Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

Санёну так хотелось самому лично заехать в Замок Зуб за своим Нюшей — прям вот самому, без всяких дипломатов и компромиссов. Показать, кто его патрон. Посмотреть в глаза этому хищнику Минсоку и убедиться, что тот понял намёк без слов. Но Джуён, как всегда, оказался тем самым тихим тормозом, который спасает всех от катастрофы. — Нет, — сказал он, облокотившись на спинку стула. — Это слишком вызывающий жест. Опасный жест. Жест недоброй воли. Мы и так на границе холодной войны, ты хочешь ещё и флаг развернуть. — Я заберу ребят сам, — добавил он уже мягче. — И да, я тоже не буду смотреть в глаза Бэкки, забирая у него Милли. — А вот тут ты пиздишь, — хмыкнул Санён. — Будешь ты смотреть. Но, сука, так, что это будет выглядеть как раз жестом доброй воли. — Ладно, дипломат, — Санён поднял руки. — Тогда ты за мальчиками, а я пока прослежу за подготовкой зала. Мячики проинспектирую. Игра будет жесткой. *** Минсок стоял у окна, не двигаясь. Кружка с остывшим чаем давно уже остыла вместе с руками, но он всё равно держал её, как якорь. Нюша суетливо бегал по комнате, добивая молнию на сумке. — Я быстро, — бормотал он. — Мы сыграем, разнесём их в хлам, вернусь, даже не заметишь. Минсок усмехнулся, не оборачиваясь: Ты так говоришь каждый раз, когда уходишь. — И каждый раз возвращаюсь, — не сдавался Нюша. — Статистика на моей стороне. Тишина упала между ними тяжёлым, осязаемым слоем. Где‑то далеко внизу прогудела машина — это Джуён с Эриком и Кью уже подъехали к воротам. Морозное утро стягивало улицу, Замок Зуб тонул в тумане, но внутри этих стен было теплее, чем должно быть зимой. — Посмотри на меня, — наконец сказал Минсок. Нюша замер. Потом медленно развернулся. Взгляд Сюмина был не хищным — слишком усталым для этого. В нём была та самая защитная нежность, из‑за которой его всегда недооценивали: все видели только лёгкую, улыбчивую оболочку, а не стальную руку, которая держала эту крепость годами. — Я не хочу тебя отпускать, — признался Минсок спокойно. — Совсем. У Нюши дёрнулся уголок губ: Отлично, потому что я не хочу уходить, — попытался он перевести в шутку. — Но отпускаю, — продолжил Сюмин, не поддавшись. Эти слова будто прошли через него изнутри. Разорвали на несколько секунд все внутренние крепления, которыми он держал себя собранным. — Почему так тяжело говорить то, что кажется правильным? — хрипло спросил он, уже больше у себя, чем у Нюши. — Отдать тебя туда, где тебе будет хорошо… и знать, что мне потом будет пусто. Он поставил кружку на подоконник, подошёл ближе. Осторожно взял Нюшу за воротник толстовки, подтянул к себе: Ты не вещь, чтобы тебя «держать», — сказал он тихо. — И не пленник, чтобы тебя «не отпускать». — Тогда кто? — шепнул Нюша. Минсок на миг прикрыл глаза: Мальчик, для которого я хочу быть домом, а не замком. А дом иногда отпускает из дверей. Не потому что меньше любит, а потому что доверяет. Нюша судорожно втянул воздух: Ты думаешь, там, в Неосити мне лучше, чем здесь? — Я думаю, — Сюмин провёл пальцами по его щеке, будто запоминая каждый миллиметр, — что там твой уровень игры. Твои друзья. Твой смех. И твой Санён, который уже рычит на меня мысленно за каждую секунду задержки. В этом последнем была колкая, почти нежная ревность. — Мне тяжело тебя отдавать, — честно проговорил он. — Разрывает изнутри. Как будто выдираю не гостя, а собственное сердце из этих стен. — Тогда не отдавай, — автоматом вырвалось у Нюши. Мгновение они замерли в этой детской, эгоистичной просьбе. Потом Минсок качнул головой: Если не отдам сейчас, завтра ты уйдёшь сам — но тогда уже от меня, а не к ним. Потому что будешь считать, что я тебя держу. А я… — он горько усмехнулся, — я не хочу быть тем, от кого ты однажды сбежишь. Он наклонился, прижался лбом к его лбу: Иди. Играй. Кричи. Ссорься с Санёном, спорь с Эриком, смейся с Кью. Возвращайся поздно, злой, уставший, счастливый. Я буду здесь. Нюша сглотнул, уткнулся носом ему в шею: Я вернусь. К замку. К тебе. Не как пленный, а как тот, у кого есть ключ. Минсок глубоко вдохнул, впитывая его запах, тепло, дрожь, потрогал ключ прилипший к влажной груди мальчишки: Иди. Они уже в холле. *** Было раннее морозное утро. И да, замок Зуб купался в тумане, будто кто‑то забыл выключить режим «сверхдраматичный» на настройках погоды. Камень стен темнел, башни терялись в молоке, только редкие огоньки окон напоминали, что внутри действительно живут люди, а не одни лишь легенды. Вход в апартаменты Бэкхёна был отдельным — как и положено человеку, который привык, что мир вращается вокруг его прихотей. Узкий балкончик, боковая лестница, тяжёлая дверь с фигурной ручкой. Джуён постоял перед ней ровно минуту. Этого хватило, чтобы представить себе все возможные варианты развития событий — от «нас сейчас вежливо попросят свалить» до «дверь вообще не откроется, потому что хозяин не любит незваных гостей». Потом, как водится, всё решил импульс. Он дернул за ручку. Дверь не заперта. Милли был ещё в постели. Вся комната пахла тёплым одеялом, ночным воздухом и чем‑то сладко‑кислым — то ли яблочным сидром, то ли вчерашними конфетами. — Ты сдурел?! — Милли рывком сел, зажав одеяло на груди, будто его целомудрие действительно кого‑то интересовало. — Вот так врываться в будуар хозяина? Джуён только окинул его взглядом с ног до макушки. Кровь чуть гулко ударила в виски — не от вида, а от того, как сильно хотелось подойти ближе, дернуть за запутавшийся на шее шнурок, поцеловать уголок губ. Он не позволил себе ни шага. — Пиздец, Милли завёл себе хозяина, — коротко бросил Джуён. — Собирайся. Едем в Неосити. Сегодня важная встреча, нужно быть в форме. Милли моргнул: Сейчас? Две минуты. Через две минуты он будет здесь. Выкатывайся. Жди в холле. Джуён развернулся так резко, что полы куртки хлестнули по бедру. Не оглядывался. Если оглянется — сорвётся, подойдёт, прижмёт, и тогда уже никого никуда не повезёт… *** Бэкки спускался в холл, как король, которого никто не коронует, но все всё равно узнают. Ступени под его ногами не скрипели — они знали, кому служат. Он внимательно разглядывал гостей. Эрик застыл у входа, сложив руки на груди, будто был не диджеем, а личным телохранителем миссии доброй воли. Кью тёр ладонью шрам на пальце и в полголоса обсуждал с Сону, кого первым выведут на поле и какой мяч окажется «счастливым». Милли нервно мял в руках шапку, глядя то на дверь, то на лестницу. В нём борьба шла открытая: между «остаться» и «поехать», между привычной ролью «своего мальчика» при замке и новой траекторией, где его забирают в шумный, яркий Неосити. Джуён стоял чуть в стороне, ровный, собранный, с тем самым выражением, которое можно было прочитать как угодно: и как вежливую дистанцию, и как скрытую насмешку, и как попытку быть максимально корректным в чужой территории. Бэкки посмотрел сначала на него. В этом взгляде было и тихое раздражение, и усталое понимание. И признание факта: его мальчика уводят не только на игру, но и в другую жизнь: Красавчику нужны все. И друг, и брат, — мысленно перечислил он, глядя на Джуёна. — Лидерним увезёт диджеев… Он перевёл взгляд на Милли, который, наконец, решился и сделал еще один шаг ближе к своим. В груди у Бэкки что‑то нехорошо дёрнулось, но лицо осталось безупречно спокойным. — Я снова остаюсь в одиночестве, — констатировал он про себя. Громко же произнёс другое: Береги их, Джоэл! Это звучало не как просьба и не как приказ. Скорее, как контракт без подписи, который всё равно будет выполнен. Джуён впервые за всё утро позволил себе встретиться с ним взглядом — прямо, открыто. И это действительно выглядело как жест доброй воли. Когда дверь за парнями закрылась, Замок Зуб снова наполнился тишиной. Сюмин подошёл к окну и успел увидеть, как внизу, в тумане, Джуён придержал ладонь над головой Чанхи, а тот на секунду оборачивается на фасад, прежде чем сесть в машину. — Красавчику нужны все, — тихо произнёс Сюмин, повторяя чужую мысль, обернувшись на Бэкки, — И друг, и брат… и тот, кто отпускает, когда это очень больно. Он позволил себе одну маленькую слабость: ладонь, тяжело легшую на холодное стекло.