metanoia

Страшнее нету одиночества, Чем одиночество в толпе, Когда безумно всем хохочется, А плакать хочется тебе.

— Напомни, почему мы с тобой дружим и зачем я участвую в твоих спорах, зная, что проиграю? Чимин уже битый час зависал в столовке, ковыряясь в пресном холодном рисе палочками. Аппетит испарился из его сознания, как только друг произнес свое желание, успешно проигранное парнем в компьютерной игре. У Тэхёна невозможно было выиграть. Чимин это прекрасно выучил за несколько лет дружбы. И все равно наступал на одни и те же грабли. А друг лишь нагло пользовался своим положением, задавая действия невообразимого характера, которые до трясучки раздражали Чимина. — Потому что сильно меня любишь. А еще я твой единственный друг, — Тэхёна совершенно не волновало то, как он ненароком затронул больную тему. Парень лишь проворно запихивал себе в рот кусочки мяса, успешно жуя и в то же время пытаясь говорить. Вот кто-кто, а он точно мог есть в любой неудобной ситуации. — Тебе же ничего не стоит. Сам же гордился, какой ты смелый и непробиваемый. Парень закатил глаза. Мало ли что он говорил, да и когда это вообще было. Тэхён имел дурное свойство запоминать любые глупости, которые произносил Чимин, а потом напоминать ему. Все, что он говорил да и будет когда-либо говорить, однажды потеряет актуальность. И случится это через пять минут или пять лет, решит только Чимин. — Мне действительно обязательно выполнять твое дурное желание? Да на меня же потом каждая шавка в университете будет смотреть. Не оберусь проблем, — прошипел Чимин. Он умел позориться, делая это с незавидной регулярностью, но после такого все учебное заведение от мала до велика будет на ушах стоять. А университетские паблики наверняка заполонят рассказы очевидцев с места происшествия. — Чими, дурная слава — тоже слава. Зато память о тебе останется в стенах университета на века. Или ты хочешь незаметно забрать диплом и свалить? Тебя одногруппники с трудом будут вспоминать. «Эй, помнишь такого Пак Чимина? Ну, тот, который никак не отличился за время учебы и никому не запомнился», — Тэхён говорил с натужным весельем, все махая и махая в воздухе палочками. — Вообще-то я не настолько серая мышь, чтобы меня все забыли, — Чимину с незамысловатой уверенностью казалось, что все-таки большому числу учащихся он хотя бы в лицо, но был знаком. А друг вывернул все так, будто парень передвигался невидимкой все три года обучения. — То, что ты споткнулся с подносом и угодил в суп лицом или взорвал половину кабинета для экспериментов, не в счет. Ты скоро заканчиваешь, а в твоей карме ноль по-настоящему крутых и запоминающихся поступков. Лучше поблагодари своего друга, что я спасаю тебя, — Тэхён показывает большой палец вверх и улыбается насколько только хватает сил. Чимин его воодушевления не разделяет от слова совсем, хмурясь с каждой секундой все сильнее. — Ты же вкурсе, что у него куча фанаток? Они меня заживо съедят, только я подойду к нему. Вот так ты меня спасаешь, кидая в водоем к пираньям? Спасибо, Тэхён, такого от друга я не ожидал, — Чимину жутко надоедает эта беседа, а обед подходит к концу, поэтому парень берет поднос с несъеденной едой в руки и направляется в сторону выхода. Больше сил выносить этот ужас у него нет. Только сильнее начнет себя накручивать, думая, что ждет его впереди. Тэхён кричит вдогонку, даже не смущаясь того, что в вокруг сидит куча студентов: — Сожми булки, Чими, и действуй. А твой дружочек будет наблюдать за тобой, — Чимин попутно ускоряет шаг, все сильнее пряча голову в толстовку. Черт бы побрал Ким Тэхёна. Почему он не боится никого и может просто орать нелепую чушь. Чимин сильно спешит на выход из столовой, сжимает лямку рюкзака покрепче, а голову прячет в капюшон, чтобы как можно меньше людей видело его лицо. Позор не должен начаться раньше времени. Дайте ему хотя бы немного насладиться свежим воздухом перед тем, как он зароется в кучу стыда. Внезапно Чимин на всех парах влетает в кого-то, цепляясь за скользкую мастерку пальцами. Мат сам выходит из его рта перед тем, как он вообще кого-то касается. — Осторожнее, — парень слышит над собой мягкий тембр, заставляющий моментально поднять голову и встретиться со знакомыми прозорливыми глазами. Чон Чонгук внимательно осматривает его лицо, порывается прикоснуться к плечу, но Чимин уже в панике отскакивает от него и проходит мимо. Попался. Чимин несется по коридору с неожиданной для себя скоростью, с каждым поворотом набирая все больший темп. Он бежит, пока не попадает в абсолютно всегда пустующую аудиторию, наглухо закрывая дверь. Проходит дальше, опускаясь спиной на парту. Сердце бешено заходится в груди, а легкие хочется выплюнуть одним звучным толчком. И чего он так испугался? Бывшего одноклассника никогда не видел или что? Парень уже привык притворяться, что они с Чонгуком совершенно незнакомые люди. Он не здоровался в ответ, когда Чон махал рукой в приветствии, игнорировал его на общих парах и никогда не смотрел в глаза. «Это ведь дурной тон, Чимин. Что ты делаешь?». Но парень отдергивал себя каждый раз и вел так, будто они никогда не были знакомы. Но их ведь и вправду ничего не связывало, кроме одной средней школы и матерей, которые все хотели, чтобы мальчики подружились. Чимин не хотел. Ему с детства казалось, что Чонгук гребаный сосуд, который так и просит наполнить его вниманием и заботой. Как можно было быть таким добрым ко всем окружающим, никогда не убирая с лица улыбку с едва прорезавшимися коренными зубами? Чонгука всегда звали играть в футбол, его оценки ставили в пример, а мама мягко подталкивала в спину, надеясь что и ее молчаливый сынок найдет общий язык с этим идеальным ребенком. Но Чимин с детства был не пальцем деланный. И притворство одноклассника легко распознавал. Это на людях он был такой весь из себя добренький, с широкой улыбкой и готовый кинуться помочь всем и каждому. Чонгук просто умел притворяться. Чимин был уверен в этом, поэтому не сближался с дружелюбным одноклассником, всегда засматриваясь, как его окружают ребята и ведут на улицу играть. А Чонгук пытался подружиться с этим странным молчуном, таскался за ним некоторое время, угощал конфетами, которые без спросу брал в шкафчике дома. Но Чимин был непробиваем. Поэтому после нескольких неудачных попыток мальчик бросил затею, переключаясь на других детей. Чимин свободно выдохнул, оставаясь в одиночестве. Мама тогда сказала, что он глупец и, вероятнее всего, потерял потенциального лучшего друга. Но не то чтобы мальчик жалел. Какая вообще разница, если они были словно солнце и луна? Не нужны ему такие друзья, на которых он совершенно не похож. Потом Чимин поступил в старшую школу в другом районе и благополучно забыл о своем однокласснике. Больше люди подобного типа ему не встречались. Были те, как Чимин, нейтральные, были те, кому явно хотелось выпендриться посильнее, и они из кожи вон лезли, чтобы их приметили. Таких липовых добряшей, как Чонгук, не было. Да и это могла быть лишь его детская оболочка, ребенка, выращенного в лучах заботы, где с ним сюсюкались кто ни попадя и кормили с ложечки. Став старше, он по любому бы перестал себя вести, как чертово улыбающееся солнце из детских мультиков. Они встретились в холле университета. Чимин сначала не понял, кто перед ним стоит. Воспоминания безбожно подводили, но он помнил о густой волнистой шевелюре и яркой родинке под губой. Долговременная память хорошо сохранила образы, вмиг воспроизводя изображения одноклассника из средней школы. Чонгук сильно изменился за десяток-то лет, можно было даже не спорить. Вырос в два раза, накачался и обзавелся татуировками на голой коже вдоль руки. Но самое главное: он не потерял свою улыбку. Казалось бы, можно ли считать знакомым человека, с которым ты провел три года жизни в одном классе, перекинувшись несколькими фразами? Чимин бы сказал категоричное нет. А Чонгук при всем его количестве друзей, теперь доходивших, наверное, до тысячи, помнил его имя и даже факт учебы вместе десять лет назад. — Пак Чимин, верно? Мы учились в одной средней школе, — Чонгук говорил мягко, перебирая слова словно струны арфы. Чимин даже завис на некоторое время, вслушиваясь в бархатный тембр и смотря, какой приветливо-широкой становится его улыбка. Он запомнил его, человека, который всячески избегал назойливого внимания и уходил прочь от призрачно-дружеских объятий. Чимин думал, что такие, как он, остаются серой массой на фоне красок жизни и прочих радостей. Так говорили люди вокруг, так говорила мама, когда мальчик каждые выходные зависал дома вместо того, чтобы играть на площадке одним солнечным днем. Если они не изменились, так зачем теперь пытаться построить то, чего не удалось сотворить в возрасте, созданном для формирования дружбы. — Верно. Но я не нуждаюсь в друзьях, увы. Чимин наконец вырвался из мыслей и продолжил свой путь, будто с Чонгуком они никогда не разговаривали. Зачем нужен был этот диалог, состоящий из нескольких фраз? Чтобы вспомнить детство? Чимин очень надеялся, что задел парня своей грубостью, и больше они никогда не заговорят. Но, черт возьми, Чон все годы в университете продолжал с ним здороваться. Его друзья странно смотрели на Чимина, который, только завидев Чонгука, уматывал прочь, а потом и вовсе игнорировал его приветы. Они спрашивали у парня, кто это и почему он ведет себя так по-дурацки. Чонгук всегда отвечал, что этот парень — друг из школы, и улыбался. Гребаный притворщик. Потом Чимин обзавелся Тэхёном, потому что он ни в какую не отставал от него. Даже если парень кричал и материл его, тот все равно садился рядом на обеде и начинал свою бессмысленную шарманку. Так и познакомились. А потом Чимин просто привык есть под бессмысленный бас и смирился, что теперь у него есть друг. Чонгук прогремел на весь университет как восходящая звезда волейбольной команды. Чимин не то чтобы сильно разбирался в спорте, но, как ему показалось, одноклассник почти сразу после вступления в клуб, пробрался в основной состав, сместив старожил и, кажется, поменяв весь ход игры команды. Никто не был против. Во-первых, потому что это был Чон Чонгук. А во-вторых, за три года участия парня в роли блокирующего, у них прибавилось достаточно побед и блестящих кубков. Чимин прошипел от долгого лежания в неудобном положении и перевернулся на бок. Игра должна была начаться через два часа, а значит, совсем скоро он выполнит дурацкое желание Тэхёна. Больше он в жизни не сядет с ним за приставку, обещает. Только через его обескровленный труп. Парень встает с парты, подтягиваясь к рюкзаку, где остался его телефон. Ну хоть сможет развлечь себя фильмом или другим бессмысленным занятием. Кости скрипят, тело ломит, а дверь в помещение резко хлопает. Чимин от неожиданности дергано переводит взгляд на нее. Закрыта. И выглядит точно так же, какой парень ее оставил. В аудитории закрыты окна, поэтому вероятность сквозняка минимальна. А еще он прекрасно знает, что в эту часть корпуса никто не заходит, потому что здесь нет модного оборудования и мебель полностью деревянная. Чимин давно облюбовал это место, и за год никто сюда ни разу не совался. Так что это было? Парень привстает со своего места, подходит к двери. Она захлопнута, ручка в обычном положении, будто ничего и не происходило. Может, у Чимина галлюцинации на нервной почве от предстоящих событий? Но он все же открывает дверь, проверяя, есть ли кто в коридоре или поблизости. Но там пусто. А дверь чертовски скрипучая, чтобы не заметить, как она открывается и закрывается. Чимин услышал только хлопок о закрытии. В какой момент она открылась? Едкое липкое чувство ползет мурашками по спине Чимина, хотя он понимает, что ничего криминального не произошло. Кто-то тоже хотел уединиться, но, увидев парня, быстро ушел. Вот и вся загадка. Но ему нехорошо. Во рту становится сухо, а в глотке застревает комок. Это все-таки его легкие лезут наружу. Чимин возвращается, теперь садясь на вместе стоящие стулья. Неотрывно следит за дверью, будто ждет, что неизвестный придет еще раз. Но проходит минута за минутой, а никто не появляется. За окном начинает темнеть, и парень погружается во мрак, освещая лицо лишь экраном телефона. На долгое время Чимин зависает за просмотром видео, иногда поглядывая на время. Матч скоро должен начаться. Игры всегда были знаменательными событиями для их университета. Заведение готовили как на парад, расчищая площадку для спортсменов и болельщиков. Чимин на игры никогда не ходил, потому что ничего в этом не понимал. Он слабо представлял правила, зная лишь, что мячик не должен касаться пола. Все остальное было в густом тумане. Но из-за Тэхёна теперь за ним будет числиться один поход на спортивную площадку. Пока он даже не знает, обернется это крахом или полнейшим крахом. Циферблат неудержимо приближается к нужной цифре. Почему, когда надо, чтобы время шло быстро, оно тянется невозможно долго, а когда хочется оттянуть момент, то не успеваешь и оглянуться. Если бы Тэхён рассказал о своем желании заранее, к дню матча Чимин скорее всего бы сбежал. Не хватило бы силенок ждать и томиться до определенного дня. А тут друг как знал, что стоит сказать в тот же день, чтобы Чимин не отвертелся. От Тэхёна невозможно было убежать. Даже при огромном желании. Чимин идет по коридору, постепенно заполняющему людьми. Все они одеты в цвета команды, носят эмблемы и шарфики для поддержки. Парень даже не пытается обгонять их, плетется в толпе лишь бы не успеть вовремя. Но до спортивного зала оказывается не так уж и много шагов. Трибуны просто кишат болельщиками, а вокруг витает общий дух торжества и радости. Чимина начинает тошнить. Он держится за горло, осматриваясь в поисках друга. — Обещал же, что будешь наблюдать за мной, так где же ты теперь, — Чимин бубнит себе под нос, сканируя толпу. Но внезапно становится не до поисков. Болельщики подскакивают со своих мест, стоя приветствуют команду. Повсюду слышен свист, хлопки в ладони и крики. У Чимина закладывает уши, как в самолете, на котором он никогда не летал. Может, это волнение заставляет так вести его организм. Команда противников выстраивается в шеренгу возле сетки, ожидая выхода хозяев. Но те видимо не спешат, поддерживая статусность. Чимин выглядывает из-за двери, следя, как под звучные аплодисменты выходит каждый участник. Черная форма смотрится на них эффектно, тут ничего не скажешь. А энергетика опасности преследует каждого игрока, так и давая понять, что у них не один туз в рукаве. Чонгук выходит почти в самом конце, на ходу поправляя невидимые складки. Чимин никогда не видел его вот так, вживую, на волейбольном матче. Только на фотографиях, развешанных в холле. Он бросался в глаза всем, хотели они этого или нет. Чонгук наверняка знал, что выглядит очень круто, и собирал овации у болельщиков. Он снова натянул свою приветливую улыбку и сверкал зубами каждому на трибунах. Фанаты его любили. — Десятый номер такой очаровательный. Мы могли бы попросить у него номер после матча, — рядом с собой Чимин услышал перешептывания девчонок. Реакция на Чона его не удивляла. Солнечный придурок, что с него взять. Только и умел, что быть хорошеньким. — Думаю, он точно не откажет. Главное — не профукать момент. Он вас уважит, девочки, не переживайте. Чонгук умел плескаться во внимании и плавал в этом как рыба в воде со времен своего рождения. Он мило пофлиртует с вами, заставит преклоняться к ногам, а потом через пару встреч кинет в болото, показывая настоящую личность. Чимин был в этом уверен. Представители администрации высказывали обычную вступительную речь о том, как же они рады встречать гостей в стенах университета. Игроки, построенные по струнке, внимательно слушали их. Потом должен был заиграть гимн университета и игра бы началась. У Чимина начали потеть руки, которые он старательно вытирал о джинсы. Да он даже перед вступительными так не нервничал, как сейчас. Все тело собралось в густой нервный ком. В напряжении оставались даже пальцы на ногах, не говоря уже о тревожно бьющемся сердце и легких, сжатых до невозможного. Если через несколько дней у него воспалится желудок, он совсем не будет удивлен. Все взаимосвязано. — Блять, соберись. Через минуту все закончится и ты пойдешь домой. Осталось только сделать всё, — Чимин шепчет сам себе, трясется, как умалишенный, а в голове играет песня, услышанная по пути в университет. — Only one will stand at the end of it all. Тэхён, черт с тобой. Он натягивает капюшон сильнее, пытается спрятать лицо, кажется, застывшее в судорожном страхе. На площадке никого, кроме команд, судей, тренеров и парочки из ректората. А еще Чимин. Он пересекает пространство быстрой походкой, не оглядываясь и даже не пытаясь выяснить реакцию. Затормозит сейчас — его выкинут как провинившуюся собачонку за шкирку и еще впихнут замечание. Поэтому Чимин пытается двигаться как можно быстрее, хоть и не может из-за волнения и дрожащих ног, которые едва удерживают его в вертикальном положении. В глаза светят чертовы софиты, из-за чего Чимин на секунду теряется, пытаясь найти нужного человека. Они все выглядят будто близнецы в своей этой форме и одной позе. Только десятка на груди указывает, куда конкретно парень должен подойти. Интересно, какое у него сейчас лицо? Дьявольски напуганное. Чимин приближается к цели и, чем ближе он становится, тем сильнее его тело испускает дух. А в огромном зале удушающе мрачная тишина, будто мир замер. Даже нет звуков свистка или скрипящего звона микрофона. А может у Чимина просто уши заложило? Надеется, он оглох и больше никогда не услышит треп друга о последствиях и его новые дурацкие споры. Руками обхватывает шею и заставляет наклонить голову ниже. Чертовы спортсмены с этими их длинными ногами. Глазами смотрит в глаза, по ощущениям играя в игру, кто же шире их раскроет. Чонгук, кажется, собирается заполучить первенство. Он явно принял душ перед игрой, потому что Чимин так и чувствует персики вперемешку с ментолом. У них там какая-то сборная солянка из гелей для душа, вроде собери свой смузи на сегодня? Ах, точно, Чимину же надо его поцеловать. Преодолевая свой секундный ступор, парень прямо-таки врезается в губы, пару раз облизывая на пробу. Тэхён не уточнял, сколько по времени должен длиться поцелуй, поэтому Чимин тоже не знает. Целует, отсчитывая десять секунд. Через примерно три он фиксирует пальцы с зажатыми волосами на макушке, через пять — прикусывает чужой язык, а через десять чувствует, как капюшон с головы падает легким движением. Он отлипает от Чонгука моментально, вытирая слюни рукавом, и оглядывается на окружающих. Даже сокомандники не поняли, что сейчас произошло, оглядываясь через плечо на Чонгука. А он просто стоял с ворохом волос на голове и невесомым чувством на губах от бывшего одноклассника. Чимин уже несся на всех парах к выходу. Он только что похерил свою репутацию в университете и возможно остатки спокойной жизни. У Чонгука была дюжина фанатов и фанаток, сотни друзей во всех плоскостях Вселенной и явная любовь к противоположному полу. Да и отношения у него наверняка-то имелись. После всего Чимин был готов ждать примерно миллион человек у двери в свою квартиру, папарацци и криминалистов, расследующих ни капли не спланированное убийство третьекурсника. — Вот это мой Чими! Меньшего и не ожидал! — послышался до ужаса громкий крик Тэхёна где-то слева. Парень бы не удивился, если повернув голову, увидел бы друга, пляшущего самбу. Чимин забежал за угол, вмиг сползая по стенке. Никогда еще ему так сильно не хотелось выпилиться, не оставив после себя и волоска. Убегая, он видел лица девчонок, которых он подслушивал. Одна прикрывала лицо от шока, с другой парень встретился глазами. И ее выражение отнюдь не говорило о душевном спокойствии. Теперь, кажется, они точно забудут, что должны были взять номер телефона. Университет готовился к этой игре несколько месяцев, меняя сложность тренировок волейболистов чуть ли не каждый день. Они все тренировались по пять часов в сутки, пропускали важные пары, чтобы за несколько минут до матча пришел Пак Чимин, засосал их главную опору в сегодняшней игре, за секунду посылая весь командный дух в пешее эротическое. Теперь, если Чонгук не сможет оправиться после шока, пропустит пару тройку мячей, а еще хуже сядет на скамейку запасных, его будут проклинать в проигрыше. И неважно, что противники сильные, неважно, что команда была просто не в состоянии играть после изнурительного фитнеса. Игру испортил никто иной, как Чимин. И все проклятья упадут на его плечи. Ну и черт с ним. У Чимина и не такое в жизни было. Он родился ради позора, ради позора и умрет. Мама говорила, что сколько людей живет на земле, столько мнений и существует. Во мнении, что Пак Чимин придурок, солидарна осталась бы вся планета. Оставаться до конца игры и узнавать результат он не собирался. Неинтересно. Если их команда проиграет со счетом минус десять — двадцать пять, Чимин увидит у себя в социальных сетях гневные комментарии уже через минуту после конца. Так что пора бы отправиться на покой и отдохнуть дома. Единственное, что радовало в этой ситуации, — Чонгук должен был перестать обращать на него хоть какое-то внимание. А лучше бы тихо возненавидел.

*

Чимин плелся по дорожке в университет без огромного желания. Сегодня задача у него была одна: не встретить никого, кто знает хотя бы его имя. Он бы с удовольствием пропустил ближайшие несколько месяцев учебы, да вот только долгов и пропусков у него и так было выше крыши. Еще чуть-чуть и Чимин вернется к мамочке и ее новоиспеченному бойфренду под бок, где будет большими глазами смотреть, как хотя бы у кого-то в жизни все хорошо. Тэхён догнал его на крыльце, сразу вешаясь на шею. Он делал это постоянно, но почему-то сегодня Чимина это взбесило еще больше. Мало того, что теперь о нем будет гудеть весь университет, так еще и якобы лучший друг в этом ему подсобил. Новая звезда на Голливудской аллее зажглась только для Пак Чимина. — Ну и чего мы киснем? Жизнь бьет ключом, а ты как всегда недоволен, — Тэхён продолжал весело щебетать парню на ухо, даже не собираясь отцепляться от его шеи. Даже когда они поднимались по лестнице, даже когда почти дошли до нужной аудитории. — Что у Чон Чонгука недостаточно сладкие губки, чтобы подсластить твою жизнь? — Тэхён! Шкала злости Чимина поднималась до неопределенного уровня, уже пытаясь прорвать плотину до конца. Эта показушная веселость друга парня совсем не устраивала. Как будто издевка над не сомкнувшим глаз Чимином, все прокручивающим в памяти слепящий свет в спортивном зале и гробовую тишину после того, как он сделал то, что сделал. И это еще парень не столкнулся ни с одним из последствий. — Хватит измываться надо мной! Из-за твоих несмешных приколов я не оберусь проблем, — прошипел Чимин, толкая парня к стене. Он приставил палец к его груди, со злости давя все сильнее. Вокруг уже и люди начали перешептываться. А Тэхену было нипочем, и он лишь усмехнулся. — Какие проблемы, Чими? Команда выиграла, все в ажуре. А твой магический поцелуй, кажется, приносит удачу, — он несильно оттолкнул Чимина, оставшегося в ступоре у стены. — Небось как обычно накрутил себя, а теперь мысли думаешь. — Как выиграли? Чимин не интересовался результатами матча и вообще со вчерашнего дня не заходил в социальные сети. Просто-напросто испугался. А оказывается, можно было не так сильно и бояться. И удавку на шее что-ли тоже можно было раскрутить за ненадобностью? Чимин выпрямился, расслабляя тело. Тэхён только хлопнул его по плечу, следя за реакцией. И читал как открытую книгу. — Заставили соперников продуть в сухую. Помнишь же, физрук рассказывал нам, что играть придется с какой-то крутой командой. Так наши им и шанса не дали. Чон Чонгук так воодушевился, что такие потрясные финты выдавал! Два — ноль в пользу твоего поцелуйчика. Может, ты и меня перед контрольными будешь чмокать? Вдруг я отличником стану? — Тэхён даже в шутку потянулся к лицу парня, скрытого за капюшоном, но Чимин быстро отвернулся, отпихивая его рукой и направляясь в аудиторию. — Не буду я тебя целовать. Еще тебя в моей жизни не хватало, — Чимин пробрался в аудиторию, занимая парту повыше. Сейчас бы забыться на предмете и высидеть до вечера. А потом можно и домой будет завалиться со вкусненьким и засесть за какую-нибудь непройденную игру. Чтобы ни одна чертова душа не доставала. — Ты поаккуратнее со словами. Я вообще-то хорошо целуюсь, еще никто кроме тебя не отказывался, — Тэхён звучно рассмеялся, увидев скривленную рожицу, будто бы друга тошнило. — Ладно, но если серьезно. Каково целовать звезду университета? Чимин не задумывался. Не разбирал поцелуй на плюсы и минусы. И уж тем более не прокручивал его у себя в голове. Кому сдался вообще этот Чонгук? Чимин будто домашку решил: присосался губами, мазнул пару раз языком по зубам, сжал волосы как в лучших пошлых комедиях. Точный слаженный механизм, не принесший ему ничего. Он не думал, хорошо это было или плохо, вкусно или мерзко. Просто поцелуй, коих в его жизни было предостаточно. Нужно дать какую-то оценку? Явно не самый плохой, но и не самый лучший. — Обычный. Ничего особенного. Просто поцелуй, — Чимин отвернулся от Тэхёна, с интересом смотрящего на него. Он что, обязательно должен был что-то почувствовать? Но не тогда же, когда на него смотрит по меньшей мере две тысячи болельщиков, а целует он человека, с которым не имеет никаких отношений. Чимин не был ханжой, но серьезно? Что он должен был вынести из этого? Время медленно подкатило к обеду: любимому для Тэхёна, потому что он мог трепаться без остановки целый час, и нелюбимому для Чимина, потому ему этот треп приходилось слушать. А теперь еще и потому, что в столовой обедало куча людей, знающих о вчерашнем фуроре на матче не понаслышке. Чимин медленно плёлся за другом на их обычное место у окна, чтобы отгородиться хотя бы одной стеной от людей. День был просто отвратительный. Мало того, что похлебка сегодня оказалась блевотно серого цвета, овощей и вовсе не предложили, а мясо было, кажется, вчерашнее, так какие-то девчонки посмели пихнуть его плечами с обеих сторон. Он что, груша для битья, на которую действуют их слабые подачки? Или они почувствовали в нем соперницу и спустились до обидных, по их мнению, способов донести, что Чимин преступил черту? Да этот их Чон Чонгук ему к чертовой матери не сдался. Дайте сначала съесть обед, а потом спокойно выпуститься через несколько лет, он и лица его не вспомнит. История вчерашнего дня повторялась: Тэхён рассказывал неимоверно интересную историю о своем походе в супермаркет и о том, как же сильно подорожали апельсины, а Чимин копался в несвежей еде, жалея, что вообще купил абонемент на ежегодный поход в столовку. Сэндвичи из супермаркета и того были съедобнее. Внезапно по столовой прошел гул, заставляя парней поднять головы от своих металлических подносов. Входила волейбольная команда. Все студенты повскакивали со своих мест, хлопками приветствуя победителей. Кто-то стучал по столам приборами, кто-то просто кричал поздравления. Это было традицией приветствия команды после их победы. Но теперь Чимин внезапно почувствовал себя частичкой этой бешеной процессии в квадрате. Во главе шел капитан, приветливо махая всем и улыбаясь, будто он был звездой нового блокбастера. Еще чуть-чуть и игрок будет собирать автографы. А нет. Кто-то уже попросил его расписаться на футболке. Остальные тоже улыбались, благодаря студентов за поддержку, и медленно двигались к своему специальному столу, накрытому самыми лучшими яствами. Так вот кому достались все овощи! Спортсменам, которые выиграли очередную золотую безделушку. Неинтересно. Чимину бы побыстрее доесть неаппетитную похлебку и смыться отдыхать. Он успевал поспать еще полчаса. Оставалось только дойти до аудитории и положить голову на парту, а дальше сладкие сны. Тэхён остановил свой рассказ, отчего Чимин наконец подумал, что да будет же тишина. Но вся столовая тоже погрузилась в тишину. Опять у Чимина возникло дежавю. — Пак Чимин, мы можем поговорить после? Парень от неожиданности даже укусил металлическую палочку. Голос раздавался прямо над его головой, тихо, но заставив Чимина подпрыгнуть. Он поднял глаза, натыкаясь на Чонгука в своей обычной спортивной тренировочной форме и висящими по швам руками. Хорошо, он хотя бы не собирался ударить его по лицу. Пока что. — Нам не о чем разговаривать, — Чимин едва совладал с языком во рту, заставляя того двигаться в нужной комбинации. Вышло мягко говоря не очень. У него получился совсем не угрожающий мерзко-шепелявый хрип, который, кажется, отчетливо слышала вся столовая, большими глазами наблюдающая за ними двумя. — Уверен? — Чонгук не выглядит разозленным, говорит спокойно, как обычно, но не улыбается. Чимину кажется, что происходит что-то серьезное, потому что такую мину у него на лице он еще не видел. Стоит ли ему подчиниться, когда на него смотрит уйма людей, а Тэхён пинает ногой под столом? Наверное, да. И расставить точки над i заодно уж. — Хорошо, я подожду возле библиотеки на первом этаже. Через десять минут. Больше ждать не буду, — говорит на выдохе. Он не понимает, почему волнуется, а в груди потряхивает легкие. Все это Чимин списывает на тот факт, что его просто отвлекли от обеденного сна. И теперь это время придется потратить на бессмысленные разговоры. — Хорошо, я не опоздаю, — Чонгук ставит точку в разговоре и уходит к своему столу под взгляды студентов. Чимин сжимает поднос от злости. Как в зоопарке, честное слово. Он натягивает капюшон поглубже, хватает еду, даже не доев до конца, и направляется на выход, не прощаясь с Тэхёном. Ещё миг в этой раскаленной мути с запахом непонимания Чимин не выдержит. Что ему сейчас нужно будет сказать, если он даже не знает, о чем говорить? Чимин садится на одну из лавочек перед библиотекой, ложась головой на рюкзак. Какая-то чертовщина творится. Он хочет домой, хочет поесть, посмотреть сериал или поиграть в игры. Ему не нужна трагикомедия с главной ролью в рукаве, кучей бессмысленных реплик и прочего ужаса социальной жизни. С кем он собирается разговаривать? С клише в виде популярного спортсмена, отличника, бизнесмена, плейбоя, филантропа и просто человека с милой мордашкой? Он воет в плотную ткань рюкзака, не желая разлеплять глаза. Вот жил же Чимин нормально, спокойно, и тут на тебе. Шепот за спиной, толчки в спину, Чон Чонгук. И он даже знает, из-за кого это все началось. Человека, спокойно поедающего сейчас котлеты в окружении кучи людей-гиен, ещё не вцепившихся в глотку. — Прости, задержался на две минуты. Надеюсь, ты не злишься, — голос звучит слегка запыханно, скачет из стороны в сторону, даже если Чонгук спортсмен и глотает кроссы на завтрак, обед и ужин. Значит, действительно спешил. — Я хотел спросить у тебя кое-что и прояснить один момент. — Значит так, Чон Чонгук, проясню сейчас я. И надеюсь, вопросов после не возникнет. Я не испытываю к тебе никаких чувств, это не поцелуй во имя любви, громкого признания и прочего. Я проспорил другу, из-за чего и пришлось выполнять такой вот бред. Если у тебя возникли какие-то трудности из-за меня, то уж прости. Так получилось, — Чимин говорил как можно быстрее, чтобы поскорее оттуда уйти. Чем больше времени он проводил наедине с одноклассником, тем больше ему казалось, что они тут не одни. И мурашки бежали по спине табуном. — Если у тебя нет вопросов, я пойду. — Подожди пожалуйста. Если ты, конечно, никуда не спешишь, — Чонгук выставил руки вперед, останавливая. Чимин, за секунду до этого собиравшийся встать, тоже остановился и сел обратно. И чего этот парень от него хотел? — Значит вот почему ты так сделал, понятно. В любом случае, я хочу сказать спасибо. По какой-то волшебной случайности мы выиграли. И отнюдь не без твоей помощи. Правда, теперь мои фанаты могут доставать тебя. Если что, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Чимин сначала чистосердечно опешил от благодарности. Ему серьезно натурал натуралов сейчас сказал спасибо за то, что он засосал его перед игрой на виду у всего университета? Чонгук точно был в себе в этот момент? Чимину даже захотелось проверить температуру его тела, и не бредит ли парень случайно. А потом он еще раз опешил, насколько же легко одноклассник говорил о своей популярности. Его фанаты. Конечно, он знал о том, насколько популярен, Чимин. Он же не слепой в конце-концов. Тогда Чонгук не смог бы играть в свой этот волейбол. — Окей, солнечный мальчик. Я знаю, что ты крутой, сильный и популярный. Но не думай, что люди вокруг тебя бесхребетные и беспомощные. Я по-твоему маленькая девочка, что боится таких же маленьких девочек, что клеят твои фотки у себя в спальнях? Обойдусь без твоей помощи, — прошипел Чимин, становясь на носочки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Добрая улыбка моментально сползла с лица Чонгука, заставляя его внимательно смотреть на парня перед собой. То-то же, а нечего лыбиться сутками напролет, будто жизнь у тебя сладкий мед. Хотя такая жизнь у Чонгука и была. Чимин собирался уходить. Он развернулся к Чонгуку спиной, повесил рюкзак на спину и направился прямиком в нужную ему аудиторию. Так и знал, что это время, потраченное зря. А мог бы поспать. Но одноклассник, кажется, не собирался отпускать его так легко. Он быстрой походкой переместился на несколько шагов вперёд, притормаживая перед Чимином. — Эй, Пак Чимин, почему ты относишься так ко мне? Еще со школы ведь, — Чимин все яснее замечал, как грустнеет лицо парня, а глаза превращаются из обычных в хрустальные. Так жаль было разрушать мир этого принца, заполненный только солнцем, вечеринками и кучей знакомств. Мир Чимина пах сыростью его квартиры, зимним удушливым ветром, дешевым хлебом и холодным кофе с привкусом кислоты. Он не светился изнутри бабочками, теплотой и счастьем. Счастье Чимина было в одиночестве. Порой промерзлом и дурно пахнущем. Но судьбу в их мире не выбирали. Она сама догоняла тебя. — Потому что мы разные. И я не вижу смысла нам общаться, когда у тебя есть куча народу подобному тебе, — Чимин обернулся через плечо, стараясь больше не смотреть в чужое лицо. Не то увидит, как Чонгук действительно заревет. А это уже будет на его совести. — Давай договоримся так: с этого момента мы оба забываем, что когда-то были знакомы. Ты перестанешь со мной здороваться, а я делаю всё, как делаю обычно. И твои фанаты будут спокойны, и все будет как всегда. Чимин ушел первый, оставляя молчаливого парня одного в коридоре. Он что, разбил какие-то надежды парня? Хотя какие надежды должны быть у человека, кто обеспечен всем. Чимин будет выбиваться. Ему хватало и одного придурка в его жизни, чтобы понять, как же тяжело терпеть различных от тебя людей. Парень вернулся в аудиторию даже на пять минут раньше, зевая и вспоминая, что поспать ему всё-таки не удалось. Зато теперь он наверное сможет зажить спокойно без лишнего внимания от бывшего одноклассника. Тэхён аж подпрыгнул на стуле, махая ему рукой, чтобы он поскорее добрался до парты и сел. Вся аудитория также обратила на него внимания. Они все его ждали? А зачем? — Чими, давай садись быстрее и рассказывай! О чем вы говорили? Тут весь университет на ушах стоит после ухода Чон Чонгука из столовой, — Тэхён резко перешёл на шёпот, оглядываясь на людей, что тут же отвернулись, будто занимались своими делами. Чимин как-то не понимал всеобщего энтузиазма. Точнее, понимал отчасти. Но в их увлекательной беседе не было ничего настолько интересного, чтобы создать побольше сплетен и передать их другим факультетам. — Сказал, что любит меня с десяти лет, хочет троих детей и огромный дом, — Чимин также перешел на шепот, рассказывая все другу на ухо, как великую тайну мироздания. Тэхён слушал, слушал внимательно, скукурузив такую удивленную моську, что Чимину захотелось рассмеяться. Поверил в только что сочиненный бред? — Брейк, Тэхён. Ничего такого он не говорил. Да и вообще он ничего не сказал. Тэхён недовольно отстранился, понимая, что его как дурака надурили. А он уже было подумал, что открыл какой-то секрет Вселенной, своим желанием подтолкнув Чимина на путь счастья, любви и богатства. Только вот этот недо-шутник решил и над другом поиздеваться. — Тебя не было десять минут, учитывая уход Чонгука. Вы что, десять минут молчали? — Тэхён грустил недолго, пока его не осенило насчет другого хода событий. — Или это было такое молчание, продолжающее вчерашний вечер только без посторонних лиц? Чимин представил картину, как к нему подходит Чонгук, прижимает к дверям библиотеки, и они целуются десять минут без остановки, пока воздух полностью не выйдет из легких. Захотелось помыть голову изнутри самым едким и щиплющим шампунем, чтобы дурные мысли наконец покинули его. Они что, живут в мире романтических комедий? Или каждый принц должен найти свою Золушку не позднее ланча следующего дня? Все было намного прозаичнее и скучнее. — Упаси господи, Тэхён! Я не говорил прямо про физическое молчание, будто мы сидели напротив друг-друга и играли в гляделки. Просто разговор был ни о чем. В конце я просто сказал, что лучше нам больше не играть в бывших знакомых, а ему прекратить со мной здороваться. Тэхён глубоко вздохнул, кажется, разочарованный до глубины души. Чимин был таким недалеким, что ему иногда казалось, будто он поступил в университет как первый умственно-отсталый по блату. К нему буквально на протяжении трёх лет тянется самый популярный мальчик университета, хочет подружиться. Он бы столько красок мог привнести в жизнь этого наискучнейшего парня во Вселенной. А Чимин его пихает и пихает в сторону. «Мне хорошо одному, мне классно в одиночестве.» Да черта с два, Чимин. По нему видно, что одиночество лучше не делает. Только хуже. — Чимин, ты дурак, скажи честно? Чего ты его все отталкиваешь от себя? За три года вы могли бы стать ого-го какими друзьями, а может даже не только друзьями. Лишь бы у тебя было желание, — Тэхён даже слегка повысил громкость своего голоса, потрясывая друга за плечо. — Какое «не только друзьями», Тэхён? Я гей, он натурал. У нас ноль точек соприкосновения, разные интересы и характеры. Мы априори не можем быть вместе в одной плоскости, потому что мы разные. Разные и точка, — Чимин начинал раздражаться, кожа покраснела от злости, а самого парня начинало потрясывать. Сколько этих диалогов происходило, и сколько раз они заканчивались ничем. — Разные — не разные, какая к черту разница. Ты даже не пробовал общаться с ним, одно твое рычание и игнор чего стоили. Просто признай, что тебе нравятся только полные придурки, которые не любят, не ценят, и им полностью поебать на тебя, — Тэхён тоже повысил голос, заставляя всю группу стать свидетелями их словесной перепалки. — Тэхён, вот не надо сейчас поднимать тему моих отношений! Чимин столько раз жалел, что рассказывал другу о своих бывших, тогда нынешних, выносил весь сор из избы, будто не догадываясь, что Тэхён потом будет попрекать его этим каждый раз, когда речь хоть как-то заходила об отношениях. Он не встречался с идеальными людьми, про них не могли печатать книги под красивыми обложками, но это не позволяло Тэхёну трепать каждый раз ему нервы и рассказывать, что он сделал не так. — Согласись, ты же специально ищешь себе парней, которые к тебе никакой эмоциональной привязанности не испытывают с самого начала. Типо вы такие похожие, неэмоциональные и все прочее, как ты любишь. А потом, когда они ебут других в твоей же кровати, ты говоришь, что рано или поздно все так и должно было случиться. Чимин, их было три, мать твою. И все трое тебе изменяли, а ты и слезинки не проронил. Так может пора задуматься, а тех ли людей ты вообще выбираешь? — Тэхён совсем перешел на громкий крик, забывая о том, что вокруг них были люди, которые впитывали подробности чужой личной жизни, как губки. — Да закрой же ты рот! И не лезь не в свое дело. Мой выбор — это мой выбор. И тебя он никаким образом не касается! — Чимин выглядел очень злым и очень обиженным. Он схватил свой так и не раскрытый рюкзак, молнией спускаясь вниз из аудитории. Здесь ему и продыху не дадут. — Чимин, стой, это не то, что я хотел сказать! — Пак Чимин, пара уже началась, куда вы собрались? Но парня не остановил ни преподаватель, ни якобы лучший друг, который вмиг понял, что разболтал лишнего. Чимину опасно было находиться в помещении, полном людей. Ещё немного и он точно бы кого-нибудь ударил. Парень забежал в свою пустую аудиторию, на ходу пиная близстоящий стул. Его, черт возьми, отчитали на глазах у всех. Мало Чимину было проблем в жизни. Так на него свалилась еще гора, будто он должен был копаться в собственном дерьме постоянно. Парень порвал со всеми бывшими очень много времени назад, тогда почему это все преследовало его по сей день? Чимин не хотел даже вспоминать о том времени, смешавшемся в памяти как один густой и плотный комок проблем, его состояния, где он думать не мог, а по ночам чувствовал фантомную чужую сперму на новой постели. Он мылся несколько раз в день, царапая кожу, постоянно болел на протяжении долгого времени, еле выкарабкался из этой фазы после трех сраных измен. Бог же любит троицу, в отличие от Чимина. Но для Тэхёна он был тем, кому нравилось такое состояние. Чимину не нравилось. И он знал, что это ненормальное положение дел. Его неадекватный выбор партнёра, судьба, насмехающаяся над ним, и прочее, прочее, прочее. Чимин не плакал, это правда. Не проронил ни единой слезинки. Но это не было доказательством того, что он чувствовал себя хорошо. Парень не купался в различных эмоциях, но он не был в порядке. Чимин страдал от того, каких партнеров выбирал, от того, что спал с ними. Это же не было намеренным выбором! Какой нормальный человек захочет изнурять себя такими отношениями? Наверное, никто.

*

Чимин понял, что проспал уже добрую часть дня, когда проснулся на жестком покрытии парты. Его собственное тело настолько измоталось, что он просто заснул в кабинете. За окном темнели сумерки, а часы показывали почти девять вечера. Парень должен был быть дома три часа назад. Он вылетел из университетского корпуса, на ходу застегивая куртку и завязывая шарф. Конечно же, ближайший автобус до его дома уже прошел, а пока бы парень дожидался следующего, вполне успел бы дойти сам. Если сократить путь через квартал, можно было бы прийти на пятнадцать минут раньше. Чимин ненавидел ходить пешком, тем более зимой, но больше выхода не было. Пришлось идти как можно быстрее. Ведь никто же не заставлял его спать в университете и просыпать все возможные отступления домой. Ночью Чимин старался не выходить на улицу. Мало ли какие люди ходят в такое время, с какими целями и помыслами. Один из его бывших любил слоняться по паркам ночью, а уж он-то не был самым надежным в мире человеком. Поэтому хоть Чимин и был взрослым, давно окончившим школу и вроде как полноценной ячейкой общества, по темной части суток старался не ходить. Уставшее и размытое зрение всегда превращало деревья в каких-то устрашающих чудовищ, а на каждого прохожего он смотрел широко раскрытыми глазами. Почему-то сегодня было по-особенному тихо. Ни машин, ни ругающихся людей, чей крик слышался даже вне их квартир, ни каркающих ворон над головой. Чимин слышал лишь скрипучий снег под ногами и свои шаги, мерно протаптывающие дорожку. Он считал их, отмеряя, сколько конкретно потратит на один двор. Пока хватало сотни. За спиной тоже послышались такие же шаги. Значит не только он спешил домой. Чимин проследил за ритмом и почти не услышал чужого хруста — они шли шаг в шаг. Человек был не совсем далеко, но и не близко: в паре метров от парня. Но скрип уже несколько домов звучал одинаково. Чимин попробовал замедлиться. Может быть, человек стеснялся обогнать его и шел вровень. Но незнакомец тоже замедлил шаг, равняя ритм. Если раньше все казалось совпадением, то сейчас это было уж больно странным. Чимин маньяков в жизни не видел. «И слава богу», — сказал бы любой нормальный человек. В их городе уровень преступности был ошеломляюще низок. Но когда он натыкался на документалки, сериалы или фильмы про серийников, по коже бежали мурашки. Люди бывали разные, Чимин это уже уяснил, но пугающим фактом для него было то, что выглядели они совершенно как нормальные люди. Почему он вспомнил это сейчас? Неужели из-за страха быть изнасилованным, а затем убитым и расчлененным? Парень ускорил шаг, настолько это вообще было возможно из-за нерасчищенных дорожек. Человек сзади пристроился за ним, шагая в таком же темпе. Чимин не оглядывался. Вдруг после такого ему стукнут по голове чем-нибудь тяжеленьким, а потом будет то, что будет. До дома оставалось каких-то пятьсот метров, пара многоэтажек и он у своего подъезда. Ноги сами несли парня, заплетаясь, подскальзываясь, но шаги были быстрыми и торопливыми. Мозг работал скорее на адреналине от страха быть убитым. Либо он сейчас действительно убегал от убийцы, либо его дурное воображение играло с ним злую шутку. На последних метрах до двери Чимин устроил спринт: кто успеет проскочить в дверь быстрее. Ключи вылетели из кармана в ладонь как по волшебству, а металл поддался за секунду. — Чимин! Ему показалось, или он слышал свое имя сквозь скрип и хлопок старой двери. В любом случае его в этот момент ничего не волновало. Парень благодарил всех богов, влетая в лифт, и, кажется, испустил дух. Поездка прошла за мгновение, а затем Чимин выполз из лифта на трясущихся ногах, такими же руками открывая входную дверь. В темноте он столкнулся со шкафом, уронил подставку для обуви и зацепился за коврик, затем распластавшись на полу. Параноиком Чимин не был, но, кажется, заикой должен был теперь стать. Он не зажигал свет, думая, что тогда тот человек, если он еще на улице, легко сможет вычислить его квартиру по загоревшимся окнам. Чимин ползком направился в спальню, даже не снимая верхней одежды и оставляя за собой кричащий шорох. На цыпочках, не прикасаясь к шторам, поднялся к окну и выглянул. На белом снегу четко выделялась темная фигура, протаптывающая шаги вокруг. Он ужаснулся. Незнакомец все еще был здесь и чего-то ждал. Хотел увидеть его появление в квартире? Как бы Чимин ни вглядывался, но черт лица он не видел. Черная одежда, кепка, маска на все лицо так и говорили о намерениях человека. Не был понятен его рост, телосложение, спрятанное за огромной курткой. Но примерно ноль процентов вероятности было в том, что преследователь мог оказаться меньше Чимина. Подойдя ближе, он бы просто его задавил. Парень просидел у окна чертовы полчаса, сгрызая ногти в мясо, да так, что вскоре начала течь кровь. Незнакомец потоптался еще некоторое время, взглянул в окна и направился восвояси. Чимин выдохнул, оседая на пол. За это время с него, кажется, три литра пота стекло, а мозг и вовсе закипел, превращаясь в кашу. Сил больше не оставалось ни на что, кроме как лечь на холодный пол и закрыть глаза. Ему было очень страшно. Настолько — впервые в жизни. Он открыл телефон, с трудом набирая буквы на экране. Где-то в потоке информации утонуло тэхёново «прости» и прочие уведомления. Чимин думал об одном: как ему, такому неудачнику, удалось избежать своего же убийства. И ответа не находил. Ему просто повезло сегодня, в ту самую минуту, когда ноги не слушались мозг и несли вперед. «Как спастись от преследования.» Забежать в ближайший супермаркет или любое другое публичное место? Чимин не заметил в округе ни одного, до которого успел бы добежать. Позвонить в службу спасения? Пока бы парень набирал номер, его бы незамедлительно грохнули. Кричать? То же, что и с телефоном — его бы быстро заткнули. Чимину крупно повезло, что человек появился на полпути к дому. Ему повезло в первую очередь с ненастойчивостью убийцы. Он будто хотел только припугнуть, но Чимин испугался до смерти. Парень не мог пошевелиться уже много времени, пребывая в стрессовом состоянии. Конечности ощущались деревянными, голова — желеобразной субстанцией, а кровь — леденящей струей, бегающей змейкой по всему организму. Надо было вставать, приводить себя в порядок, начинать жизнь. Он кое-как встал, стянул наконец куртку, бросая там же в спальне. Казалось, что внутренности Чимин выплюнет вместе с разрывающей живот болью. Парень пошел на кухню, в полной темноте прошаркал к кухонным ящикам, собираясь достать какое-нибудь успокоительное и заварить чай. Было бы славно прямо сейчас отключиться, а на утро понять, что это лишь жуткий кошмар. Но прикосновения к холодной столешнице, плитке на полу он чувствовал вполне отчетливо. Вероятность сна ускользнула от него еще на улице. Вместо чая Чимин нащупал пачку сигарет. Странно, он-то долгое время не курил и не хранил такое дома. Но подарок от бывшего парня или кого-угодно стоил благодарности. Чимин смог выдохнуть, успокоить тремор в руках и голове. Он опустился на пол рядом со шкафчиком, делая очередную затяжку и проводя рукой по волосам. Это было лишь совпадением, разовой акцией к тому, что каждый человек встречает за жизнь минимум пять убийц. Чимин познакомился с лицом смерти не впервые. Но в этот раз она была куда страшнее, кровавей и разрушающее. Парень играл со смертью пару раз, находясь не в лучшем психическом состоянии. Но больше он не хотел ее видеть. Умереть от своих рук — больно, умереть от рук другого человека — нечестно. До безумия невыносимо. Черта с два Чимин позволит кому-то решать свою судьбу. Сегодня он спасатель, завтра — палач. Но только своей собственной жизни.