Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

Иличиль теперь выглядели как фан‑мерч по собственной группе — редкая, почти винтажная серия. Они сидели за длинным столом у окна, как когда‑то в практик‑руме, только вместо холодного пола — мягкие стулья, вместо менеджера — официант, а вместо камбэка — повестки в армию и расписание жизни. Слева направо: Хэчан, Юта, Марк Джонни и Тэён. У каждого — по маленькой порции зелёного, как пароль в свой мир: у Хэчана два четырехлистника на груди, у Марка куртка зеленая, у Джонни на клапане кармана брелок с четырехлистником, у Тэёна и Юты — ремни на штанах ярко-зеленые и волосы, отливающие зелёным там, где попадал свет из окна. — Я думал, ты хотя бы дождёшься тоста, — не выдержал Марк, когда Тэён уже наворачивал рис, не поднимая головы. — У меня по расписанию сейчас обед, — спокойно сообщил лидер, даже не прекращая есть. — Если я не поем — где‑то в части заплачет дежурный по столовой. Хэчан прыснул. — Он официально стал одним из тех, кто верит, что жизнь измеряется по часам приёмов пищи, — хмыкнул Джонни. — Старый Тэён хотя бы делал вид, что питается вдохновением. — Старый Тэён просто не спал, — заметил Юта, вертя бокал с красным вином. Японец смотрел будто сквозь стекло — не на ребят, а на какой‑то другой город за окном, где вместо ратуши — китайская аэрогавань, а у трапа стоит высокий силуэт в чёрной куртке. Китайские летчики махали ему в чат: «Поехали на наш новый год, встретишься там с Ним». А Винвин улыбался на промо‑кадрах к фильму, наклоняясь к актрисе так близко, будто это не кино. «Третий лишний», — Юта тогда написал, а потом стёр и ограничился смайликом. Здесь, сейчас, за столом, он казался просто чуть тише обычного. — Викторина! — объявил Хэчан, когда принесли еду. Он нашёл на телефоне какую‑то рандомную «NCT‑квиз для фанатов» и включил вслух. — Кто в Иличиль больше всех… — начал диктор, но Хэчан уже ткнул пальцем в экран. — Я, — автоматически сказал он. — Там даже вопрос не дочитали, — простонал Марк. — Неважно, всё равно я, — хмыкнул Донхёк. И, что страшнее всего, почти во всех случаях угадывал. То, где впервые выступали, кто забыл шаг, кому испортили прическу, кто первый расплакался. — Он, по‑моему, просто запомнил все наши позоры, — вздохнул Джонни. — Такой себе чёрный ящик группы. Марк выглядел уставшим — не так, как после репетиций, а как после слишком долгой жизни без пауз. Под глазами залегли тени, смех стал тише, но всё равно он каждый раз поддакивал, когда кто‑то шутил, как будто боялся, что перестанет, и мир треснет. — Тебя опять расписание давит? — тихо спросил Тэён, пока Хэчан спорил с диктором, что в вопросе «ошибка». — Да нет… — Марк потёр переносицу. — Просто, знаешь… иногда кажется, что мы всё ещё где‑то в двадцать шестнадцатом, а тело уже в две тысячи двадцать шестом. — Моё было в армии, — напомнил Тэён и дожёвывал уже четвёртую ложку, как будто боялся, что кто‑то отберёт у него право на горячее. — Там время вообще отдельно живёт. Красное вино согрело, разговоры разошлись по привычным тропинкам: старые шутки, забытые стаффы, промо, обломанные мечты и те, которые почему‑то всё ещё живы. Вспомнили ДоДжэЧонов, что беспокоились друг о друге и предстоящему походу в армию Донхёка. Но все дружно решили, что мелкий обязательно справится. Говорили о том, что за щеночка Чону они беспокоятся гораздо меньше, чем за Доёна... Потом они, как всегда, стали одновременно собираться, словно в них до сих пор жил ритм менеджерских команд. — Я вызову тачку, — сказал Джонни, засунув в подмышку надувных ДоДжэЧонов, что присутствовали на обеде, стоя на комоде за спиной ребят, — Нам нельзя пешком, мы слишком легенды. Юта отмахнулся и пошёл своим ходом: Джони, догоняй, я ключи забыл. Марк торопился домой, обещал позвонить маме. Хэчан в шутку поклонился всем, как будущий солдат, и что‑то пробормотал про «присылайте посылки и не забывайте, что я красивый». Тэён остался последним. Он постоял у двери, вдохнул ночной воздух и пошёл к дому, ощущая, как в животе приятно тяжелеет от ужина и вина. У подъезда врос в темноту знакомый силуэт. — Ты как всегда вовремя, — показушно сухо сказал Тэён, хотя сердце на секунду сбилось, как у новобранца перед строем. Джин Кадзама стоял, аккуратно застегнув пальто, словно только что вышел из чёрно‑белой рекламы часов. — Вот пришёл проведать хорошего человека, — мягко произнёс он. — Впустишь? Тэён посмотрел на него: на тёплые руки, которые уже знали, как держать его за затылок, когда мир рушится, на взгляд, в котором слишком много понимания для демона. Ёни уже предвкушал полный расслабон с этим фантастическим существом, с которым можно быть снова обычным хрупким плаксой-мальчишкой. — У меня по расписанию сейчас… — он на секунду задумался, — Свободное время. Так что проходи! — и распахнул перед сиим импозантным мужчиной подъездную дверь дома № 127.