Звук твоего голоса. Поиск Е Лань

      Для воплощения задуманного Е Лань пришлось открыть Предвестнику ещё один секрет браслетов — дар незримости, рождаемый союзом Гидро и древнего нефрита. Взявшись за руки, они растворились в воздухе, будто двойное отражение в чистейшей воде.       Как только иллюзия сработала, Е Лань попыталась высвободить руку. Пальцы Чайльда лишь сомкнулись крепче.       — В этом искусстве я новичок, — прошептал он с обезоруживающей улыбкой, заглядывая ей прямо в глаза. — Не откажусь от надежного проводника.       Внутри неё снова вспыхнуло яростное желание дать ему подзатыльник. Но вместо этого, рука об руку, они переступили порог зала.       Пространство, как и предыдущие, было испещрено светящимися письменами. Но масштаб угрозы здесь был иным: двое Чтецов, двое Вестников, с полдюжины Магов Бездны и… нечто иное. Существо, напоминающее Чтеца, но с четырьмя руками, источавшими тяжёлую, густую магию. В центре этого скопления, на каменном алтаре, пульсировала пирамидальная сердцевина — артефакт, чей свет с каждым вздохом становился всё ярче и нестерпимее.       — Кто-то из нас должен уничтожить эту штуку, — голос Е Лань был едва слышен. — Если она — источник ритуала, то с её гибелью всё рухнет.       — Тогда зачем маскировка? — так же тихо отозвался Чайльд.       — Создадим момент. Один отвлекает зал выстрелом, второй в это же мгновение устраняет вторую цель — Чтеца. У нас будет лишь одно мгновение до того, как нас обнаружат.       — Звучит дерзко. Стреляй ты.       Разжав ладони, они бесшумно разошлись к противоположным стенам. Один шанс. Е Лань замерла, вобрав в лёгкие холодный солёный воздух. Пальцы натянули тетиву, взгляд поймал мишень. Мир сузился до точки света в центре пирамиды.       Выстрел.       Хрустальный звон, гулкий, как погребальный колокол, оглушил зал. Артефакт рассыпался сверкающим дождём. Светящиеся письмена на полу вспыхнули в последний раз и погасли, словно перерезанные нити.       Девушка рванулась с места, оставаясь незримой. Её гидро-нити, тонкие и невидимые, как паутина утренней росы, опутали ближайших магов. В тот же миг с другой стороны зала, в синхронности, будто отрепетированной годами, клинки Чайльда пронзили Пиро-Чтеца. Их взгляды встретились на долю секунды — и без слов был отдан следующий приказ. Как только нити коснулись целей, по ним, будто по фитилю, пробежала сокрушительная волна Электро-разряда. Маги рухнули, не успев вскрикнуть.       Но триумф был мимолётен. К Е Лань уже приближались Электро-Чтец и Крио-Вестник — смертоносный дуэт магии и ледяной стали.       — Ну что ж, — оскалилась она дикой, дерзкой ухмылкой, в которой не было страха, только вызов. — Попробуйте меня достать!       И она ринулась навстречу, не подозревая, что главная ловушка ещё не сработала. Чайльд, в свою очередь, с хладнокровной уверенностью взял на себя Гидро-Вестника — противника, чью защиту Гидро Е Лань не смогла бы пробить. Его собственная броня трещала под яростными ударами, усиленными силой Глаза Порчи. Что до четырёхрукого монстра… в крайнем случае, всегда есть Дух. Но Чайльд намеревался получить удовольствие, не прибегая к последнему аргументу.       Он рассчитал силу врага, но не учёл его коварство.       В тот миг, когда Вестник рухнул, Чайльд уже был в ловушке. Светящиеся цепи из того же вещества, что и письмена на полу, сковывали его волю.       Е Лань едва успела порадоваться победе над Чтецом, как сокрушительный удар в спину отбросил её к стене. Воздух с хрипом вырвался из груди, на языке появился резкий вкус солёной крови. Поднимая голову, она увидела того, кто нанёс удар.       И её мир замер.       Перед ней стоял Чайльд. Но в его лазурных глазах не было ни узнавания, ни насмешки — только пустота. На груди, прямо над сердцем, пылала рубиновая руна, и такой же знак светился в ладонях четырёхрукого монстра, не атакующего, но сосредоточенно удерживающего своё чёрное заклятье.       Марионетка.       Теперь это был бой трое против одной. И хотя главный чудовище не нападал, удерживая контроль, Е Лань приходилось ценой невероятных усилий уворачиваться от сокрушительных атак ледяных клинков и молний, которые извергал Чайльд. В неравном бою у неё не было возможности ударить в ответ.       В конце концов, он загнал её в угол. Удар прижал её к стене, второе копьё из молнии было занесено для последнего, смертоносного удара. В его помутневших глазах не осталось ничего человеческого.       И тогда, глядя в эту пустоту, Е Лань сделала последнюю, отчаянную ставку.       — АЯКС, НЕТ!       Её крик, полный отчаяния и ярости, гулким эхом прокатился по залу.       Чайльд замер. Его пальцы дрогнули. В глубине мутных глаз на мгновение вспыхнула знакомая лазурь. Е Лань едва успела подумать, что её зов сработал, как чудовище с рычанием усилило напор магии. Гримаса боли исказила лицо Чайльда. Он словно из последних сил боролся с собой, его тело затрепетало, а затем — облеклось в ослепительную, ужасающую броню из фиолетовой энергии и молний. Форма Духа. Но теперь — подчинённая чужой воле.       Весь зал заполнило рёвом бури и треском разрядов. Своды затрещали, с потолка посыпались камни. Е Лань, прижавшись к стене, зажмурилась, готовясь принять последний удар.       Удар… так и не пришёл.       Когда грохот стих, и она открыла глаза, враги лежали поверженные. А в центре разрушения, медленно, с усилием, как бы отбрасывая прочь чуждую оболочку, стоял Чайльд. Его могущественная форма таяла, обнажая привычный облик — рыжие волосы, серый мундир, алый шарф. Он тяжело дышал, опираясь на копьё.       — Никто… — его голос был хриплым, но твёрдым, нарушая гробовую тишину. — Никто не будет мной управлять.       Повернувшись, он увидел её. В его взгляде мелькнуло что-то сложное — сожаление, усталость, вопрос. Молча подойдя, он помог ей подняться, его взгляд скользнул по её ранам.       — Мы… сделали это, — выдохнула Е Лань, с трудом переводя дух.       — Как ты узнала? — спросил Чайльд. Его тон был лишён привычной насмешки, звучал требовательно, но… мягко.       Девушка кивнула на его запястье.       — Браслеты могут передавать больше, чем послания. Они проводят голоса — даже те, что звучат только внутри. Если не умеешь контролировать связь… твои мысли могут стать чужим достоянием.       — Вот как, — он бросил задумчивый взгляд на нефритовые ободки. — И много я тебе… «нашептал»?       — Всего лишь одно воспоминание, — тихо ответила она. — Счастливое, кажется.       Уголок губ Чайльда дрогнул в слабой, непривычно сдержанной улыбке.       — Ладно. Нам нужно выбираться. Тебе нужна помощь.       — Погоди. Сперва я должна кое-что проверить.       Подойдя к алтарю, усеянному осколками, она стала изучать начертания. Мысль была проста: скопировать символы для Цисин — Нин Гуан щедро заплатит за знание о ритуалах Бездны, и это может уберечь Ли Юэ от будущих угроз.       Но чем дольше она вглядывалась, тем сильнее леденела внутри.       — Что такое? — Чайльд, заметив её напряжение, подошёл ближе.       — Эти символы… — голос Е Лань сорвался на шёпот. — Они… идентичны знакам на моих браслетах.       Она не ошиблась. Язык был один — древний, острый, полный власти. Но смысл, заложенный в эти спирали и черты, был иным. И всё же…       Сняв браслет для детального сравнения, она услышала в сознании чёткий, безошибочный голос:       «Соедини браслеты. Помести их на место разрушенного катализатора.»       «Зачем?» — мысленно спросила она, нахмурившись.       «Просто доверься. Как тогда, в Разломе.       Сердце ёкнуло. Е Лань сжала губы, борясь с нерешительностью, а затем обернулась к Чайльду и твёрдо протянула руку.       — Мне нужна вторая половина.       — А потом незаметно спрячешь браслет в… куртке? — он попытался подмигнуть, но шутка не получилась — в его глазах читалась та же настороженность.       — Мы решим этот вопрос позже, — без тени улыбки ответила она.       Чайльд замер на мгновение, его взгляд скользнул от её решительного лица к раскрытой ладони. Ни слова не сказав, он снял со своего запястья второй нефритовый ободок. Металл был тёплым от его кожи. Он положил браслет ей в руку — медленно, почти торжественно, будто передавая не просто артефакт, а ключ от двери, за которой никто из них ещё не бывал.       Е Лань взяла оба браслета. Прикосновение было странным — будто две половинки одного целого на мгновение вздохнули, встретившись. Она вложила один в другой крест-накрест и поднесла эту двойную спираль к центру затухшего начертания.       И зал ожил.       Не ослепительной вспышкой, а мягким, тёплым, почти живым свечением. Оно пульсировало изнутри самих камней, как сердцебиение пробуждающейся земли. А затем из самой точки соединения браслетов и символов пробилась вода. Не поток, а тонкие, изящные ручьи, взмывшие вверх, словно струи невидимого фонтана. Они не падали, а текли по воздуху, извиваясь, как ленты, и устремлялись за пределы зала — в коридоры, галереи, во все уголки солёного царства.       Это была река, прокладывающая себе путь сквозь камень времени. Достигая солёных статуй, потоки мягко обвивали их. И там, где вода касалась соляных глыб, начиналось чудо. Сначала с поверхности осыпалась лишь тонкая кристаллическая пыль. Потом пошли трещины. А затем — медленно, невероятно — статуи начали двигаться. Не как монстры, а как люди, пробуждающиеся от долгого, кошмарного сна. Соль отпадала пластами, обнажая бледную кожу, застывшие в ужасе лица, скрюченные пальцы. Одни за другим, освобождённые от тысячелетних оков, они опускались на землю — без сознания, но живые.       Лишь те, что остались за запечатанными вратами личных покоев Хеврии, не были затронуты волшебством. Их участь достойна деяния.       Когда последний ручеёк иссяк, а свечение погасло, браслеты, холодные и безжизненные, опустились в ладонь Е Лань. Она, верная слову, протянула один из них Чайльду.       И в этот миг в её сознании, ясно и нежно, прозвучал чужой голос. Женский. Полный благодарности и безмерной печали:       «Благодарю тебя.»       Сознание поплыло. Удар по голове давал о себе знать? В последний миг ясности Е Лань заметила, как Чайльд, странно пошатнувшись, рухнул на колени, а затем и вовсе потерял сознание. Рядом с ним материализовался знакомый силуэт в бирюзовых бликах.       — Ся…о… — успела она выдохнуть, прежде чем тьма накрыла её с головой, и она упала в крепкие, жёсткие руки адепта.

***

      Сяо бережно перенёс обоих в уединённую хижину на противоположном от Солёных земель берегу и уложил на грубую, но сухую солому. Его опытный взгляд быстро оценил раны — ничего смертельного, истощение и последствия мощного магического воздействия. Задержавшись лишь на мгновение, чтобы убедиться в ровном дыхании обоих, он растворился в воздухе. У него не оставалось времени переправить Е Лань на постоялый двор Ваншу — его подгоняло срочное дело у южного выхода.       Как он и предполагал, там уже собрались солдаты Фатуи из отряда Чайльда, растерянно обсуждая пропажу командира.       — Убирайтесь отсюда, — голос Сяо прозвучал из пустоты, холодный и не терпящий возражений. Появившись перед ними уже в своей истинной маске Охотника на демонов, он добавил: — Ваш Предвестник в хижине на другом берегу.       Фатуи, увидев его, не стали испытывать судьбу. Мысль покинуть этот зловещий остров и без того была для них заветной. Поспешно отыскав брод, они устремились к указанному месту.

***

      Первым очнулся Чайльд. Голова гудела, в теле ломило каждую мышцу, но сквозь туман в сознании пробивалось главное — они выбрались. Он лежал на соломе, и первое, на что упал его взгляд, — спящее лицо Е Лань рядом. В его уставшей голове промелькнула шальная, нахальная мысль о том, что даже после всего этого хаоса она выглядела… впечатляюще.       Но сладкому минутному забытью не суждено было продлиться.       — Господин Чайльд!       — Тц… Идеальное время, как всегда, — с искренней досадой проворчал он.       — Господин! Господин Чайльд! — крики приближались. Шум разбудил и Е Лань. Их взгляды встретились — усталые, измотанные, но ясные. Пришло время прощаний.       — Тебе пора, — тихо сказала она, поднимаясь. — Не то твои прихвостни устроят здесь погром в поисках сувениров.       — Верно, — Чайльд встал, отряхивая солому с колен. — Но у нас остался нерешённый вопрос. Кому достанется эта безделушка? — Он кивнул на браслет у себя на запястье.       — Всё ещё надеешься обменять свою легкомысленность на благородное безумие? — Е Лань слабо улыбнулась. — Что ж… пусть решит судьба.       Она достала свои любимые кости.       — Чёт или нечёт?       — Чёт, — без колебаний ответил Чайльд.       Е Лань взмахнула рукой, но бросок так и не состоялся. Чайльд поймал её за запястье и резко, но не грубо притянул к себе. Её удивлённый вздох потонул в его поцелуе — коротком, но на удивление мягком, лишённом обычной дерзости, полном чего-то сложного и невысказанного.       Он оторвался, оставив между их лицами лишь сантиметр воздуха, наполненного общим дыханием.       — Я не позволю собой управлять, — прошептал он, и в его глазах горел тот же огонь, что и в подземном зале, когда он разрывал чужие чары. — Даже судьбе.       Затем он разжал её пальцы, всё ещё сжимавшие кости, и положил в её ладонь второй браслет. Его прикосновение было быстрым и твёрдым. Не оглядываясь, он вышел из хижины.       Е Лань застыла на месте, касаясь пальцами своих губ, а затем — щеки, пылающей от жара, с которым не сравнился бы даже самый острый заоблачный перчик. В ушах звенело.       — Привет, ребята! Соскучились? — Его задорный, уже привычно-наглый голос зазвенел снаружи, намеренно громкий, уводящий внимание его людей прочь от хижины. Давая ей последний подарок — возможность исчезнуть бесшумно, без лишних глаз и вопросов.