Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

В гостиничном номере пахло лаком для волос, сценическим гримом и чем‑то острым из доставки. Юта упал на кровать, даже не разуваясь, и одной рукой нашарил телефон. PERSONA‑тур катился по Японии, города сменяли друг друга как клипы, и каждый раз зал орал так, будто он — единственный артист на планете. Экран мигнул уведомлениями. Сети тихо шептались: новая партия промо‑фото Sunshine through the Rain, Винвин и его партнёрша, слишком близко, слишком нежно. Он задержал палец над ссылкой. Не смотреть. Не сейчас. Не перед звонком. Юта нажал вызов: Подними, ну давай… Три гудка, четыре. На пятом — щелчок. — Алло? — голос Винвина был слегка глухим, как будто он говорил из другой вселенной. — Юта? — Я, — выдохнул Юта и неожиданно для себя улыбнулся. — Ты где? — На площадке. Пять минут перерыв, — послышался чей‑то голос на фоне, зовущий Винвина по имени. — Мы снимаем сцену под дождём… всё мокрое, режиссёр счастлив, актёры — не очень. Юта скривился: Под дождём, значит. Романтика. — Романтика, да, — Винвин тихо хмыкнул. — Ты как? Тур? Юта вдохнул. Слова, которые он хотел сказать, столпились где‑то в горле: «я скучаю», «я ревную», «мне страшно, что ты станешь ближе к ней, чем ко мне». — Нормально. Будокан разорвал мне глотку, — усмехнулся он. — PERSONA живёт своей жизнью. — Я видел клипы, — голос Винвина потеплел. — Ты… стал ещё круче. Юта закатил глаза в потолок, хотя собеседник этого не видел: Спасибо, что заметил, актёр‑ссан. Из трубки донёсся крик ассистента: Винвин! Готовы? Пять минут прошло! Пауза. — Мне надо бежать, — быстро сказал Винвин. — Ют, я… позвоню позже, ладно? «Скажи хоть что‑то, тупица, — заорал внутренний голос. — Скажи, что скучаешь, что хочешь его видеть!» — Позже, — ровно ответил Юта. — Иди работать. Не замёрзни под своим солнечным дождём. Он сбросил вызов раньше, чем Винвин успел договорить. Телефон полетел на подушку. — Чёрт, — прошептал Юта. Он потянулся к ноутбуку, кликнул на ссылку, от которой до этого уходил. На экране вспыхнули кадры: Винвин и актриса, мокрые волосы, капли воды на ресницах. Он держит её за руку, смотрит так, будто в этом взгляде — целая жизнь. — Сценическое, да… — сквозь зубы сказал Юта. — Очень сценическое. Он захлопнул ноутбук с такой силой, что тот жалобно пискнул. Когда взрывается голова, номер стаовится тесным. Юта встал, сделал круг по комнате, зацепил локтем стул — тот грохнулся. Толкнул стопку костюмов — вешалки дрогнули, одежда съехала на пол. — Какого чёрта… — он сорвал с себя цепочку, швырнул её на тумбочку. — Почему у нас никогда нет нормального разговора? Почему нас постоянно кто‑то дёргает?! Он слышал свой голос, слишком громкий для гостиницы, но остановиться не мог. — Пять минут, десять минут, «я перезвоню позже»… — он сгреб с кровати подушки и метнул их в стену. — Полгода, Винвин. Полгода, чёрт возьми. Глаза защипало: Я же… — слова сами соскользнули. — Я же тоже живой, знаешь?.. Слёзы пошли тихо, злые. Он сел на пол, опёршись спиной о кровать, уткнулся лицом в ладони. Где‑то в коридоре прошли люди, кто‑то засмеялся — мир шёл своим путём. PERSONA‑тур жил и горел, фанаты выкладывали сторис с его именем, а он сидел на ковролине как мальчишка, у которого забрали важную игрушку. *** На площадке между этажами было тихо. Только две двери с живыми следами: одна — его, другая — Тэёна. Дверь Доёна и Чону закрыта, мебель под плёнкой, воздух там, казалось, давно перестал двигаться. Джонни прислонился к перилам, глядя вниз. В руках — пакет с едой. — Ты долго, — сказал он, но голос был мягким. — Я бился с подушкой, она дала достойный отпор, — буркнул Юта. Джонни перевёл взгляд. И сразу заметил: Ты плакал. — Я… — Юта дёрнул плечом. — Это аллергия на собственную тупость. Джонни молча поставил пакет на ступеньку, шагнул ближе и обнял его. Без слов, просто крепко, полностью, так, как умеют обнимать только большие люди, привыкшие держать чужую тяжесть. Юта вздохнул, уткнувшись носом в его плечо. Джонни пах дождём и улицей. — Китайский лётчик? — тихо спросил Джонни. — Ты экстрасенс, — мрачно ответил Юта. — Нет, просто ты всегда такой, когда речь о нём, — спокойно сказал Джонни. — Сначала рвёшься, потом зажимаешься, потом всё это взрывает тебе голову. Юта горько усмехнулся: Я хотел ему сказать… много чего. Но у него «пять минут перерыв». У меня — саундчек через час. И в итоге мы говорим о погоде и НЕ говорим ни о чём важном. Джонни провёл ладонью по его затылку: Ты думаешь, он там не сходит с ума по‑своему? — Может, и сходит, — признал Юта. — Но на фото он выглядит… чертовски счастливым. — Фото для промо, — напомнил Джонни. — Ты тоже на PERSONA выглядишь как рок‑бог, а потом сидишь на полу и споришь с подушкой. Юта фыркнул сквозь остатки слёз. Джонни чуть отстранился, заглядывая в лицо: Хочешь говорить ещё — зайдём к Тэёну. Я видел, он дома, сторис выкладывал со студии: новый рок‑трек подогревает. — Тэён… — Юта задумался, Тэён умел слушать. И умел называть безумие своими словами, не обесценивая его. У двери Тэёна было тихо. Юта постучал своим ритмом — три быстрых, два медленных. Замок щёлкнул почти сразу. — Я знал, что это ты, — сказал Тэён, появляясь в проёме, в свободной футболке и домашних шортах. Волосы собраны небрежно, в руках — кружка. — Только ты умеешь стучать так, будто это драм‑соло. — Нашёл ещё одного обидчика, — буркнул Джонни, проходя внутрь. — У него истерика по поводу драмы и промо. — Слепой дождь? — Тэён приподнял бровь. — Я смотрел тизер. Красиво снято. Очень опасно красиво. Юта скривился: Спасибо, что подтверждаешь мои худшие опасения. Тэён махнул рукой: Проходите уже. Квартира Тэёна жила. На полу — расставленные кеды, на столах и комодах — фото Джэ и Шиона, на диване — плед, на столе — разбросанные листы с текстами и аккордами, ноутбук с открытым проектом. Где‑то тихо фонила демка Rock Solid, его новой рок‑песни, ещё не до конца сведённая. — Саке будешь? — спросил он у Юты. — Если скажу «нет», ты всё равно нальёшь, — вздохнул Юта. — Ты уже понимаешь правила этого дома, — удовлетворённо кивнул Тэён и ушёл на кухню. Джонни уселся на край дивана. — Я оставлю вас на уровне «слова», — сказал он. — У меня через час встреча с Тэном, мы хотели прогуляться под дождём. — Вы двое и дождь — отдельно взятый жанр, — заметил Тэён. — Иди, не задерживай своего художника. Юта бросил взгляд на Джонни: Спасибо… что пришёл. — Всегда, — просто ответил Джонни. — Но ты знаешь: я не Он. — Знаю, — кивнул Юта. — Ты — Джонни. И иногда именно это мне и нужно. Джонни усмехнулся, хлопнул его по плечу и ушёл. Они остались вдвоём. Он поставил на стол две небольшие чашки с саке. Юта взял, вдохнул. Тёплый, мягкий запах немного обжёг нос. — Рассказывай, — спокойно сказал Тэён. — Не «чуть-чуть», не «всё нормально». Как есть. Юта закусил губу, потом одним глотком осушил чашку. Тепло прокатилось по горлу, успокаивая. — Ненавижу эти недозвонки, — выдохнул он. — Эти пять минут, этот вечный фон: «меня зовут», «мне пора на сцену/на съёмку». Мы уже полгода как… живём параллельно. Тэён молчал, только подлил ещё немного. — И я вижу его фото, — продолжил Юта. — Под дождём, с ней. Они выглядят так… будто мир вокруг не важен. Будто у него есть всё, что ему нужно. Голос дрогнул. — А я… я в туре. У меня SOLD OUT, люди кричат моё имя, я пою рок, коллабы с японскими легендами, как будто это моя мечта с детства, но стоит увидеть один чёртов кадр — и всё, мозг плавится. Тэён кивнул: Это не отменяет ни твоего успеха, ни её профессионализма, ни его работы. Это просто значит, что ты… сильно любишь. — Я ревную, как идиот, — честно сказал Юта. — И ещё… знаю, что, если бы он стоял передо мной, я бы устроил скандал. Настоящий. С криком. Может, даже с тем, чтобы толкнуть его в стену и зацеловать до чёртиков. На губах мелькнула нервная улыбка: А по телефону я не могу. По телефону я хороший. — Ты копишь, — подытожил Тэён. — Хороший способ взорваться в самый неудобный момент. Он взял свою чашку, сделал маленький глоток: У тебя есть право злиться. Есть право ревновать. И есть право… не разрушить всё сейчас. — Я уже разрушил кое‑что, — горько усмехнулся Юта. — Джонни. — Джонни знает, во что ввязался, — отрезал Тэён. — И любит тебя как брата, даже когда ты падаешь к нему без сил. Он — не замена. Он — твой остров. Юта замолчал. Полминуты, минуту. — Я хочу увидеть Винвина, когда у меня хватит смелости не орать, — наконец сказал он. — Не убегать. И не делать вид, что мне всё равно. Тэён улыбнулся — устало, но тепло: Значит, сейчас твоя задача — дожить до этого момента. Заниматься своим PERSONA, своим роком, своими сценами. И иногда приходить сюда пить саке и говорить честно. — А ты? — спросил Юта. — Ты же тоже… только что выпустил рок‑трек, и у тебя свой ад в голове. — Я привык жить с адом, — пожал плечами Тэён. — Главное — не забывать открывать окна. Он распахнул балконную дверь. В комнату скользнул прохладный воздух. — Слышишь? — спросил он. С улицы доносился шум города, далёкий гул. Где‑то внизу смеялись люди, проезжала машина по мокрому асфальту, по которому Джонни и Тэн сейчас гуляли, обсуждая свои мечты и страхи. — Мир всё ещё здесь, — тихо сказал Тэён. — И твоя жизнь — тоже. Даже если Винвин в другом часовом поясе с чужой рукой в своей для промо. Юта закрыл глаза и, неожиданно для себя, улыбнулся. Немного. — Спасибо, — сказал он. — За саке. И за то, что не говоришь «не ревнуй». — Я же не идиот, — хмыкнул Тэён. — Я знаю, кого ты выбрал. Он мягко добавил: Просто когда ты, наконец, снова его обнимешь — сделай это не из злости. А потому что скучал. Юта кивнул. Грудь всё ещё болела, но дышать стало легче. Где‑то далеко, на съёмочной площадке под искусственным дождём, Винвин повторял дубль за дублем. Между кадрами он украдкой проверял телефон — короткое сообщение так и не приходило. А здесь, в квартире, где живут люди и музыка, Юта потихоньку собирал себя заново, чтобы однажды, при личной встрече, наконец сказать всё, что не пролезало в пять минут телефонного перерыва.