Он никого не спасёт

      Джинни Уизли никто не спас. Она умирает на сыром полу Тайной Комнаты, но Гарри не жаль.       Гарри проживает свою пятнадцатую жизнь. В тринадцати из прожитых четырнадцати жизней он спасал и Джинни, и весь магический мир, чтобы умереть и начать все с самого начала. Младенцем на холодном крыльце дома номер четыре.       Умерев впервые, он встречает Смерть, что говорит ему странные слова после того, как объясняет, что его ждёт перерождение.       Значение этих слов он понимает позже, осознавая, почему Смерть даже не спрашивала, хочет ли он прожить свою жизнь вновь.       — Ты можешь прожить эту жизнь так, как тебе хочется. Тебе лишь нужно дожить до двадцати, и тогда ты станешь свободен, — Смерть отворачивается от Гарри, смотря куда-то ему за спину. Туда, где стоят две призрачные фигуры её сестёр. Когда она вновь смотрит на него, в её голосе еле слышно сожаление. — Мой дорогой наследник, это наша последняя встреча, дальше все зависит от тебя. Не мы придумали для тебя это испытание, но мы просим у тебя прощения. За все, что тебя ждет.       Смерть в последний раз смотрит на мальчишку, которому так не терпится изменить свою жизнь, спасти своих друзей, победить злодея. Для этого мальчишки со следами усталости все делится на чёрное и белое.       Этот мальчишка ещё не проклинает весь мир за свое проклятие.       Смысл слов Смерти доходит до Гарри, когда он начинает свою третью жизнь. Всю свою вторую жизнь он не находил времени на обдумывание значения сказанных ему слов. Прожив жизнь чуть более опытного гриффиндорца, сумев спасти всех своих друзей, он умирает в свои восемнадцать. Как и в прошлый раз.       Маленький Гарри не плачет, лежа рядом с Дадли, но все его тело охватывает беспокойство. Ему предстоит повторить все снова. В третий раз.       Третья жизнь не освобождает его от проклятья. Как и четвёртая, пятая.       Как и седьмая жизнь. Та самая, в которой он никого не спас. Он просто не успевает дожить.       Маленькое младенческое тело охватило отчаяние, стоило ему вновь оказаться в этом теле. Крошка плакал, задыхаясь в своих слезах, задыхаясь в собственных криках, задыхаясь в отчаяньи. А потом пришёл дядя Вернон. В этот день у него был корпоратив на работе, домой он вернулся пьяный. Ему очень не понравились крики младенца.       Через пару минут дядя убрал подушку с кукольного личика. Младенец перестал плакать. Младенец перестал дышать.       В восьмой жизни крошечные дрожащие ручки отчаянно закрывали рот своего владельца. Герой навсегда запомнил дату, когда нужно не издавать ни звука, чтобы выжить.       Остальные жизни не отличались большим разнообразием. Переход на сторону Реддла и его спасение. Работа двойного агента. Снова светлая сторона. И каждый раз спасение неблагодарного мира. А в ответ — зелёная вспышка и привычная темнота, после которой он вновь попадал в свое маленькое тельце.       В четырнадцатой жизни он решает уехать. Жить как магл и лишь издалека помогать волшебному миру. У него даже выходит. Живя в маленьком провинциальном городке, Гарри старается ни с кем не сближаться и жить тихо. Но Марк — соседский юноша, меняет его планы, влюбляя в себя.       За свои прожитые жизни Гарри успел полюбить разных людей. Но не переставал любить двоих. Первым стал Реддл, что проник к нему под кожу, не давая и шанса забыть о себе. Вторым стал Марк, фактически мальчишка по сравнению с Реддлом. Но он научил Гарри любить вновь, даря мгновения спокойствия в его жизни серого кардинала. Марк любил отчаянно и в то же время нежно. Гарри был счастлив с ним.       Гарри оставалось совсем немного для завершения своей выученной наизусть истории. Ещё пара штрихов, и к спасенным Джинни, Седрику и Сириусу присоединятся все те, кто должен был погибнуть. Снова.       Все рушится в один момент, когда Пожиратели Смерти нападают на его маленький городок. Вмиг все вокруг покрывается пламенем, раздаются крики людей и треск деревьев.       Гарри бежит с Марком, надеясь успеть добежать до границы противоаппарационного купола и спасти их. Но ему не хватает совсем немного.       Пламя продолжает танцевать на деревьях и домах, словно ничего и не случилось. Словно Марк не был придавлен обломками рухнувшего здания.       Где-то на периферии Гарри замечает кричащую Гермиону с палочкой, направленной на него. Он не вслушивается, он не сопротивляется, продолжая стоять в ожидании зелёной вспышки.       Смерть Марка обрывает что-то в Гарри, заменяя это огромной дырой в груди. Ему все равно, что с ним будет. Он потерял свой мир минуту назад, когда Марк оттолкнул его, спасая от обломков, но не успевает спасти себя.       За секунды до смерти Герой успевает увидеть сомнение на лице Гермионы. Её враг, не сопротивляясь, принял свою смерть. Неужели те, кто говорил ей о его великой силе и опасности - ошиблись.       Не могли ли они ошибиться и в чем-то ещё?

***

      А Гарри вновь перерождается на все том же крыльце, унося с собой сладко-горький запах гари и дыру в груди. У него больше нет сил спасать людей. У него больше нет сил быть Героем.       Через четыре года Гарри Поттер исчезает из дома номер четыре. По приказу Дамблдора его ищут, но не сообщают о пропаже общественности. Гарри делает это сам — отправляет небольшую записку и мешочек с монетами Скитер. Но уходит, не дожидаясь, когда грянет общественное обсуждение. Он не жалеет о своем поступке, прекрасно помня, по чьему приказу он каждый раз умирал.       Свою пятнадцатую жизнь он проживает отшельником в горах. О нем ходят слухи, как о самом молодом изготовителе волшебных палочек, что живет глубоко в лесу вместе со странным эльфом, носящим красные кроссовки.       Добби — единственный, кто помнит и знает о каждой из жизней своего хозяина и друга. Верный эльф винит себя в каждой из этих смертей, но неизменно приходит на зов, не прячась от взгляда, в котором нет гнева. Добби знает, что Гарри Поттер не винит его, но он не может перестать винить себя.       Пятнадцатая жизнь в глуши становится одной из первых спокойных жизней Гарри. Без бесконечных спешек, составлений планов спасения и страха — не успеть спасти. Только кошмары горящего города и мерещащийся запах гари рушат эту идиллию.       Гарри не следит за новостями, получая лишь обрывки от смельчаков, что решаются добраться до его дома, несмотря на слухи. Смельчаки получают свои палочки, оставляют деньги, скомканную историю о внешнем мире и неясную тоску, что поглощает бесконечная пустота в груди.       Лишь изредка, проходя мимо календаря, где-то на задворках сознания мелькают мысли.       Сегодня я не спас Джинни.       Сегодня я не спас крестного.       Сегодня я не спас Габриэль Делакур.       Сегодня я не спас Седрика.       Мысли приходят и уходят, не затрагивая ничего в душе бывшего Героя. Он столько раз их спасал, быть может, в этот раз это сделает кто-то за него?

***

      Гарри исполняется девятнадцать, когда в его душе пробуждается надежда. Сладко-горький запах гари становится слабее перед ней, а кошмары горящего города реже.       Хватает семи месяцев, чтобы она окрепла.       Хватает одного скрипа двери и голоса старшего Малфоя, чтобы она разбилась вдребезги.       — Дорогой мой друг, мы лишь посмотрим и сразу уйдем. Ты же знаешь приказ Господина, — в голосе все те же нотки превосходства и лоска, что были у Малфоя до того, как того ломала жизнь. Гарри может рассказать ему, как тот ломался из раза в раз, как не мог отвести глаз от обезображенных тел своего сына и жены. Как кричал, не способный замолчать.       — Не понимаю, зачем нам смотреть на мальчишку? Копия отца как характером, так и манерами, — Снейп тоже не выглядит сломленным. О профессоре Гарри мог рассказать ещё больше, чем о Люциусе. Намного больше, намного страшнее.       Но Гарри продолжает перебирать основы для палочек, не разбирая, что держит в руках. Он не ожидал увидеть профессора в живых. Даже когда он старался спасти всех, он не всегда успевал спасти Снейпа. Жизнь была жестока к нему. К ним обоим. А Судьба не могла вмешаться.       Быть может, в этот раз он сделал все правильно?       Дрожащие руки раскладывают все по местам, чтобы их хозяин мог выйти к своим посетителям.       Всего пять мягких шагов, и Гарри видит двух таких разных друзей, что рассматривают некоторые его работы.       — Добрый день, — его голос спокоен, даже когда два вздрогнувших волшебника приставляют свои палочки к его горлу. Страха нет ни в выражении его лица, ни в душе. Только напряженное ожидание дальнейших событий.       Малфой первый опускает свою палочку, Снейп с неохотой повторяет его действия.       — Добрый день, мистер Поттер, если я не ошибаюсь, — получив кивок, Малфой продолжает. — Мы с другом слышали, что вы делаете лучшие в мире волшебные палочки. Решили проверить слухи.       — Преувеличение, — по привычке говорит Гарри, игнорируя заинтересованный взгляд серых глаз и слегка удивленный черных. — Не думаю, что вам нужна замена вашей палочки. Она прекрасно вам подходит, — Малфой довольно улыбается, будто считает, что этот факт исключительно его заслуга. — Вам, — смотря на вмиг скривившегося Снейпа, продолжает Гарри. — Вам я бы этого не рекомендовал тем более. Редко встретишь палочку, что так идеально вам подходит.       Снейп выглядит пораженным столь неоднозначной и неожиданной похвалой, но все равно бросает ехидный взгляд на Малфоя, недовольного, что его обошли.       — Что же, тогда мы не будем задерживаться, но мы хотели бы порекомендовать вас нашему знакомому. Должно быть, вы слышали о нем, — в голосе Малфоя вновь слышны нотки самодовольства, и Гарри догадывается, о ком тот говорит.       Похоже, в этот раз борьбу выиграл Лорд. Тот, кого он называл своим врагом в одних жизнях, Повелителем в других. И очень редко просто своим. Потому что каждый раз покидать его было намного больнее, чем умирать.       Сладко-горький запах гари вновь мерещится Гарри повсюду, но он игнорирует его, оставаясь внешне спокойным.       — Я не слежу за новостями внешнего мира, поэтому мой ответ — нет, не знаю.       Аристократ выглядит удивленным, но он тут же прячет свое удивление за маской льстивого радушия.       — Что же, значит, скоро узнаете. Не волнуйтесь, вам щедро заплатят, если вы согласитесь изготовить для него палочку.       Малфой даже не говорит о варианте иного исхода событий, уводя за собой Снейпа, что в последний раз бросает на Гарри подозрительный взгляд.       Они уходят, никак не навредив Гарри, но запах гари становится только сильнее, будто предупреждая об опасности.       Гарри не кричит о несправедливости или об очередной неудаче. Он заранее не ждет, что доживет до своего следующего дня рождения. Единственное, что он делает — это проверяет наличие «Сна без сновидений», зная, что кошмары горящего города вновь будут преследовать его этой ночью. Как и все последующие.

***

      Лорд приходит через пару дней. Нет змеиной кожи или черт лица, лишь в глазах мелькает красный отблеск. Мужчина перед Гарри источает силу и холодность, из-за которой никто не смеет приблизиться, но и оставить без внимания его завораживающую красоту невозможно.       — Добрый день, мистер Поттер, — каждое его слово обманчиво спокойно, каждый жест обманчиво легок. Как змея, он изучает новую для себя территорию, готовый в любую секунду напасть. Здесь хищник только он. И если он захочет, Гарри не сможет спастись, как бы он ни старался. Это не тот сумасшедший Лорд, с которым он сражался. Но и не тот, на чьей стороне он был. Этого человека он не знает.       Впервые Гарри не знает, чего ожидать от такого Тома Реддла.       — Чем могу быть вам полезен? — голос предает Гарри, дрожа от давно забытого волнения, вызывая улыбку на красивом лице напротив.       — Мелочь. Мне всего лишь нужна волшебная палочка, что подошла бы мне, — Гарри уже хочет попросить подождать его, пока он сходит за одними из готовых, что он ещё не отправил Олливандеру на продажу, но его останавливает взгляд темных глаз. Под этим взглядом Гарри не смеет перечить, не смеет перебить, покорно замолкая. — Сколько займет её изготовление?       — Около пяти месяцев, — чуть помешкав, произносит Гарри.       Губы знакомого незнакомца вновь растягиваются в поощрительной улыбке.       — Прекрасно, мистер Поттер, приступим?

***

      Реддлу не нужно часто приходить в затерянный домик, Гарри справился бы и без его присутствия. Но тот приходит. Молча приходит и следит за движением тонких пальцев, покрытых мелкими царапинами. И так же молча уходит, что-то решив для себя.       Гарри не знает, зачем это Реддлу. Зачем ему палочка, если в его ножнах лежит Старшая палочка. Зачем он пришел именно к Гарри? И почему он не убьет, наконец, Гарри, чтобы тот больше не мучился от нескончаемых кошмаров о горящем городе и криках людей?       Реддлу любопытно. Мальчишка, что должен был убить его — сбежал ото всех в глушь. Реддлу любопытно, что творится в этой симпатичной головке, и он сдерживает в себе желание направить в него заклинание или подлить зелье. Мальчишка слишком беспечен, слишком взволнован, стоит только Реддлу появиться с тем рядом.       Реддлу слишком любопытно, почему его так тянет к этому нелепому созданию, что нервно облизывает свои губы, привлекая к ним внимание.       Гарри понимает, что между ними что-то происходит. Так было каждый раз, стоило ему позволить нечто большее, чем отношения Господина и его Вассала. Но в этот раз это чувство во много раз сильнее.       Его тянет к Реддлу до непрекращающегося зуда кожи. И даже воспоминания о Марке меркнут по сравнению с этим человеком.       А запах гари вытесняет запах дорогого одеколона.

***

      Первым их молчание прерывает Гарри. Он спрашивает осторожно о некоторых деталях, что необходимы для изготовления волшебной палочки. О чем-то помимо работы, что связывает их, заговаривает сам Том.       Постепенно их разговоры перестают быть равнодушными. Реддл остается на дольше, без насторожённости выпивая чай, что приносит Добби.       Неправильный эльф видит в двоих нечто большее, чем незнакомых друг другу людей. И дело вовсе не в прожитых жизнях Гарри. Нечто подобное было между Гарри и Марком. Но это было лишь пародией на то, что было и могло быть между этими двумя. Гарри никогда ещё не видел такого Лорда. И что-то внутри заставляло Гарри желать быть рядом, и даже воспоминания их прошлых встреч меркли рядом с этим Лордом.       Их разговоры из осторожных становятся все более смелыми. Их взгляды более понимающие. Но между ними все так же остается не сказанным ни слова о «них».       Гарри слишком страшно дать волю надежде и, умерев, встретить совершенно другого Реддла. Не этого, что заставляет забыть обо всех и обо всем.       Но Реддл все же напоминает. Упоминает людей, с которыми должен был быть знаком Гарри, если бы все происходило, как в первой его жизни.       Гарри не подает вида, что его волнуют эти люди, но в мыслях благодарит за каждого живого из них. За крестного, Люпина, Седрика, семью Уизли, Гермиону, Тонкс.       И с горечью прощается с Джинни.

***

      Гарри заканчивает работу за несколько часов до своего дня рождения. Его сердце громко стучит в груди от осознания — несколько часов, и ему исполнится двадцать. Несколько часов, и он будет свободен.       Реддл должен прийти через час. Его день рождения наступит через пять часов. Гарри и боится прихода Реддла, и в то же время хочет увидеть его как можно скорее.       Реддл может оборвать его жизнь, как только получит в свои руки законченную работу. И тогда Гарри не хватит всего несколько часов. Наверное, он даже умрёт от собственного творения — волшебной палочки, что лежит перед ним.       Он взволнован. Он никогда ещё не был так близок к своей цели.       Но в то же время он хочет увидеть Лорда. Это кажется таким же необходимым, что и воздух. И он ничего не может с этим поделать.       Том опаздывает. Остается три часа до нового дня. И надежда все больше крепнет в Гарри, когда раздается стук в дверь.       Гарри открывает с улыбкой, ожидая увидеть Лорда, но видит лишь направленный в него пистолет, что держит его первый друг.       В четырнадцатой жизни его убила Гермиона, кинув в него Аваду. В пятнадцатой жизни в него стреляет Рон на пороге его же дома.       Выстрел происходит одновременно с зеленой вспышкой, летящей в Рона. Секунда наполняется криками и болью, которые поглощает тьма, стоит телу Гарри рухнуть на деревянный пол.       Что же… шестнадцатая жизнь?

***

      В свою шестнадцатую жизнь Гарри не просыпается на холодном крыльце дома номер четыре, его будит яркий солнечный свет.       В своей шестнадцатой жизни Гарри просыпается в мягкой большой кровати в светлой комнате, ощущая тупую боль в плече.       В своей шестнадцатой жизни у Гарри взрослое тело. В своей шестнадцатой жизни?       — Глупый мальчишка, — Лорд в мгновение оказывается рядом, нависая над Гарри, сжимая его здоровое плечо. — О чем ты думал, открывая дверь и даже не проверив, кто за ней? — голос Лорда тих, но для Гарри он громче крика.       Смотря в красивое лицо Лорда, Гарри не может думать о том, что он смог дожить до двадцати. Все его мысли сосредоточены на мужчине напротив, на его глазах, в которых облегчение, гнев и недоверие бушуют, словно безумное море.       — Я думал, это вы, — голос шепчет, не в силах быть громче, но этого хватает, чтобы недоверия стало меньше во взгляде напротив.       Лорд наклоняется ближе, впиваясь в губы грубым поцелуем, раздвигая податливые губы и подчиняя себе покорный язык. Поцелуй грубый, развратный и грязный, он заставляет дрожать все тело, судорожно цепляться за сильные плечи. Туман в голове дурманит мысли, стук сердца отдается эхом по всему телу.       Поцелуй прерывается на судорожный вздох. Глаза напротив Гарри становятся темными, жадными, глазами хищника.       — Не думай, что теперь сможешь от меня уйти, Гарри, — глубокий голос пробирает до костей, забираясь в подкорку сознания.       Гарри не говорит ничего в ответ, только тянется за новым поцелуем, чувствуя улыбку на губах Лорда.       В своей пятнадцатой жизни Гарри никого не спас, но он не жалеет.