Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

Было уже далеко за полночь, а никто не покидал зону барбекю. Лишь Асука оставила общество прекрасных айдодов по каким-то своим личным делам, попрощалась со всеми и тепнулась в Электро. Юнхо с Чанмином лежали рядом, сдвинув два шезлонга. Пили соджу и почти не разговаривали. Младшие вампиры заботливо накрыли их одним большим пушистым пледом и поставили рядом ящик с рисовым вином. Под развесистой елью у каменной стены Чону уснул на коленях Доёна. Старший тоже заботливо накрыл парня одеялом и беспрестанно гладил его голову своими тонкими тёплыми пальцами. В метре от его ног подергивался язычками пламени свежеразведенный костёр. Джони с Ютой сидели в компании Эспа и Энха. Американец регулярно поднимался со своего места, наполнял высокий бокал пивом и относил священнику, заменяя его пустой бокал. Он также запихивал в рот Доёни кусочек горячего жареного мяса, наколотый на армейский нож и, возвращаясь на свое место непременно обнимал за плечи зеленоволосого японца, и продолжал слушать рассказы ребят. Самыми хитрыми особями оказались молодые оборотни, получив все ласки сполна. Они все обернулись волками и находились в ближайшем окружении новых знакомых. Девушки и Иличиль со всей нежностью оглаживали их уши, загривки и другие пушистые места, обращаясь с ними как с обычными собаками, кормили их с рук мясом и не сводили глаз с сидящих напротив на одной длинной скамейке прекрасных Энха. Упыри в свою очередь завороженно любовались девушками и, почти не дыша, слушали их рассказы о приключениях в Неосити. Сонхун сидел с краю, крепко обняв Джея, который, казалось, спит. В объятиях Ники блаженствовал захмелевший Сону. Практически трезвый Хисын, сидящий с другого края стола, офигевал с того, как Сону успевал стрелять глазками во все стороны. Сам он занимался тем же, но, как ему казалось, не настолько заметно и нагло. Джейвоны не обнимались, но сидели так близко и плотно прижавшись друг к другу, что казались одним организмом, внемлющим новым друзьям. Юта набрался так, что совершенно не заботился ни о своем реноме, ни окружающих. Он, сидя спиной и оперевшись ею на крепкое плечо Джони, захватил под столом обеими своими ногами ногу Карины, не обратив внимание на ее удивленную реакцию, продолжал удерживать ее уже в течение часа. Карина, поняв, что не может да и не хочет сопротивляться, увлеченная болтовнёй, оставила этот момент без внимания, лишь села поудобнее, подавшись ещё больше вперёд за столом. Винтер, сидевшая рядом, ревниво взглянула на это и тут же перевела взгляд на игривого Сону, что сверлил ее своими влажными глазками. Заботливый Джони каждый раз вставая удовлетворить потребности Доёна в пиве, возвращался и каждый раз пытался оттянуть тело наглого японца, прилипшего к лидерке, ближе к себе. Жизель говорила больше всех, беспрестанно жестикулируя и выказывая на лице множество эмоций. Лишь Ниннин вела себя тихо и скромно. Она почти лежала на столе и рисовала на нем круги указательным пальцем правой руки, изредка поднимаясь, чтобы глотнуть немного напитка из своего бокала. Джейк, кажущийся, спящим, сквозь прикрытые пушистыми ресницами глаза, пытался разгадать причины грусти китаянки. Его мысли гуляли по изгибам ее рук и шеи, в которую он уже нестерпимо сильно хотел впиться зубами и высосать до капли все тревоги и грусть из этого белого тела. Он так крепко сжал свои зубы, что скрежет их услышал Сонхун, наблюдающий за полетом мыслей Джейка и дублирующий траекторию его желаний по тем же округлым и белоснежным местам девушки, вздрогнул и утопил свои губы в волосах на затылке друга. Винтер, не выдержав заигрывания глаз Сону, ещё раз потрепала ушко одного из волчат и вышла из-за стола. Она присела у костра напротив Дочонов, вытянув ладошки над язычками пламени. - Пошла исповедаться, чертовка? - услышала она прохлалный шёпот буквально через пару секунд в самом своем ухе. - Невероятная на... Настойчивость, - проговорила девушка, и тут же подняла глаза на внимательно глядящего на неё Доёна и прошептала: Падре, сколько раз я должна повторить Отче наш, дабы избавиться от лукавого? - Как видишь, ни мое присутствие, ни огненный отблеск моего креста не тревожат его, а присутствие духа, отца и сына лишь тешат его. Посему прости и прими его, дочь моя, ибо милота его зашкаливает, - негромко проговорил священник и прикрыл глаза, сделав очередной глоток пенного. - Благословение небес позволяет случиться этому, - снова раздался шёпот и прохладные губы скользнули по ключично-сосцевидной мышце девушки, и что-то острое кольнуло там кожу. Винтер инстинктивно сжала руку в кулак и, удар его пришелся прямо по скуле Сону. - Ах! Это пребольно было, - всхлипнул мальчишка, схватившись за челюсть, до сих пор оставаясь невидимым. - Выйди из сумрака и извинись перед девочкой, - почувствовал между лопаток острие стрелы прижатой арбалетом Чанмина молодой вампир. - Макс, я могу постоять за себя, спасибо, - отвела светящийся синим светом арбалет вниз и в сторону рука Винтер. - Да, но наглость этого клана не имеет границ. С каким удовольствием я бы вырвал им эти клыки. Винтер развернулась лицом к Максу и, оскалив рот, обнажила свои удлиненные клыки: Я извиняюсь за нас обоих, сонбэ. Макс Чанмин сжал свои губы добела, молча отвернулся, сплюнул и вернулся к Юнхо. Винтер медленным шагом направилась в самый темный уголок двора и исчезла за высокими елями. Прочувствовав с какой стороны за ней следует тень молодого вампира, она одним ловким движением схватила его за грудки и прижала к каменной стене замка. Мальчишка проявился и, Винтер, взяв аккуратно обеими ладонями его голову, захватила его мягкие полные губы, поймала его язык своим и прокусила его кончик вместе с нижней губой, в ответ тоже получив прокол слизистой рта и, они стояли так: она неистово массируя ладонями его волосы и щеки, и придавив коленкой его пах, он, впившись когтями в верхние квадранты ее ягодиц, глубоко и алчно целуясь и наслаждаясь солоноватым привкусом крови. В этот момент все сидевшие за столом Энха одновременно ахнули и прикрыли глаза. А через секунду и вовсе исчезли со скамейки. Все шестеро. Просто исчезли. - Чёртовы упыри! - спокойно констатировал Юта, наконец отпустил ногу Карины, и выбрался из-за стола, - Мне надо отлить.