Он никого не спасёт

      Идеализация приводит к разочарованию.       Идеализация школы Хогвартс привела к тому, что многие стали закрывать глаза на некомпетентных преподавателей, нанятых Директором. Один носил с собой часть души того, кого называли злом. Другой раскидывался непростительными на уроках. И так каждый год.       Идеализация Златопуста Локонса привела к тому, что он стал пустой оболочкой. А большинство учеников Хогвартса не смогли сдать ЗОТИ.       Идеализация Дамблдора привела Гарри к гибели. А весь мир к уничтожению. И так было во многих жизнях, которые Гарри так и не дожил.       Идеализация Темного Лорда привела многих его вассалов к безумию, потери личности и смерти.       Идеализация же самого Гарри привела к тому, что люди забыли о его возрасте, встав за его хрупким силуэтом. И что это дало? Живя свою пятнадцатую жизнь, Гарри до сих пор не понимает, как люди могли видеть в худом мальчишке спасение.       Гарри прожил довольно много, чтобы понять, что в идеализации нет ничего хорошего. Он прожил довольно много, чтобы считаться стариком. Но ни разу не дожил до зрелости.       Может быть, поэтому он все ещё мыслил как подросток. А может потому, что все его существо было занято тем, чтобы вырваться из своего вечного круга перерождений.       Быть может, поэтому он и сам совершал сейчас ошибку. Идеализировал. Идеализировал того, кого в первой жизни ненавидел. Но смог понять и полюбить, проживая другие.       Смотря на спящего Тома, он прокручивал в своей голове эти мысли. Он жил вместе с Томом уже около месяца. За это время он даже успел привыкнуть ко всему, что происходило вокруг. Начиная от Пожирателей Смерти, ставших руководителями отделов министерства под руководством Министра Реддла, заканчивая Нагайной, что полюбила сворачиваться рядом с ним.       Нет, конечно, это было и в других его жизнях. Но как между ним и Пожирателями, так и между ним и Нагайной оставался образ Героя, их врага. А теперь ни этого образа, ни каких-либо предрассудков. Героем по мнению газет должен был стать Невилл. Вот только он поступил умнее, чем Гарри в свое время.       Сразу после перерождения Воландеморта Невилл пришел к нему с разговором, в ходе которого заключил сделку. Герой не вмешивается в противостояние Светлого и Темного мага, последний в свою очередь не трогает дорогих Герою людей и не пытается уничтожить мир, как хочет сделать это Дамблдор. Невилл не вернулся на следующий год в Хогвартс, уехав в другую страну с Полумной. Но в глазах Пожирателей и самого Воландеморта он остался Героем Светлой стороны.       А что Гарри? Гарри всего лишь странный сын одного из бывших членов Ордена Феникса, который почему-то сбежал от своих опекунов и поселился в глуши. Его особо не спрашивали ни о чем. Только относились разве что дружелюбнее, чем раньше. Все же не каждый день можно увидеть Темного Лорда, что улыбается из-за какого-то мальчишки.       Гарри же весь этот месяц пытается поверить в то, что все закончилось. Его бесконечная гонка с судьбой, что прописана, даже не самой сестрой Смерти, а кем-то, кому однажды стало скучно, и он решил поиграть с жизнью одного мальчишки. Но вот он здесь, в своей пятнадцатой жизни лежит рядом с Томом в одной кровати, всматриваясь в его черты лица и записывая их себе на подкорку.       Однажды один из Пожирателей сказал ему: «Лорд так изменился из-за тебя!». Но нет, Том изменился не из-за него. Он собрал свою душу и стал прежним, только потому что понял, что это нужно ему самому. Не Гарри или кому-то ещё, а ему самому. И даже то, что он подпустил к себе Гарри было только потому, что он сам этого захотел и был готов к этому. А не потому, что Гарри особенный.       Если кто и был нуждающимся, то это сам Гарри. Он цеплялся за Тома, как за спасательный круг, что когда-нибудь вытянет его из его же убеждений и мыслей. Но не сейчас. Сейчас он только и может, что, схватившись за «спасательный круг», оставаться на поверхности, пока волны все продолжают качать его на своих гребнях.       И даже так рациональная часть сознания Гарри подсказывала, что причина, по которой он видит Тома только через розовые очки, в том, что тот стал его спасителем. Тем, кто вытащил его из временной петли. Тем, кто спас от безумия и отчаяния. Тем, кто забрал его, растерянного и незнающего, что делать со своей жизнью, себе.       Отсюда и причина его идеализации Тома. Его Спасителя.       — Долго ещё будешь меня рассматривать?       Хриплый со сна голос заставляет вздрогнуть.       — Прости. Рано проснулся.       Том сонно моргает, недовольно хмурясь.       — Прекрати извиняться.       — Прост…       — Гарри.       Большая ладонь ложится на макушку, согревая своим теплом, от чего Гарри прикрывает глаза.       — Что опять взбрело в твою голову?       Вопросы. Ответы. Мысли. А ещё одно простое решение, как разрушить идеал Тома в своей голове.       — Могу рассказать тебе сегодня.       Гарри просто расскажет ему о своих пятнадцати жизнях.

***

      И он действительно это делает. Первая его жизнь похожа на сказку, только с финалом рассказчик оплошал. В конце своего рассказа Гарри поднимает на Тома глаза, но тот не смотрит на него. Только делает одно резкое движение палочкой, и стоящая рядом с окном ваза разбивается на осколки. Часть из них долетают до Гарри, но отскакивают от него. Даже в порыве гнева Том не забывает о щите для него.       Сам же Гарри забывает не только о щите, но и о существовании магии вообще. У него трясутся руки, как у наркомана, дыхание сбито, но он старается сделать вид, что ему не страшно. Не страшно от того, что его идеал и спаситель может стать его палачом. Но рушится только ещё одна ваза.       Том уходит из комнаты запираясь в другой. Через пару секунд из неё начинает слышаться грохот ломающейся мебели.       В эту ночь Гарри спит один. Только Добби заходит к нему перед сном, прося выпить успокаивающее зелье. Его большие печальные глаза следят за каждым движением хозяина. Но он ничего не говорит, молча кланяется на благодарность и растворяется в воздухе с тихим хлопком.       Они не видятся неделю. Размеры особняка позволяют это сделать. И это нормально. Тому нужно все обдумать, но понимание не дает Поттеру спокойствие. О чем и свидетельствуют исцарапанные руки. Гарри делает это неспециально, скорее неосознанно из-за переизбытка мыслей. Из-за отсутствия рядом того, в ком он так сильно нуждается.       Том приходит к нему в конце этой длинной недели со знакомой баночкой. Профессор Снейп часто наполнял такие жестянки лечебной мазью. Идеальный образ Тома несет в себе трещину усталости и недовольства.       Гарри немного трясет, пока совершенно спокойный Том, рассматривает его исцарапанные руки. А затем также молча он наносит мазь.       У Гарри в голове гул мыслей и страх остаться одному. У Тома сведенные брови и уставший взгляд.       Он не отпускает руки Гарри, когда заканчивает с его руками, продолжая греть их в своих ладонях.       — Это же ещё не все?       Тихо спрашивает он Гарри. Тот только качает головой, получая усталый вздох в ответ.       В эту ночь они спят вместе. Успокоительное зелье остается стоять нетронутым.

***

      Дальше рассказывать было легче. Том иногда комментировал что-то из рассказа Гарри.       — Какая глупость…       На рассказ об одной из вылазок трио.       — Что-то никогда не меняется.       На рассказ о спорах со Снейпом.       — Малфой-младший? Этот щенок?       На рассказ о короткой связи с Драко в одной из жизней.       — Мерлин, просить о помощи ты так и не научился, не так ли?       На рассказ об одном из жизненных испытаний.       Иногда Том запирался в той самой комнате и крушил только недавно восстановленную мебель.       Но никогда не уходил от Гарри надолго. Будто и сам понимал, насколько тот зависим от него.       Исключением стал только один раз. Когда Гарри рассказал о седьмой жизни.       Гарри не думает, что на Тома повлиял именно этот рассказ. Скорее он стал последней каплей.       Том возвращается утром. От него пахнет дымом, костяшки пальцев содраны, а на одежде видны капли крови.       Гарри не спрашивает, понимает и так, где тот был. И для этого ему даже не нужно брать в руки маггловскую газету. Он не испытывает ни отмщения, ни отвращения. Свою ненависть к Дурслям, он пережил давно, но простить так и не смог. Ему попросту безразлична их судьба. Он не жалеет об их смерти и никогда не пожалеет, но даже если бы они остались живы, он не стал бы тратить свое время на них.       В этот же день приходят Снейп и Малфой. После того как они побывали у Министра в кабинете, они останавливаются около Гарри. Профессор протягивает уже знакомую жестяную баночку.       — И что же, Гарри, вас совсем не интересует, что происходит за стенами вашей золотой клетки? — тянет гласные Малфой.       — И что там происходит?       — Крушение идеалов, — отвечает за Малфоя Снейп. — Никто, кто верил в непогрешимость его Светлейшества, не хочет верить, что тот хотел разрушить этот мир. Вот вам и весь секрет.       — Протесты, митинги, росписи стен, — загибал пальцы Малфой. — Но их все меньше. Большинство пришло к разочарованию и перестало выходить со всеми на улицы.       — Люди устали от борьбы. Сначала между Лордом и Директором. Потом с самими собой, когда после победы Лорда, оказалось, что не все то, что считали белым, действительно белое, а не все черное — черное, — Снейп устало вздыхает. — В любом случае, нам уже пора.       Они уходят быстро, оставляя Гарри со все крутящейся в голове мыслью.       Идеализация приводит к разочарованию.

***

      Этим же вечером он смазывает костяшки Тома. Этим жестом он благодарит. Этим жестом он рушит свой выстроенный в голове идеал Тома. Но разочарование не приходит. Приходит нечто другое.       То, от чего он пылко отвечает на поцелуй. То, от чего он плавится от прикосновений. То, от чего видя нависающего над собой Тома, что закрывает его от всего вокруг, он чувствует не страх, а защищенность.       — Гарри.       И от этого спирает дыхание.       — Гарри.       И от этого хочется прожить свою последнюю жизнь рядом с ним.       — Том.       И от этой улыбки желание жить вновь просыпается в его груди.

***

      Единственный раз, когда Гарри врет Тому, становится рассказ о его четырнадцатой жизни. Он рассказывает все, упуская из своего рассказа Марка. Не потому, что не хочет, чтобы Том узнал о нем. А потому что Марк — это слишком личное. Это то, что было, когда в его жизни почти не было Тома. Гарри больше не влюблен в Марка, но он им дорожит, как воспоминанием о первой любви, даже если Марк и не был ей.       В эту ночь ему снится, как Марк бежит по поляне вместе с девушкой с зелеными глазами. Они оба смеются. Они оба счастливы.       И Гарри счастлив вместе с ними.

***

      Гарри довольно долго не рассказывает Тому о своей пятнадцатой жизни.       Они просто живут. Том пропадает в Министерстве. В доме появляется ещё одна лаборатория, где уже пропадает Гарри, когда Тома нет дома, занимаясь там волшебными палочками. Иногда к нему заходит Добби, чтобы напомнить о еде. Иногда Снейп со своим тщательно скрытым любопытством. Под вечер он выходит из лаборатории под тихие ворчания Добби о забытой еде. Садясь на большой диван в гостиной, Гарри тихо переговаривается со ставшим таким ворчливым, но оставшимся таким же верным эльфом, пока Нагайна аккуратно охватывает его тело своими кольцами. Она похожа на заботливую няню, что присматривает за чужим, но таким родным детенышем.       Возвращаясь домой, Том садится рядом с Гарри. Нагайна уползает на другую сторону дивана, чтобы её место заняли руки Тома.       Гостиная наполняется негромким голосом Тома.       — Твои Уизли сотрут в пыль Отдел Невыразимцев в ближайшем будущем. Мало того, что близнецы, они ещё и неугомонные близнецы. И зачем я только их нанял?       Или       — Твоя Грейнджер доведет когда-нибудь Малфоя-младшего. До алтаря или палаты в Мунго.       Или       — Сегодня Малфой-старший чуть не лишился головы. Абраксас был умнее, но сына воспитал отвратительно.       Образ Героя так и не встает между ними. Возможно, потому что Том с самого начала знал только одного Героя — Невилла. Возможно, потому что не во всех своих жизнях Гарри был Героем, хотя и нес на себе этот крест. Точного ответа нет. Да, Гарри и не хочет об этом знать.       Единственное, что знает Гарри, это то, что Том смотрит на него так, как будто все про него понял и принял. Открыл все его тайны и секреты, но не почувствовал отвращение, даже наоборот.       Вот только сам Гарри о себе так ничего и не понял. Но он не спрашивает, он хочет понять это сам.       А пока он убирает темные волосы Тома ему за ухо, ласково целуя бывшего Темного Лорда, нынешнего Министра Магии Англии. И ощущает, как его притягивают ближе к себе.

***

      — И все же почему в глуши леса? — вопрос повисает в воздухе неожиданно, сбивая Гарри с его мыслей, но ответ был у него всегда.       — Потому что устал, — и рассказывает Тому о своей последней жизни.       Ложась спать в этот день, он не ждет ничего нового. Но во сне он вновь оказывается рядом с прекрасной Смертью, что протягивает ему руку. Гарри берется за неё совершенно спокойно, смотря на Смерть, как на старого друга.       Смерть ведет его по бесконечному светлому пространству. В дали виднеются силуэты её сестер, но они не приближаются к ним, а наоборот отдаляются. Будто бы говоря: «Пока не время, мы встретимся позже, а пока послушай то, что тебе скажет наша сестра».       И Гарри слушает.       — Те, кто все это затеял, искали вариант, как можно было бы остановить гибель твоего и множество других миров. Они посчитали, что, зациклив ваш мир вокруг одной жизни, они смогут найти выход.       — И выбрали меня.       — И выбрали тебя.       Гарри понимает, но не может принять, не может простить.       — Почему?       — Потому что Дамблдор нашел способ подчинить себе нас. Потому что из-за его идеализированного образа люди бы позволили ему уничтожить этот мир. Потому что мы не могли вмешаться, чтобы помешать ему. Потому что он мог уничтожить не только этот мир, но и другие. Вот почему.       — Но почему сейчас? Когда я ничего не сделал?       Смерть останавливается, поворачиваясь к Гарри лицом. Её изящная рука гладит его щеку.       — Потому что это оказался один из наиболее подходящих вариантов. Наследник, ты и сам знаешь, что иногда что-то может быть связано с нами, но не зависеть от нас. Так и в этот раз. Ты не вмешивался, и другие сами распределили между собой твою роль Героя. Она оказалась до того тяжела, что её хватило на многих. Вот почему.       Гарри опускает свой взгляд. Непонимание все ещё живет в нем, но он постепенно отпускает все то, что он пережил, оставляя все в не произошедшем прошлом.       — А теперь возвращайся, дорогой мой Наследник. Оставь часть своей боли здесь и возвращайся к человеку, которому отдал свое сердце. Ещё встретимся, мой дорогой Наследник. А пока, прощай.       Гарри открывает глаза в их с Томом спальне. Только начавшееся подниматься солнце заглянуло к ним в окно. Том ещё спит. И Гарри не собирается его будить.       Ему легче. Легче дышать. Легче смотреть на Тома. Легче отпускать свое прошлое и свой идеальный образ Тома. Рядом с ним тот, кого он готов любить в этой своей последней жизни, а не идеальный образ кого-то. Рядом с ним тот, кто готов любить в ответ, даже если и не прожил столько же жизней сколько он.       Гарри прижимается к своему неидеальному Тому, ощущая, как тот обнимает его в ответ, притягивая ближе.       Неидеальное сердечное биение одного из них синхронизируется с биением другого. Жизнь продолжается.