алтан разобрался с наёмниками, напавшими на нас. Он был премного благодарен мне за четверых бойцов, одним из которых был командир. Моя идея оставить их в живых, по мнению Дракона, была совершенно великолепной. Я не желала знать об их дальнейшей, но, как я понимала, недолгой судьбе. Я давала себе отчёт в том, что все четверо умрут. Как именно меня не интересовало. Наши люди всё ещё работали над их делом, но я уже была осведомлена о том, что бояться нечего, ведь корень проблемы уже был устранён. Дагбаев постоянно говорил мне о том, как великолепно я справилась. Он хвалил меня по сто раз на дню, но всё время в его голосе я слышала беспокойство. Он винил себя в произошедшем, я поняла это сразу, поэтому, не выжидая ни минуты, поговорила с ним об этом, заверив, что переживать незачем, что все живы. О дельнейших действиях Олега я, конечно, не знала, но догадывалась, что после побега у него всё хорошо. Я до сих пор не могла понять, почему с такой уверенностью попросила его уйти. Видимо, я совсем потеряла голову. Сначала я злилась на себя, но после успокаивалась. Мой врач сначала был в ярости. Он отчитывал меня за передрягу, в которую я попала. К счастью, она не дала никаких осложнений. Наоборот: я чувствовала себя как никогда превосходно. И у меня, и у Алтана появилась надежда на моё неполное, но хотя бы частичное выздоровление. Одно было плохо: моё падение не ограничилось испугом или синяком. Я растянула связки так сильно, что первое время не могла даже ходить. Более того, капилляры на голени порвались, и теперь моя стопа не только опухла, но и посинела. В удобных кроссовках под бандажом этого видно не было. Но мне пришлось ходить с тростью. К слову, это ни капли меня не расстроило! Дагбаев выбрал для меня самую красивую: она была тонкой, но прочной, чёрной, с золотым узором в виде цветов по всей длине. Рукоять была резной, на ней сохранялся тот же стиль, но вот чёрный цвет отсутствовал абсолютно. Трость хорошо сочеталась с моей одеждой. Было тяжело сопоставить её и обычные кроссовки, но я всё время находилась дома, поэтому сильно о таком не заботилась. К кроссовкам и трости добавились гранатовая атласнатласная с чёрным кружевом и чёрные широкие брюки. Нелогичным казался кулон на шее. Клык и голова волка. Его нашли тем же вечером, когда мы попали в перестрелку. Видимо Олег обронил его, когда скрывался. Я не была уверена, увидимся ли мы вновь. Теперь, когда он смог вырваться, он вряд ли снова попался бы Дракону или другим наёмникам. Здесь его ничего не держало. Я всё равно радовалась за Волкова. Пусть это и означала невозможность вылечится для меня. В любом случае я уже привыкла к мысли о том, что смерть идёт за мной. Даже усилия врача не могли отменить моей болезни. Как бы я не пыталась, самостоятельно повлиять на свои чувства я не могла. Это было глупо и губительно, но я через горечь понимала, что моя влюблённость пройдёт нескоро, если пройдёт вообще. Недавний случай только укрепил мою привязанность к Олегу. Мне казалось, что лучше не существовало момента, чем в тот вечер, когда он приобнимал меня, выжидая появления наёмника. Я подсознательно, не специально, прокручивала моменты с ним в голове. Его странная, немного суровая и порой даже холодная забота обо мне согревала сердце и, вместе с тем, создавала замечательные условия для роста миддлемистов в моём теле. На руках в моменты задумчивости я часто находила именно алые бутоны. Красная камелия прорастала во мне быстрее и стремительнее других. Ходить до сих пор было больно, но лежать я больше не желала. Всё чаще мне хотелось находится в алой комнате. Тренировки из-за травмы пришлось отложить, в оранжерею я не могла ходить из-за запахов, поэтому свободное время я проводила за чтением в кресле с красной обивкой. Мне казалось, что идут лучшие дни моей жизни: я правда выздоравливала, чувствовала себя лучше. Алтан чаще был рядом, мы сблизились за короткий период моего лечения, даже Вадик меньше действовал мне на нервы и начал разговаривать со мной по пустякам. Жизнь налаживалась, и я вошла во вкус. Внезапно я поняла, что боюсь смерти. Не только потому, что это больно. Так хотелось подольше ходить по земле и смотреть на цветущие сады весной. Хотелось дождаться лета и уехать к шумному морю. Хотелось пить кофе, смотря на осеннюю, по-своему прекрасную грозу. Хотелось сидеть при свечах в волшебной предпраздничной атмосфере, украшать ель, пока зимой за окном падал снег. Я так не хотела пропустить всё это. Обычные радости жизни стали для меня самым большим, долгожданным счастьем. Но всё равно, так неумолимо из раза в раз я находила на руках и ключицах распустившиеся бутоны. Недавно мне на глаза попалась любопытная книга — «Дама с камелиями» А.Дюма. Я знала лишь оперу, основанную на сюжете этого романа, но само произведение только сейчас попало ко мне в руки. Я усмехнулась из-за того, как ситуативно это произошло. В чём суть иронии? Главная героиня из-за своей болезни не переносила ароматы цветов, она любила камелии из-за отсутствия у них аромата. Более того, её туберкулёз косвенно напоминал мой недуг. Уединившись в комнате с книгой и чаем, я наконец расслабилась. Так я планировала провести целый день.

***

Я даже смутился, когда вошел в особняк Дагбаева. Наверное, сумасшествием было возвращаться сюда после побега. Но, видимо, хлопоты одной особы сделали это не только возможным, но и безопасным. Мне удалось связаться с «его Золотейшеством», он гарантировал мне безопасность. Я сквозь телефонную связь слышал скрип его зубов. Было понятно, чья просьба заставила его так поступить. Я мог вовсе здесь не появляться, но чувство долга не давало покоя. Я так и не поговорил с человеком, который сохранил мне жизнь во время перестрелки и помог сбежать наперекор собственным интересам. И всё это она объясняла своей глупостью. Странно было слышать, как она обзывает этим словом любовь ко мне. Хотя я не мог не согласиться с этим. Самой безумной вещью, которую могла совершить эта девушка, и являлось неуправляемое чувство. Будь её воля, она вряд ли продолжила бы заниматься подобным бредом. Бредом, который её убивал. Я чувствовал себя странно. Она убедила меня в том, что я ни коим образом не замешан в «её ошибке». И всё равно мне казалось это несправедливым. Она не должна была умирать из-за своей мягкости и моего безразличия. Но и я не мог повторить её оплошность. Несмотря на отношение к ней, которое менялось в лучшую сторону после каждой встречи, моим приоритетом был Разумовский, сколько бы я ни задумывался о нём. И вот, я прохожу через огромные двери с букетом роз. Единственная и не очень хорошая идея, которая пришла мне в голову. Мне не сказали ни слова приветствия, лишь кивнули. Мужчина в чёрной одежде, который проводил меня, только язвительно бросил: «Приходить с букетиком роз к её цветейшеству. У неё цветочный бизнес и собственная оранжерея. Да на ней растут самые редкие на свете цветы. Ты понимаешь, какой ты идиот?»

***

В дверь постучали. Это отвлекло меня от книги. Ни Алтана, ни Вадика в особняке не было. Кому я могла понадобиться? «Войдите», — коротко сказала я, откладывая книгу. К моему удивлению, в дверях появился Олег. Мгновенно я почувствовала, как всё во мне замерло, а потом ожило и расцвело с новой, вдохновлённой силой. Не знаю, был ли это побочный эффект от моей болезни. Наверное, каждый человек, влюбляясь по-настоящему, чувствует, как сердце цветёт. Я улыбнулась и попыталась встать, опираясь на свою трость. Олег, до этого доброжелательно улыбавшийся мне в ответ, изменился в лице. Я почувствовала сожаление и горечь в его взгляде. –Что с тобой случилось? — спросил он, подходя ближе ко мне. –Я растянула связку из-за падения. Ничего серьёзного, — моё лицо было радостным до момента, пока я не вспомнила про его ранение. — А как ты? Что с твоим плечом? –Не переживай, — он не добавил никаких объяснений. После недолгого молчания он вспомнил про цветы и протянул их мне. Мне показалось, что моя душа смягчается, как нежные лепестки, и начинает взлетать. — Это, кстати, тебе. Знаю, не самый лучший… –Спасибо! –я восторженно, но тихо перебила его. Его эмоции от неловкости и смущения переменились к удивлению. — Они замечательные. Ты выбрал чудесные цветы, они мне очень нравятся! Внезапно он улыбнулся и довольно на меня посмотрел. Я же была счастлива: ему не всё равно. Мы улыбались так глупо, казалось, целую вечность. Я прижимала к себе охапку невероятно красивых тёмно-красных роз. Мне было неважно, зачем и почему он принёс мне их. Я прекрасно понимала, что никакой ответной любви не было. Но странная мысль проскочила сама: «Я могла бы десять раз переболеть, сотню раз попасть в перестрелку, лишь бы этот момент повторился». После стука открылась дверь. Зашла Екатерина с прозрачной вазой, наполовину наполненной водой. Я поблагодарила её, но забрал стеклянную ёмкость Олег. Он помнил про мою голень. Он помог мне поставить цветы. Стоит ли говорить, как идеально они подходили к интерьеру? Более того, эти розы почти не имели запаха, поэтому я могла наслаждаться их видом, когда мне вздумается. Я пригласила Волкова сесть и выпить со мной чай. Он молча кивнул и опустился на стул напротив. Ещё не ушедшую домработницу я попросила принести нам напиток, но уточнила, что стоит добавить кипрей. Доктор уверял меня, что именно этот цветок поможет мне с ханахаки. –Ты кое-что оставил в прошлый раз, — сказала я, снимая с шеи подвеску. Я протянула её Олегу, он благодарно улыбнулся и надел её. — Расскажи, зачем ты вернулся? –В прошлую нашу встречу ты не выслушала напоследок мою благодарность. Смотреть в пол для тебя, видимо, было увлекательнее, — он как-то странно улыбнулся, сложив перед собой руки. –Мне тоже стоило бы поблагодарить тебя. Ты спас меня целых два раза. Я вспомнила первую нашу встречу. Меня удивило это невероятное совпадение. …в моей памяти засел образ Волкова… когда он добрался до меня со спущенным курком, он просто откинул моё лезвие и одним движением прижал меня к стене, дабы не задеть во время атаки. Он тихо бросил: «Беги»… В голове мелькнул другой образ, наша недавняя встреча. Мы бежали к наёмникам, когда один из нив выстрелил. …попытавшись увернуться, я не удержалась и упала с криком… мой напарник повернулся лишь на мгновение, но я, не понимая того, что говорю, дрожащим голосом произнесла: «Беги»… Сходство было поражающим. Когда Волков увидел моё задумчивое, слегка шокированное выражение, он спросил, что не так. Я поделилась свои наблюдением и тихо рассмеялась. Он же только улыбнулся и пожал пчелами. «Кто бы мог подумать», — только озвучила я. –Почему наши встречи проходят... вот так? — не найдя подходящего слова сказал Волков. –Это же так логично, — я не смогла не вздохнуть, — мы находимся по разные стороны баррикад. Я должна ненавидеть тебя, ты — меня. При других обстоятельствах мы бы не думали о таком –При других обстоятельствах я бы стрелял бок о бок с тобой. Из тебя вышла бы неплохая боевая подруга, и ты была бы талантливым, востребованным наёмником, — словосочетание «боевая подруга» из его уст звучало иронично, учитывая то, что он знал о причине моей болезни. Он, видимо, тоже об этом подумал, поэтому прокашлялся и перевёл тему, — я поражён твоими навыками, самурай! Где ты научилась такому? –Мне, в отличие от Алтана, ближе Япония. Там и познакомилась с боевым искусством, там меня научили азам. Тебе бы понравилось, это очень интересно! Следующие минут пятнадцать я рассказывала ему о моих познаниях в культуре японского боя. Нам успели принести чай со сладостями, которые я очень любила (Олег, к моему удивлению, тоже был рад их появлению на столе). Я говорила о метании игл и битвах на шестах, ведь именно эти навыки я планировала освоить в дальнейшем. Всё это время мой собеседник кивал, в его глазах я видела настоящий, нисколько не лицемерный интерес, значение которого было для меня непостижимым. Что бы это значило? Неужели я правда небезразлична ему? Хотя бы как друг, хотя бы как человек, который не вызывает раздражения, ненависти и скуки. Я считала настоящей радостью его вовлеченность. Моя компания была ему приятна. Собственно, я была удовлетворена тем, что перед нашим прощанием я увидела его таким. В моей короткой жизни произошло настоящее чудо. –Ты выглядишь лучше и кашляешь реже. Я рад, что ты начала выздоравливать! — внезапно воскликнул он. Я вмиг стала серьёзнее, даже смутилась. –Олег… — я даже не знала, что могу ответить ему. Неужели он правда до сих пор думал, что моя болезнь — это просто прихоть? — Я, кажется, уже говорила. Я не смогу выздороветь. –Но всё же хорошо, разве нет? Я не вижу цветов, ты совсем редко кашляешь! Видишь, всё налаживается! — видимо, мой рассказ о чудесном чае от доктора, который я пила сама, которым теперь угощала его, так впечатлил Волкова, что он уверовал в моё спасение. Жаль. –Послушай, я понимаю, тебе непривычно видеть человека, который скоро умрёт, о чём ты, собственно, знаешь. Ты просто никак не можешь принять эту информацию. Мне ещё страннее, когда я думаю о том, как умру сама. Но это же не отменяет факт близости моей смерти? — и вот, его снова удивлял мой тон и смысл моих разговоров. За это время можно было и привыкнуть. –Хорошо, тебе нужно, чтобы я любил тебя. Ну а почему бы тебе просто не поверить в это? — сказал он с совершенно непонятным мне энтузиазмом. Мне пришлось пару раз прокрутить эти слова в голове, чтобы понять, о чём они вообще были. –Волков, ты правда слегка идиот, или это на тебя так чай действует? — несмотря на то, что эти слова были с издёвкой, Олег продолжал мягко улыбаться. Это стало настораживать и раздражать меня. — Я же не дурочка. Уже ошиблась, влюбилась по глупости. Но мозги у меня есть, чтобы понять, как ты ко мне относишься. И вообще, я не собираюсь ничего додумывать! Если я и поверю в это, то только в том случае, когда ты скажешь мне это в лицо. –Я люблю тебя, — абсолютно спокойно, серьёзно и даже немного нежно произнёс он. Мне казалось, всё вокруг остановилось, включая даже моё собственное сердцебиение. Стало как-то не по себе. Я стала всматриваться в его глаза. В животе у меня уже порхали бабочки, душа трепетала от этих слов. Именно это я желала услышать. Но, несмотря на его уверенный тон, взгляд полностью выдал моего возлюбленного. Я не видела ни чувств, ни надежды, ни ласки. Холодный расчёт. –Ложь, — коротко выдала я. Он только поджал губы и отвёл взгляд. Мне захотелось плакать. Бабочки одна за другой падали, покорно складывая свои крохотные крылышки. Цветы, которые распускались на душе, вновь обернулись моей ароматной тюрьмой. Тогда я и почувствовала это ужасное, давящее чувство — неотвратимость. Внезапно я перестала дышать. Это произошло не из-за шока и разочарования. Я буквально задыхалась из-за того, что цветов в моих лёгких было слишком много. Я снова кашляла, мне нужен был воздух. Я судорожно стала шарить одной рукой в поисках трости, другой прикрывая губы с помощью мягкого платка. Несмотря на адскую боль в ноге, я поднялась и попыталась дойти до окна, но не удержалась и упала. Я и не заметила, как рядом появился Олег. Он беспокойно спрашивал меня о том, что сделать, чтобы мне стало легче. Я не знала. Стало так тяжело, так душно, что я просто уронила голову, прижавшись лицом к своей же руке, распластавшейся на алом ковре. Я чувствовала, как Волков поднял меня на руки и положил в кресло. Он открыл все окна, позвал кого-то в коридоре, пока я бессознательно и лихорадочно хваталась за горло, стараясь сбросить с него невидимые путы. Потом я потеряла сознание под невнятную речь своего возлюбленного. Очнулась я в том же кресле. Мне казалось, что мир вокруг меня расплывается, двигается в непонятной мне последовательности. Перед глазами всплывал размытый образ доктора, который водил у носа палочкой с едким, противным запахом. Я попыталась вдохнуть глубоко через рот, но закашлялась. Я почувствовала, как кто-то держит мою руку. Я узнала это прикосновение даже сквозь пелену обморока. Олег сжимал мою ладонь. Я даже чувствовала беспокойство через это прикосновение. Когда же меня окончательно привели в сознание, я продолжала видеть размыто. Оставался нечётким и силуэт врача. Он говорил, что пошло осложнение, что мне немедленно придётся вернуться к постельному режиму. Он обещал подготовить программу интенсивной терапии. Как печально, что всё это уже было бесполезно. Доктор удалился, домработница, стоявшая неподалёку, оставила нас с Волковым наедине. Он опустился на колени перед креслом, не отпуская моей руки. –Прости, — он говорил очень тихо, я практически не слышала его слов, наполненных самым искренним сожалением, — Я же просто… –Не стоит, — я перебила его, когда он хотел обозвать себя. Я немного удивилась тому, насколько слабым был мой голос. — Я хотела бы попросить тебя помочь мне добраться до комнаты. Но перед этим я должна кое-что уточнить. Ты спрашивал, почему я не могу поверить в то, что выживу. Я нашла ответ в этой книжке, — я взглядом указала на «Даму с камелиями», всё ещё лежащую на столике. Мне осталось дочитать совсем немного. Я подчерпнула очень важные мысли из этого романа, даже заботливо отметила их закладками, цветными полосками. — «Сколько бы я ни жила, я проживу дольше, чем вы меня будете любить». Да, в моём сердце растут камелии. Забери книгу себе, пусть хоть что-то от меня останется. Ну всё, нам пора. Я боюсь, что снова упаду в обморок. Олег, кажется, был не в силах ответить. Он вручил мне книгу, после чего снова поднял меня и донёс по инструкциям ожидавшей в коридоре Екатерины. Приятно было чувствовать эти бережные, печальные, даже скорбные прикосновения. Волков положил меня прямо на одеяло, взял из моих слабых рук издание в алой обложке, неловко отошел назад. Перед тем, как он покинул мою комнату, я сказала напоследок: «Прощай». Мне действительно показалось, что это наша последняя встреча.