Часть 347. Спелеологи (Enhypen, Aespa, TBZ)
4 февраля 2026 г., 18:26
На северо-востоке карты холмы смыкались в зубчатый хребет; в прорезях скал прятались тёмные, сырые пасти пещер. Там сейчас и жила их маленькая вампирская катакомба: котелки на газовых горелках, связки сушёных фруктов, куча спальных мешков, запах дыма и апельсиновых корок вместо крови. ENHYPEN хорошо ели, много спали и почти не шумели — скрытный образ жизни не оставлял места для привычных джампингов по карте.
— Я свихнусь без прыжков, — бурчал Ники, лежа на спине и смотря в трещины каменных сводов, — Карта такая большая, а мы как мыши в норе.
Где‑то в глубине пещеры Джей дремал, Хисын и Джейк, пытаясь изображать спокойствие, занимались заточкой ножей. Чонвон делал массаж шеи и плеч сидевшему смирно и расслабленно Сонхуну, частенько поглядывая на Джея, чтобы, как только тот откроет глаза подскочить и… Упасть в его объятия и сидеть так в забытьи, иногда нежно и глубоко целуясь с ним.
Сону особенно скучал по одному конкретному никнейму, который красовался у него в голове как постоянный маркер на карте: Winter. Он сидел на повороте в длинный ведущий к выходу коридор, пытаясь поймать хотя бы одну полоску шкалы на коммуникаторе. Тщетно: связи тут не было от слова вообще! Третий день или ночь, ибо хрен знает какое время суток было на самом деле, Сону буквально кожей чувствовал прикосновения любимой девушки, а в носу стоял стойкий терпкий аромат ее феромона смешанный с кровью. Голова парня кружилась, к горлу подступала тошнота и единственное, что спасало его в такой момент, это запястье Сонхуна. Волчья кровь и мягкие прикосновения успокаивали Сону.
***
В это время в пентхаусе ратуши было непривычно тихо. Карина и Жизель застряли на каких‑то съёмках, по коридорам разносились только эхо шагов и глухой стук реквизита, который кто‑то нёс в подсобку и снова вытаскивал оттуда.
Ниннин сидела на ступеньках, обнимая колени, и смотрела в экран телефона, вполголоса общаясь с Нэвис — уведомления не приходили.
— Опять они где‑то на съёмках, — протянула она, даже не заметив, что Джуён стоит чуть сбоку, облокотившись о перила, — Как будто я призрак. Ни сольника, ни коллабов. Даже в ТикТок никто не тянет.
— Я бы потянул, — спокойно сказал Джуён. — Но у меня сейчас лицо не айдола, а охотника.
Нин вскинула голову, потом невольно улыбнулась: Ты охотник, который слишком много раз спасал меня от депрессии, чтобы я жаловалась, но да, спасибо.
Джуён сел рядом на ступеньки, вытягивая ноги.
— Поехали, — сказал он через пару секунд молчания, — Раз уж ты сейчас всё равно не при делах.
— Далеко ли? — подозрительно, посмотрела ему в глаза девушка.
— На северо-восток. Залезем в пещеры. Знаешь такое слово «спелеология»? — он сказал это таким серьёзным тоном, что Ниннин даже фыркнула, — Возьмём Винтер за компанию. Зима должна быть зимой.
— Здравствуй, красавчик-спелеолог, — обрадованно произнесла Нэвис, — Спелеология — наука, изучающая природные подземные пространства (пещеры), их происхождение, эволюцию, возраст, морфологию, минералы, состав и миграцию подземных вод, вмещающие породы, органический мир (подземные экосистемы), остатки древней материальной культуры, а также вопросы современного практического использования пещер. Джуён, вы будете использовать классический метод исследования пещер? То есть непосредственное проникновение человека внутрь. С помощью лазанья, ползания и преодоления преград? У девочек в гардеробе есть специальные костюмы для Dirty work.
Через час «Гензель» уже карабкался по разбитой дороге на северо-восток. На переднем сиденье — Джуён, за рулём уверенно, в обтягивающем обмундировании с налобным фонариком, в перчатках, как будто действительно ехал в спелео-тур. Сзади, прижавшись друг к другу, — две девушки: Ниннин, уткнувшаяся в плечо подруги и закрыв глаза, Винтер, молчаливо делая вид, что рассматривает карту на коммуникаторе.
— Ты точно не везёшь нас продавать на органы? — спросила Винтер, когда машина подпрыгнула на очередной кочке.
— Органов у айдолов нет, — лениво ответил Джуён. — Только контент.
***
Пещеры встретили их запахом сырости и солёного ветра со стороны моря, что ли, хотя до него было далеко. Входы зияли тёмными треугольниками, сверху виднелся кусочек горизонта и огни Красностава, разложенные квадратами домов.
— Красиво, — признала Винтер, — Ну, если нас тут не сожрут, то да, я готова побродить по лабиринтам.
Они зашли глубже, свет фонариков выхватывал из темноты сталактиты, потёки на стенах, старые костровища.
— Я не люблю хорроры в реале, — тихо выдала Ниннин и поджалась ближе к Джуёну.
В этот момент в глубине пещеры что‑то шевельнулось. Сначала — тень, потом лёгкий шорох, потом сразу несколько силуэтов, вырастающих из темноты, как из воздуха.
Энха двигались так, как привыкли: почти бесшумно, цепной реакцией, как охотники в сумерках. Сону, конечно, не выдержал, почуяв новые и, будто бы, знакомые до боли запахи вылетел вперёд чуть быстрее остальных — волосы взлохмачены, безумный взгляд блестит оранжевым, пальцы растопырены, готовые в любую секунду сжать чужое горло.
Винтер, которая обычно могла с улыбкой глядеть в глаза любому боссу, на секунду просто застыла. Её дыхание сбилось, глаза загорелись красным и расширились, и когда Сону обрушился на неё этим своим сумасшедшим видом, она неожиданно для себя самой почувствовала, как горло перехватывает.
Сону застыл в шаге от неё, успев увидеть, как в глазах Винтер вспыхивает не смех, а слёзы.
— Эй… эй-эй, — он сразу сбросил весь «страшный вид», подняв руки ладонями вперёд. — Это я. Я… Сону. Я идиот. Прости.
Сзади Джуён рефлекторно прижал к себе Ниннин — та уже буквально вжалась в него, пальцами вцепившись в рукав.
— Вы как из хоррор-ивента вылезли, — глухо сказал он, но в голосе больше облегчения, чем злости. — Могли бы пошуметь для приличия.
Джей, выходя из тени, усмехнулся: Мы пробовали. Но, кажется, нас слышат только ходячие.
— И тех тут внутри нет, даже они боятся нас, — рассмеялся Хисын, и уже шагал вперёд, широко разводя руки: Джуён‑хён.
Объятия были шумными, крепкими, чуть болезненными: ENHYPEN по очереди влетали в Джуёна, хлопали по спине, цеплялись, как будто проверяли, что он не глюк. Джейк чуть не уронил его, Ники повис на шее, Ян сжал так, что затрещали кости, Джей аккуратно поцеловал в щёку.
— Вы все… — Джуён вдохнул поглубже, чувствуя, как подступает что‑то горячее в середину груди. — Вы все живы, балбесы, и пахнете апельсинами! — затем тихо подошел к стоящему чуть поодаль Сонхуну, тепло обнял и выдохнул ему в шею с легким поцелуем: Здравствуй, Хуни.
— Мы живы, конечно, — тихо сказал Джейк, подойдя к Ниннин и взяв ее за руку, — Нас… не все рады видеть сейчас на карте. Так что мы… отдыхаем, хорошо питаемся, ведём скрытный образ жизни, — Здравствуйте, Нин. Давно хотел… Хотел познакомиться с вами поближе.
Ниннин осторожно выглянула из‑за его плеча, будто боясь потерять из вида своего бойфренда, но руку свою всё же оставила в руке красавчика-вампира.
— Кровь не пьём, — добавил Ники, чуть смешно подняв руки, как будто сдавался, и не отрывая взгляда от Джу, — Едим фрукты.
— Меня больше пугает, что вы решили остаться на нашем сервере, — заметила Винтер, уже вытирая слёзы, но голос всё ещё дрожал. — Это ненормально.
Сону посмотрел на неё, вздохнул и сел прямо на камень, потянув за собой девушку: Ненормально, что ты плачешь, когда видишь меня. Я думал, ты будешь кидаться как всегда: «опять вылез из сумрака, клоун».
— Я не плачу, — упрямо выдала Винтер, шмыгнув. — Я просто… пещера пыльная.
ENHYPEN переглянулись. Где‑то в глубине пещеры эхом отозвались звуки вспорхнувших летучих мышей — и тишина снова стала слишком густой.
— Знаешь, Винтер — начал Хисын, почесав затылок, — Нам тут недавно одна песня в бошки въелась.
— Big girls don't cry, — красиво начал Джейк, улыбаясь краем губ и до сих пор сжимая руку Ниннин.
— Большие девочки не плачут, — повторил Сону, глядя прямо на Винтер. — Но это не значит, что им больно не бывает.
— Или что им запрещено, — добавил Чонвон. — Песня, вообще‑то, не про «заткнись и держись», а про то, что ты сильная даже тогда, когда у тебя вся тушь на щеках.
Ниннин фыркнула, но уже чуть расслабленнее: То есть вы спрятались в пещерах, едите апельсины и учите нас не плакать? — уточнила она.
— Мы учимся вместе, — серьёзно сказал Джей, — Текст же… там про то, что «я не дура, я не стану больше рвать себя ради чужих ожиданий». Неважно, девочка ты или вампир.
Сону осторожно потянулся вперёд и лёгким прикосновением губ осушил остатки слёз с щеки Винтер.
— Ты можешь плакать сколько хочешь, — сказал он. — Но не одна. Мы здесь. И да, ты большая девочка. В смысле… сильная.
— Умей формулировать, — простонал Хисын сзади, — Сейчас же очередной скандал будет: «Сону назвал Винтер большой».
Все прыснули. Смех прошёлся волной по пещере, размывая напряжение.
— А ты, — Джуён вернулся к Ниннин, забрал обе её руки в свои, — Тебя тоже никто не забыл. Ни съёмки, ни коллабы не определяют, насколько ты важна. Big girls don't cry — это про то, что ты можешь самa решить, за что плакать, а за что нет. Не компания.
— Ладно, — тихо ответила красавица-китаянка. — Но если вы ещё раз выскочите из темноты так, как сейчас… Big girls будут больно бить.
— Договорились, — ухмыльнулся Джейк, продолжая с интересом рассматривать чужую подружку.
ENHYPEN расселись вокруг, кто‑то достал сушёные фрукты, кто‑то включил тихий, едва слышный бит из динамика. В пещере, где прятались вампиры, вдруг стало похоже на подпольный фанмитинг: смешки, переброски, лёгкие подколы.
Сону, устроившись головой на коленях Винтер, закрыв глаза, блаженно улыбался, целуя каждый ее пальчик.
Где‑то за входом в пещеру поднималось красное солнце. На северо-востоке карты, среди скал и зомби, на пару часов образовалось маленькое место, где большим девочкам разрешили плакать, большим мальчикам — признаваться, что скучают, а вампирам — просто быть "живыми", даже если официально они «в опале».
