Королева вселенной

С каждым днём говорить и двигаться становилось всё легче. Я училась быстро, и вместе со мной росла и крепла Белла. Она была здоровым, жизнерадостным ребёнком, и, глядя на неё, я вспоминала, как всегда мечтала о младшей сестрёнке или братике. Наблюдать за её взрослением было настоящей радостью. Я ощущала, что внутри растёт чувство ответственности — будто должна оберегать её от всех трудностей мира. Белла была настоящей красавицей — с мягкими чертами лица, большими глазами, и даже в детстве у неё был какой-то особенный, загадочный взгляд. Я была рядом на каждом важном этапе её жизни: видела, как она впервые встала на ножки, делала свои первые неуверенные шаги, слышала её первые слова — простые, но такие значимые. Между нами установилась особенная связь — не просто сестринская, а что-то более глубокое. Хотя разница в возрасте была небольшой, я всегда чувствовала себя старшей и более ответственной. Старалась быть рядом, готовая поддержать и защитить, если потребуется. Но, как часто бывает между близкими, мы не всегда ладили. Мнения не совпадали, и это порождало ссоры. Особенно трудно стало после развода родителей. Мама с папой расстались, когда Белла была ещё совсем маленькой, и она почти не помнила отца. Для неё развод был горькой правдой. После этого я, по сути, стала для неё второй мамой — заботливой, но иногда строгой. Со временем мы стали ближе. Это не произошло мгновенно, но постепенно мы начали понимать друг друга и строить отношения на взаимном уважении и поддержке. Сейчас я могу с уверенностью сказать, что мы не просто сёстры, но и лучшие друзья. Каждое лето мы ездили в Форкс, маленький тихий городок, где нас ждала свежая прохлада. Мне нравились поездки, Белле — меньше. Ей не нравилась сырость и постоянные дожди, тогда как я, не любившая жаркое солнце, находила Форкс почти идеальным. Она жаловалась на погоду, но всегда находила что-то, что скрашивало её недовольство: книги, музыку, занятия. В этом мы были очень разными — она тянулась к свету и тишине, я — к прохладе и энергии. Но, возможно, именно эти различия делали нас ближе: мы дополняли друг друга, понимая, что не обязательно быть одинаковыми, чтобы любить и поддерживать друг друга. Это лето было особенным. Последним летом в Форксе перед тем, как наша жизнь изменится. Я знала, что сюда приедет семья Калленов, и люди будут строить сплетни о них, правдивые и ложные. Но одно было ясно: это лето станет последним тихим. Когда папа прощался с нами у вертолёта, я заметила, как тяжело ему отпускать нас на целый год. Он обнял нас с Беллой, стараясь не показывать эмоций, но я видела его внутреннюю борьбу. — До встречи следующим летом, девочки, — сказал он, скрывая тоску в улыбке. — До встречи, пап. Мы скоро снова увидимся, — ответила я, стараясь придать голосу бодрости. Мы помахали на прощание и поднялись на борт. Когда вертолёт начал набирать высоту, я посмотрела на Беллу. Она молчала, глядя в окно, и это слегка меня беспокоило. Я знала, что наши отношения с папой никогда не были такими тёплыми, как могли бы быть, но с Беллой было иначе. Она всегда была немного замкнутой, особенно по отношению к нему. — Почему ты так холодна с папой? — тихо спросила я. Белла оторвалась от окна, её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень сомнения. — Я не специально, — вздохнула она. — Просто… я не знаю, о чём с ним говорить. Но это не значит, что я его не люблю. Просто… наверное, мы слишком похожи. Когда мы вместе, между нами возникает неловкость, будто не можем найти общие темы для разговора. Мы оба замкнутые, упрямые, и это мешает быть ближе. Я задумалась. Папа и Белла действительно были похожи — оба сдержанные, редко показывали эмоции, держали всё внутри. — Да, кажется, ты права, — прошептала я. После короткого молчания разговор возобновился. Мы говорили обо всём понемногу — о планах на ближайшие дни, поездке, о том, как быстро летит время. Но в голове вертелась одна мысль, о которой я давно хотела поговорить с Беллой. — Кстати, Белла, — неожиданно начала я, — я хочу, чтобы ты нашла себе друзей. — У меня они есть: Марк, Бри, Саймон, — сказала она с лёгким недоумением. — Да, но я познакомила тебя с ними. Они мои одноклассники. Я начинаю понимать, что твой круг слишком зависит от моего. После поездок, когда я иду к своим друзьям, ты часто бываешь одна или с моими знакомыми. Я не хочу, чтобы, когда я поступлю в колледж или выйду замуж, ты осталась одна. Заведи друзей, которых я не знаю. Это поможет тебе стать самостоятельнее. Белла задумалась и тихо сказала: — Мне нравится быть одной. Я вздохнула, чувствуя тяжесть разговора. — Быть одной и одинокой — разные вещи. Пока я рядом, ты этого не замечаешь. А если меня не станет? Как ты справишься? Эти месяцы тема не давала мне покоя. Я замечала, как Белла всё меньше проявляет инициативу в общении с другими. Мне казалось, я стала для неё чем-то вроде «Эдварда» — единственным человеком, с которым она проводит время и делится мыслями. Я понимала, что это неправильно, но как сказать ей, чтобы не ранить? — Я понимаю, — тихо ответила Белла, — но не думаю, что смогу это сделать. Я просто не такая, как ты. — Конечно, не сможешь, если я всегда рядом, — улыбнулась я. — И что? — Я думала… А что, если я перееду? — осторожно предложила я. Её глаза округлились: — Что? Ты хочешь меня бросить? — голос тревожный. — Нет! Мы будем общаться, всегда. Просто это будет правильно для нас обеих. Ты сможешь уделять больше времени себе и своим интересам. Подумай об этом, — сказала я, взяв её за руку. Белла тихо кивнула, в её глазах мелькнуло согласие. Я размышляла, понимая, что уходить сейчас казалось предательством. Пусть окончательное решение остаётся за ней, но мои переживания нарастали. В этот момент телефон вибрировал — сообщение от Дерека, моего парня из Форкса: «Детка, ты уже на земле?» "Да, уже» — ответила я. Села в машину, наблюдая за Беллой, которая молча смотрела в окно. Следующее сообщение: «Ты уже поговорила с ней?» «Да, она сказала, что подумает. Я не знаю, что решит.» «Понимаю. Это не важно — будь ты здесь или там. Я всегда буду рядом» — написал Дерек. Я улыбнулась: приятно осознавать, что есть человек, который поддерживает в любых ситуациях. Но радость быстро сменилась тревогой: переезд и новые условия усложняли всё. Позже Белла заговорила о Дереке. Мы редко обсуждали его, хотя он был частью моей жизни. Она села рядом, крепко взяла меня за руку: — Я не ты и, наверное, не смогу подобрать правильные слова, но подумай о нём, когда переедем. Я не хочу видеть, как ты замыкаешься из-за него. В Форксе ты была другим человеком — замкнутой, необщительной, не той сестрой, которую я знаю. Я поняла правду: в Форксе я действительно чувствовала себя другой. — Я не знаю, — выдавила я. — Подумай об этом, хорошо? — сказала Белла и вышла. Лёжа на кровати, я размышляла о влиянии Дерека на мою жизнь. Он ограничивал меня, а я не замечала этого. В Форксе у меня не было друзей — и это давало ощущение свободы, когда он уезжал. С этими мыслями я заснула. Сон перенёс меня в странное место — большую клетку в темноте. На теле появилось странное клеймо, означающее, что я принадлежу кому-то. В клетку вошёл Дерек с ухмылкой охотника. Лунный свет озарил нас, и появилось другое могущественное существо — напоминающее волка из моего кошмара. — Лили! — ворвался голос Беллы. — Просыпайся, нам пора! Я открыла глаза, видя её лицо, полное волнения. Душ смыл остатки сна, я быстро оделась, выбрав любимое платье. Белла ждала у выхода. Мы сели в машину, и я сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие тёплым воздухом Феникса. Несмотря на солнце, я знала, что буду скучать по нему. Белла улыбнулась, словно читая мои мысли.