Последняя крепость

Чонин чувствовал себя как загнанный в клетку кролик, только единственный нюанс – он хорошо знал какая именно морковь его ждет. Закрыв глаза, он попадал в плен иллюзии, будто Чан был вокруг. Его руки так нежно и одновременно крепко держали в своих объятиях, что Чонин уже терял голову, а когда те самые горячие ладони опустились ниже, все остановилось. Сам Чонин затаил дыхание, боясь шевельнуться. Так близко были руки, которые не раз снились ему, у внутренней стороны бедер, что не думать о чем-то большем было просто невозможно. Еще немножко, совсем чуть-чуть, и... Чонин подскочил, когда почувствовал легкую щекотку от дыхания Чана на своей шее, и случайно уселся выше, упершись ягодицами в что-то полутвердое. Чан сдержанно зашипел у уха младшего, но не отодвинул его, лишь крепче ухватился за бедра, заставляя Яна оставаться на месте. - Встань, - услышал сдавленное макнэ, и паника бы вот-вот ухватила его, если бы не тот факт, что Чан все еще держал его при себе и явно не горел желанием отпускать, - Встань и беги, пока не пожалел. Вот снова. Снова Крис говорит совсем не то, что хочет. Цокнув языком, Чонин намеренно завозился на коленях Чана, потираясь о то, что еще минуту назад было полутвердое. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, хен. Но вся смелость куда-то делась, когда одной рукой Чан забрался под футболку младшего, а другой развел его бедра шире, заставив замереть. Понимая, что сделал только хуже себе, Чан уперся лбом в затылок Чонина и выдохнул горячий воздух. До его слуха донесся чуть слышный стон, который что-то оборвал внутри, открывая клетку со зверем. У Чонина был шанс все это прекратить, но ни он, ни теперь Чан этого уже не хотят. И пусть после Крис будет ругать себя, сейчас это не важно. Короткий, невинный поцелуй в шею, ощущение больших, сильных рук на обнаженной коже – все сводило Чонина с ума. Он не верил в то, что это происходит на самом деле, но закрыл глаза и откинулся на плечо Чана, тяжело дыша. Запах хена заменял кислород и Чонин не мог им надышаться. Губы, немного сухие и шершавые, ласково исследовали каждый миллиметр шеи, медленно переходили на скулы и ниже и снова возвращались назад, пока Чонин не вытерпел и резко не обернулся, встречая их своими. Чан будто того и хотел, поэтому даже не задумываясь целовал так, как никогда до этого – страстно, до последней капли воздуха в легких. Оторвавшись от наслаждения, Чонин чувствовал, как задыхается от захвативших его чувств - тело пылало, как огонек, и хотелось больше. Одного лишь прикосновения рук стало мало, и будто прочитав мысли младшего, Чан не спешно повел ладонями повыше – задирая футболку Чонина почти до горла, а другой остановившись у пояса шорт. Неприятный холодный ветерок прошелся по обнаженному торсу Яна, отчего кожа на руках покрылась мелкими мурашками. Чан продолжал осыпать тело макнэ поцелуями, перейдя к его плечам, пока рукой рисовал неведомые узоры по прессу Чонина, обводя кубики, которые тот так усердно прятал от всех, словно показывая, что это теперь его, Чана. Чонин как мог пытался сосредоточиться только на руках и губах Чана, но позади в него упиралось довольно большое доказательство того, что не только Чонин здесь сходит с ума. - Чан-и-хен... - умоляя начал Ян, не сформировав до конца свою просьбу, - Можно я? Но все слова сдуло ветром, а сам Чонин изогнулся мостиком, когда почувствовал, как та самая рука, ненавязчиво кружившая по его животу, проникла под резинку шорт и уверенно обхватила его член. Неожиданный и громкий стон Чонина был настоящей музыкой для Чана, такой, которую он никогда не сможет воспроизвести, как бы ни старался. Чонин никак не мог сидеть спокойно на месте, он возился, подпрыгивал, нечаянно, а может и намеренно, терся ягодицами, и Чан очень сильно пытался не потерять разум окончательно. Но все его попытки не увенчались успехом - Чонин не сдерживал себя в эмоциях, забыв о том, что в общежитии они были далеко не одни и в любую минуту кто угодно может зайти в их общую гостиную и увидеть это. Чонин того не понимал, зато понимал Чан и, если бы ему не задурманило голову, он бы удивился себе, ибо факт того что их могут застукать разжигал еще больше. В некоторой степени Чан снова забыл о себе, потому что, несмотря на то, что ему было немного не удобно в такой позе, он продолжал делать все, чтобы его Нин-и был доволен. Конечно, слышать с каким наслаждением едва ли не мяукает от его руки макнэ было незабываемо, но все же было не очень приятно, когда на его член давили и прижимали едва ли не к животу. Но в то же время Чан испытывал какое-то ненормальное удовольствие, словно мазохист, кайфующий от боли. Чонин снова соскучился по пылким поцелуям и, заведя руки за голову, ворвался языком в рот Чана, чуть не столкнувшись зубами. Выгибаясь, будто уж, Ян бессознательно подмахивал бедрами в ритм движениям Криса, и от этого удовольствия уже получал и сам Чан – через такие махинации младшего член Чана проходил верх-вниз между его ягодицами, а кроме того Чонин беззастенчиво продолжал выражать свои чувства в поцелуй разными звуками, которые в обычной жизни вряд ли можно назвать возбуждающими. Вторая рука Чана, которая все это время придерживала Чонина за талию, поднялась выше и осторожно, почти незаметно, взяла его за подбородок, приподняв. Чонин послушно поднял голову и темными, как бездна, глазами посмотрел в глаза Чану. Там, на самой глубине, пылали яркие огоньки, сжигая собой все. И сердце Чана не стало исключением. - Нин-и, - прошептал Крис, нечаянно опустив взгляд на красные, как клубника, и такие же на вкус, губы макнэ, - Мой Нин-и... И снова соблазнительные звуки поцелуи заполонили комнату. Чонин забыл обо всем на свете - для него существовал только Чан и его ненасытные губы, руки, тело... В момент, когда наивысший пик наслаждения был вот-вот достигнут, Чонин выкрутился в руках Чана, чтобы быть лицом к нему, и, прислонившись к его шее губами, оставил небольшой след, который с каждой секундой становился темнее, а затем осторожно зализывал его, заставляя Чана и самому вложить эмоции в голос. Протяжный стон старшего было последним что мог выдержать Чонин – обняв Чана крепко-крепко, макнэ кончил, пряча лицо на его груди, и планируя провести так всю жизнь и даже больше. И все же, произошло одно дело, которое заставило его возмущенно подвести взгляд: - Я буду себя ненавидеть после этого, – улыбаясь прошептал Чан, откинувшись на спинку дивана. - Не смей, слышишь? – приблизившись к лицу хена и чуть не столкнувшись носами, сказал Чонин, – я хотел этого. Я хочу этого. И я буду хотеть. Понял? - Этого? – поднял брови лидер. - Тебя, дурачок, - закатил глаза Ян, - Но если ты вдруг не хочешь... - А будто ты не чувствуешь. Чонин опустил взгляд вниз и заметил немалый бугорок, выпиравший из штанов Чана. Игривая мысль мелькнула в его мыслях, и Крису не нужно было быть экстрасенсом чтобы узнать, что задумало его маленькое несчастье. - Чонин, нет, - схватив руки младшего, которые уже потянулись к его ремню, лидер твердо сказал, - На сегодня достаточно. - Мгм, конечно, - фыркнул Чонин, - Сейчас я слезу, а ты пойдешь под холодный душ и все снова будет как раньше. - Я не... - Нет, Чан-и-хен, – в тон ему сказал младший, – Я больше так не хочу. Позволь мне, пожалуйста. Чан промолчал, поджав губы и отведя взгляд. В нем шла борьба двух сторон, и от победы одной из них зависели их дальнейшие отношения с Чонином. Отпустив руки макнэ, Чан отвернулся от него, что никак не поколебало желание Чонина отплатить хену. Его руки дрожали от дикого желания, и казалось, что еще немного и он снова сойдет с ума от возбуждения. Когда он насмешливо медленно расстегивал ширинку старшего, Чан все еще смотрел куда-то в сторону, бессознательно кусая губы, на которых все еще горели поцелуи Чонина. Этот момент растянулся для Чана на целую вечность и в то же время был короче секунды, и когда он почувствовал, как Чонин обеими руками обхватывает его член, то понял, что дороги назад нет. После всего, что было и что будет дальше, очень трудно будет продолжать играть роль незаинтересованного хена, который лишь беспокоится о макнэ и видит в нем только друга или брата. Это давно уже не так и может пора наконец признаться в этом не только себе? Сначала движения Чонина были не смелыми, но оно и не удивительно – практики у него и не было никогда, не считая актов самоудовлетворения. И этот факт смягчил Чана, и даже завел еще больше – он первый у Чонина. И если раньше это могло испугать, то сейчас это чувствовалось с некоторой гордостью – Чонин избрал его, может ли он сомневаться в его выборе? Нет, точно не может. Чан наслаждался неспешным темпом Чонина, наблюдая с каким усердием младший водит руками верх-вниз, закусив губу. Такое не раз и не два снилось Чану во снах, о которых он и думать себе запрещал, но реальность все же оказалась гораздо лучше. Чан настолько расслабился в руках Чонина, что не заметил, как прикрыл глаза, а когда открыл, чуть не утонул в сияющих озерах макнэ, который лказался слишком близко. - Чан-и-хен, ты такой красивый, - с восхищением произнес Чонин, не сводя острого взгляда, глядящего в самую душу, - Очень красивый. - Чонин-и... - договорить Чану не дали, захватив его губы в горячий плен. Чонину они никогда не надоедят, Чан и не против, а в купе с непрерывными движениями на члене это был просто рай. Чонин и не заметил, как его подхватили и повалили на диван, навалившись сверху – все, что его сейчас интересовало, это насколько же классно целуется его Чан-хен. Его руки снова оказались на члене старшего, имея цель довести дело до конца. Много времени и не понадобилось, Чан уже и так был на грани. Пока Крис целовал ключицы Яна, тот как под лихорадкой шептал какой же красивый и просто лучший у него хен, ему сорвало крышу и слова любви полились с его уст, словно водопад. Прикусив место чуть выше темной бусинки, Чан рвано выдохнул и кончил, приласкав напоследок поцелуем место укуса. - Говоришь красивый, – вытянувшись на руках над Чонином, Чан счастливо улыбался, сдувая с глаз волосы. Он был похож на только что проснувшегося птенца, и это сравнение вызвало смех у Чонина. - Очень красивый, хен, - повторил еще раз младший, - И ты нравишься мне до безумия. - И ты мне нравишься, Чонин-и, – короткий чмок был словно закреплением того, что они вдвоем прошли. - Да почему ты не хочешь эту майку? - голос Феликса в коридоре разрушил всю атмосферу, которая была, - Ее ведь даже Чимин-хен рекомендовал! - Иди нахрен, - возмущенно высказался Чанбин, - Это все равно что голым пойти! - Пф, какая разница пойдешь голым, уйдешь голым. - Мгм, очень смешно, – фыркнул Чанбин, заходя в гостиную, - О, вы еще здесь. Ну как там наши минсоны? Чонин и Чан переглянулись и только теперь они вспомнили, что все это время по телевизору должно было идти шоу, где ведущими были Минхо и Джисон, и которое они клятвенно пообещали внимательно смотреть. Но знать о том, что в ходе просмотра что-то пошло не так и Чонин оказался на коленях Чана не должен был никто. - Прекрасно, – улыбаясь произнес Чан, пытаясь выкрутиться из такой щепетильной ситуации, - Джисон очень молодец, так старался. - Ты сейчас точно о нашем Джисоне говоришь? - скептически выгнул брови Чанбин, скрестив руки, как тут позади него появился Феликс: - Чанбин, бегом в машину, я ждать не буду. Давай, давай, шевели ножками, - и вытолкнув старшего из гостиной повернулся к Чану и Чонину, подняв большие пальцы вверх, - Вы, конечно, молодцы я очень рад, но, Чонин, в следующий раз будь тише. А так вы оба мне должны за то, что Чанбин ничего и не слышал. Удачи! Подмигнув, парень выскочил за дверь, оставляя красных как свеклу чанчонов переосмысливать то, что теперь и Феликс в курсе их отношений. Так же, не было никаких гарантий, что ушедшие на половине просмотра Хенджин и Сынмин в ту же минуту оглохли и точно ничего не слышали. Вообще удивительно, что за все это время никто из них не вернулся в гостиную. В следующий раз нужно ограничиться пределами спальни, - подумал Чан. Искрящие хитростью глаза Чонина показывали, что думал лисенок совершенно противоположные мысли по этому поводу.