Звук твоего голоса. Поиск Е Лань

      Люди, вновь обретшие плоть, медленно выходили из мрака подземелья на ослепительный полуденный свет. В их глазах плавала растерянность, в умах — лишь осколки воспоминаний: запах моря, не являвшегося морем, отблески солёных кристаллов вместо солнца, эхо чужих имён. Ответов на вопрос «что случилось?» не было. Лишь инстинкт (или чья-то ненавязчивая подсказка) вёл их вверх, к воздуху и небу.       У самого выхода, на границе двух миров, их ждал высокий статный мужчина в безупречном тёмном костюме. Он стоял неподвижно, как часть пейзажа, и его спокойный голос прозвучал с той же неоспоримой весомостью, что и скрип камня под ногой.       — Внемлите, — сказал он, и тишина вокруг стала ещё глубже. — Вы были подданными Хеврии, Архонта Соли. Ваш архонт мёртв. И вы умерли вместе с ней. Но река судьбы изменила русло, и вам дарован шанс на вторую жизнь. Чтобы принять его, вам надлежит заключить договор с Властелином Камня.       Среди толпы поднялся ропот. Один из мужчин, чьё лицо ещё хранило отпечаток давнего благородства, сделал шаг вперёд.       — Наши дома обратились в прах, наши прошлые жизни — в соль на ветру. Что можем мы предложить взамен крыши над головой божеству скал и контрактов?       Чжун Ли смотрел на них не как на просителей, а как на явление природы — редкое и хрупкое.       — Вы предложите забвение. Вы забудете о Солёных землях, о своих именах и привязанностях. История вашего народа начнётся сегодня, с чистого листа.       Молчание было его согласием. Не было радости, не было протеста — лишь усталое, всеобщее принятие неизбежного.       Тогда Чжун Ли поднял над головой небольшой сосуд из тёмного стекла. Казалось, он ловит в него само солнце. И из сосуда вырвался не ветер, а лёгкое, невесомое дыхание. Сотни мельчайших, призрачных семян одуванчика, сотканных из света и анемо, поднялись в воздух и мягко опустились на головы людей. Прикоснувшись к коже, они растворялись, унося с собой последние обрывки боли, страха и памяти.       Вскоре на месте давно забытой деревни, что некогда процветала на северо-западе Яшмового леса у изгиба великой реки Цюнцзи, закипела новая жизнь. Появились поселенцы — растерянные, но целеустремлённые, — начавшие с нуля строить свои дома из местного камня и речного тростника.       Чжун Ли наблюдал за этим с одной из вершин каменного лабиринта. Его золотистые глаза были непроницаемы. Рядом с ним, беззвучно, как тень от облака, возник Сяо.       — Дай угадаю, — тихо произнёс Чжун Ли, не отводя взгляда. — У тебя есть вопрос.       — Ты знал, — голос Сяо был лишён интонации, но в нём слышалось напряжённое любопытство, — что их можно было вернуть? Что соль — не просто саван, а… кокон?       Чжун Ли глубоко вздохнул. Он закрыл глаза, погружаясь в пласты памяти столь же древние, как и лежавшие внизу скалы.       — Когда Хеврия впервые пришла ко мне за покровительством, ещё до того, как её земли стали солёными, она показала мне пчелу в янтаре. И спросила: «Может ли соль сохранить жизнь так же нетленно, как камень?»       Он открыл глаза, и в них отразилась далёкая печаль.       — Я ответил, что сила архонта безгранична в своих проявлениях, а её пределы определяет дух. Сохранить жизнь можно лишь при одном условии — если любишь её больше, чем саму власть. Хеврия была кроткой. И, как я теперь понимаю, её кротость была бездной любви к своему народу. Любви, что обернулась проклятием.       Сяо внимательно смотрел вниз, на людей, возводящих первые стены. Его следующий вопрос повис в воздухе, острый и точный:       — Но сила, что стёрла их память… Она не принадлежит Гео.       Лёгкая улыбка тронула губы Чжун Ли. Он достал из кармана тот самый стеклянный сосуд. На его гладкой поверхности при свете дня на мгновение вспыхнул и растворился лёгкий, изящный символ — знак Анемо.       — Мне помог старый друг. Иногда самые прочные стены можно возвести лишь на фундаменте забвения… и свободы.       Сяо кивнул, и на его обычно суровом лице мелькнуло подобие усмешки. В его сознании, однако, крутился третий, самый главный вопрос. Вопрос, который он не стал задавать вслух.       Совпадение ли, что из всех Якс лишь тот, чья стихия — ветер и свобода, не пал во тьму безумия?       Он посмотрел на Чжун Ли. Тот, казалось, читал его мысли, но хранил молчание. В конце концов, Властелин Камня никогда не рассказывал, откуда берёт то снадобье, что так надёжно удерживает карму Сяо в узде и дарует его разуму редкие моменты покоя. Некоторые тайны слишком древние и хрупкие, и потому не произносятся вслух.