Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

В общаге Неосити стоял привычный зимний бардак: чемоданы у дверей, гирлянды на скотче, запах мандаринов и лапши быстрого приготовления. Китайские лётчики только что ввалились после тура — уставшие, помятые, но счастливые, с подарочными пакетами и мерчем из разных городов. Тэён и Юта уже умотали на концерт, так что в коридоре первым появился Джонни, опираясь о стену с бумажным стаканом кофе. — Джонни! Ты живой! Сегодня я скрашу твое одиночество! — пообещал Тэн, обнимая друга за талию. — Никто не может грохнуть мой отпуск, — фыркнул тот. — Ну что, отмечаем новый год и ДР нашего капитана? Кун тащил чемодан, к которому был прилеплен шарик «Happy Birthday, Leader», остальные волокли пакеты с закусками. — Ровно в полночь пьем за новый год, через минуту за мой ДэРэ, — выдохнул он, — А после того как Янчик хорошенько перекусит, мы выдвигаемся в аэро. — Это круто, — отозвался Янян с пакетом чипсов в зубах. Пока все шумно накрывали поляну, Хэндэри уже стоял у черного хода, натягивая капюшон. Телефон мигнул: Я на месте. — Ты точно не хочешь поесть с нами? — спросил Сяо, прижимая к груди мягкую игрушку-слона, подаренную фанатом в туре. — Потом, бро! Я… эээ… за тортиком в супермаркет, — махнул Хэндэри, даже не глядя. Он скользнул в ночь Неосити, туда, где под вывеской какого-то подпольного бара уже ждал Руи из x-love. Запоздалый фейерверк полыхнул над домами, отбрасывая на их фигуры красно-золотые блики. А Сяо замер у двери, обалдев от скорости исчезновения одногруппника: Он врет, — тихо сказал он. — У него нет пакета для торта. — У него зато есть пакет проблем, — буркнул Тэн, прямо в ухо Джуна, и глаза его светились: новый год в Неосити без драмы не бывалое дело! *** Руи ждал в узком переулке возле заднего входа в бар, где неоновые вывески отражались в лужах, делая снег розовым и фиолетовым. Он опёрся бедром о перила, скрестив ноги, и лениво листал коммуникатор. Свет бил по платиновым волосам, аккуратно уложенным волнами под белым пушистым беретом, длинные ногти поблёскивали разными цветами, когда он поправлял сползающий с плеч пушистый белый кардиган. Когда Хэндэри наконец свернул за угол, первое, что он увидел, — это силуэт: тонкая талия, короткая юбка поверх колготок в сетку, длинные ноги на каблуках и мягкий профиль, который легко было принять за девушку. Сердце ударило в горло. — Ты опоздал, — протянул Руи мягким, чуть жеманным голосом, не поднимая взгляда. — Твои часы тоже после тура умерли? Хэндэри сглотнул, чувствуя, как в лице поднимается жар. Он всегда думал, что уже привык к его иронии, к девичьим жестам и к тому, как легко Руи ловит внимание любой аудитории… но сейчас, наедине, всё казалось в десять раз сильнее. — Очередь в магазине, — выдавил он и сразу же поморщился от банальности. — И… я выбирал, какой шарф тебе больше подойдёт. Он протянул небольшой пакет. Руи наконец поднял глаза. Взгляд — длинные ресницы, блестящий макияж, уголки губ, чуть тронутые блеском, — скользнул по его лицу, задержался на смущённых ушах, потом опустился к пакету. — Ох, ты ещё и подарки приносишь, как джентльмен, — Руи кокетливо вздохнул, принимая пакет кончиками пальцев. Длинные ногти на секунду коснулись Хэндэриной ладони, и тот вздрогнул, будто его ударило током: Я… хотел, чтобы тебе было теплее, — тихо сказал он. — В прошлый раз ты всё время мёрз. Внутри оказался мягкий вязаный шарф пастельно‑розового цвета. Руи улыбнулся уже иначе — меньше игры, больше настоящего тепла. — Подбирал под мой имидж? — он повертел шарф в руках, прижимая к щеке. — Очень… Думал обо мне. Хэндэри опустил глаза: Я всегда о тебе думаю. Слишком часто, если честно. Руи сделал два неторопливых шага вперёд. Каблуки тихо цокнули по асфальту. Теперь между ними оставалось буквально пару сантиметров. Запах его парфюма — сладкий, немного цветочный — накрыл, смешавшись с холодным воздухом. — Повяжи, — попросил он мягко, разворачивая спиной к Хэндэри. — Раз уж ты так старался, сам и повяжи. Руки Хэндэри дрогнули, когда он осторожно обвёл шарф вокруг его шеи. Он боялся хоть немного сжать сильнее, чем нужно, боялся задеть волосы, испортить укладку, слишком задержать пальцы на ключицах. Каждое движение было почти медицински аккуратным, как будто Руи был из стекла. — Ты такой серьёзный, когда прикасаешься, — тихо усмехнулся Руи. — Я не разобьюсь, знаешь? — Для меня — разобьёшься, — вырвалось у Хэндэри. Руи замер, а потом медленно повернулся лицом к нему, шарф сполз одним концом ему на грудь. Он наклонил голову, изучая Хэндэри — красные уши, сжатые губы, взгляд, который то поднимается, то снова падает к воротнику его пальто. — Ты влюблён, Хэндэри? — спросил Руи прямо, почти буднично, но голос прозвучал мягче, чем обычно. Хэндэри почувствовал, как слова застревают в горле. Можно было пошутить, уйти от ответа, но он вдруг понял, что устал прятаться: Да, — сказал он. — До безумия. И это очень… неудобно. Потому что ты… — Как девушка? — Руи игриво приподнял бровь, поправляя шарф. — Потому что ты, ты, — тихо закончил Хэндэри. — И я боюсь сделать что‑то не так. Руи на секунду перестал играть. Он вытянул руку и кончиками пальцев, очень мягко, коснулся его щеки, проводя ногтем по линии скулы: Ничего страшного, если ты иногда будешь делать «не так», — прошептал он. — Главное, чтобы ты продолжал быть вот таким… честным. Хэндэри почти не дышал. Руи медленно придвинулся ещё ближе, так что их дыхание смешалось, но не стал целовать — лишь задержался рядом, давая ему выбор. — Можно я… тебя обниму? — выдохнул наконец Хэндэри. Руи улыбнулся, уже снова немного жеманно, но глаза оставались мягкими: Если так аккуратно, как повязывал шарф, — то можно. Хэндэри обнял его осторожно, словно действительно держал что‑то хрупкое и драгоценное. Руи устроился у него на груди, позволив себе на секунду закрыть глаза, его длинные ногти чуть царапнули по спине через ткань пальто — не больно, а лишь отмечая: «я здесь». — Ладно, пора наверх, — прошептал он, уткнувшись носом в шарф. — Я арендовал студию всего на час. В глубине переулка, за шумом города и салютов, новый год для них двоих начинался с тихого, очень трепетного объятия, в котором не было ни одной лишней резкой линии — только мягкая аккуратность Хэндэри и опасная красота Руи. *** В студии было светло, почти по‑дневному: белые панели, зеркальная стена, низкий кожаный диванчик в углу. Музыка пока молчала, только тихо гудели колонки. Руи стоял посреди зала — в короткой бело‑розовой шубке поверх топа, в белой юбке и неоново-зеленых кроссовках. Длинные ногти поблёскивали, когда он поправлял ровную чёлку розового парика. — Ну что, начнем, король обезьян, — протянул руки Руи. Хэндэри прислонился к дверному косяку, смотрел на парик и невольно улыбался: пять лет назад сестра выкрасила ему волосы точно в такой же ярко‑розовый. — Добро пожаловать в моё королевство, — ответил он, входя в зал и закрывая дверь ногой. — Держись, сейчас будет жарко. Руи повернулся и окинул его взглядом с головы до ног: Я ненормальный или у меня просто слишком длинные волосы? — кокетливо спросил он, дёрнув кончик парика. — Что скажет его величество Укун? — Скажет, что пять лет назад ходил с таким же цветом и выжил, — Хэндэри шагнул ближе. — Я падал и терпел неудачу, но всё ещё стою. Если хочешь остановить меня, спроси у моих внуков. Руи фыркнул, но в глазах мелькнул интерес: Откуда у тебя уже внуки, дед? — Они в будущем, — Хэндэри пожал плечами. — Я не могу состариться, это не шутка. Даже твоё будущее, — он подмигнул, — немного в моей власти. Руи прикусил губу, скрывая улыбку. Музыка ударила сразу — плотный бит, знакомый до последней доли секунды. Парень выдохнул, разминая плечи, и первым шагнул в центр. — В одиночку я могу победить всю твою команду, — пропел Хэндери под трек, делая резкий замах рукой и поворот бедром, встал напротив, поймал ритм и повторил движение, зеркалируя каждую линию: Один бросок, мне не нужен самолёт, — сказал он, встраиваясь в танец, — GoPro, продолжай снимать меня. Они двигались навстречу друг другу — синхронные шаги, волны корпусом, чёткие изоляции. Розовый парик вспыхивал в зеркале, как вспышка из прошлого. — Покажу тебе, как жить свободной, милый, — улыбнулся Руи, проходя мимо и легко задевая его плечо. Хэндэри развернулся, не сбиваясь с такта: От «К» до «Н» и «G», — ритмично выговорил он, скользя вперёд на полупальцах. — Танцы в огне делают мои глаза чище. Руи добавил вращение, поднял ногу, закинул её высоко — и на долю секунды задержался в балетной линии: Ты меня не знаешь, вот почему я такой злой, — бросил он через плечо. — Нарушать твои правила — моя обязанность, да. — Не пытайся меня остановить, — Хэндэри резко ушёл в широкое приседание, ладонями касаясь пола. — Читай газеты, детка: название, которое ты видела, — моё имя. Руи на секунду сбился, потому что не ожидал такого напора. В глазах вспыхнул азарт. А Хэндери продолжил: Шевели ногами и беги прочь… если успеешь, — он рывком подался вперёд. — Или останься и посмотри, как король обезьян делает финт. Музыка подкатила к брейк‑секции. Руи сделал разбег, лёгкое сальто вперёд, приземление на шпагат — чистое, мягкое. Он уже собирался ухмыльнуться, но в этот момент Хэндэри, без всякой подготовки, зеркально повторил его движение: сальто, скольжение по полу и чёткий шпагат, точно в тот же счёт. В студии на секунду стало тихо — только их дыхание и затихающий бит. Глаза Руи широко распахнулись: Чёрт, черт, — выдохнул он. — Ты серьёзно?! Хэндэри поднялся со шпагата словно это обычное приседание. — Я же говорил, — улыбнулся он, отбрасывая со лба прилипшие волосы. — В одиночку я могу победить всю твою команду. Руи подошёл ближе, всё ещё тяжело дыша. Щёки розовыми пятнами, парик чуть съехал набок: Я думал, ты будешь нянчиться со мной, как с шарфом, — прошептал он. — Аккуратный, мягкий, весь такой осторожный. — Я могу быть аккуратным, когда надо, — Хэндэри шагнул навстречу. — Но, если ты зовёшь меня в челендж — я приду как настоящий король обезьян. Бит стих окончательно, оставив кромешную тишину посреди залитой светом студии. Руи медленно потянулся к голове, стянул розовый парик — под ним открылись его собственные волосы, чуть влажные от пота, слегка теперь растрёпанные. Парик он уронил на пол где‑то сбоку. — Хорошо, Укун, — сказал он уже своим голосом, без жеманной маски. — Теперь я верю, что ты справишься не только с моей группой, но и… со мной. Он сел на пол прямо там, где стоял, и легонько потянул Хэндэри за рукав вниз. Тот послушно опустился рядом, колени почти касались. Руи поднял руку и осторожно положил ладонь на затылок Хэндэри, проводя ногтями по коротким волосам. — Ты знаешь, — тихо произнёс он, — мне больше нравится этот цвет. Настоящий. Но розовый тогда тебе тоже шёл. Хэндэри выдохнул, чувствуя, как уходит весь остаток адреналина, остаётся только тёплая усталость: Я думал, ты смеяться будешь. Пять лет назад я выглядел, как сбежавший мармелад. — А сейчас выглядишь, как король, — мягко оборвал его Руи. Он подтянул Хэндэри ближе, так что их лбы почти соприкоснулись, а потом — медленно, не торопясь, давая время отступить, — притянул его голову к себе и коснулся губами его губ. По‑детски мягко, осторожно, как тот самый первый шаг в танце, который хочется выучить идеально. Хэндэри ответил так же аккуратно, словно снова держал в руках тот розовый шарф: сильно чувствует — но при этом боится хоть чем‑то повредить. Через несколько секунд в студии снова стало шумно от озорных смешков и учащённого дыхания двух молодых артистов из разных провинций Китая.