Грязная кровь черного сердца

— Ах, госпожа Шарлотта! Вы так прекрасны сегодня! К Вашему платью точно подойдут эти туфли! Шарлотта Арлеинн де Нерваль. Да, так меня зовут. Снова. Как же меня звали раньше? Я уже не помню. Я здесь так долго. Подняв голову, я встретилась взглядом с девушкой необыкновенной красоты. Это я. Горничная с натянутой улыбкой за моей спиной с парой туфель в руках, изо всех сил пытавшаяся скрыть жалкое сочувствие — Анна. «Маркиза приказала затянуть Ваш корсет сегодня туже» сейчас скажет она. — Маркиза приказала затянуть Ваш корсет сегодня туже. — вдруг произнесла девушка. Я ничего не ответила. А зачем? Все и так понятно. Снова я посмотрела в зеркало. Да, мне нравятся эти золотистые глаза и мятные, словно сахарная вата, волосы, да и вся внешность в принципе. Однако мне не нравится уготованная мне судьба. Подбородок начал подрагивать, а к горлу подкатил ком. Так хочу плакать, господи. — Боже мой, миледи! Прошу Вас, не плачьте. Мое сердце сейчас разорвется… Анна разревелась, подавая мне шелковый платочек. Зачем? Ах, я тоже плачу. Молча обнявшись с Анной, я тихо зашмыгала носом. Даже смерть меня не избавила от этого кошмара. Не знаю из-за чего мне грустнее: что выдают замуж за мужчину, старше меня на тридцать шесть лет, который после свадьбы продаст меня в другую страну в качестве материала для будущего шедевра одного психопата-художника или что позже меня найдет моя ошибка молодости, которая убьет меня в порыве гнева, до этого мучая в течении десять лет. Мурашки покрыли все мое тело. Усердно сделанный дрожащими руками Анны макияж, плод ее стараний, расплылся на моем лице. Но она меня не ругала. Она вообще меня почти не ругала. Она мне как сестра. Я безумно сильно хочу просто сбежать отсюда и жить вместе с ней, как сестры. Ведь больше никого у меня нет, кто бы действительно дорожил мной просто потому, что любит. Частый громкий звук послышался в коридоре и дверь моей комнаты с громким стуком распахнулась, ударившись о стену. Собачонка матери явилась. — Анна, что ты здесь застыла? Что это за вид на лице госпожи? Она должна была уже быть полностью готова! Все уже ждут внизу! Поторапливайся давай, оборванка! Никакой от тебя пользы! Ядовито выплюнула Элиза и вновь хлопнула дверью так, что вибрация прошлась волнами по полу. И хоть это комната ее госпожи, она относится к вещам своих господ так, будто они ей все обязаны. Хотя, наверняка, она действительно меня ни во что не ставит. Как, в принципе, и все в этом доме. Анна вытерла свои слезы рукавом платья и быстро попыталась исправить безобразие на моем лице. Честно говоря, мне все еще хотелось плакать, но я сдержалась, чтобы Анне не пришлось вновь все переделывать. Через некоторое время я была уже готова и сидела в карете. Такое ощущение, будто меня, словно товар, везут на рынок. Очень дорогой рынок. Я была зажата между своими братьями. Не могу даже в окно взглянуть, иначе на меня снова наорет младший брат, что я пялюсь на него, как безмозглая простолюдинка. — Шарлотта, ты не забыла, как должна будешь сегодня себя вести? — вдруг мое сердце пропустил удар от мерзкого голоса. — Да, матушка. Я буду молчать весь вечер и улыбаться. — кивнула я головой и уставилась в пол, теребя попавшую под руку рюшку платья. — Если бы могла так себя вести было бы намного быстрее тебя кому-то продать. Бесполезная сестренка. Как бы я хотела, чтобы они все пропали из моей жизни. Лошади фыркнули и извозчик что-то крикнул. Я не слушала, что происходит вокруг. У меня нет желания что-то отвечать старшему брату. Все равно я скоро их не увижу. Да и он должен в скором времени умереть. Поэтому без разницы. Под руку пришлось вести меня моему отцу, который за все время не вымолвил ни слова. Ему, как и всей этой семейке, одно мое присутствие вызывает лишь отвращение. К счастью, это взаимно. Поэтому я решила так же не обращать на него внимания. — Добро пожаловать! Проходите, пожалуйста! — сказал усатый мужчина в строгом костюме, после того, как завидел все семейство с мятными волосами. Конечно, нашу семью тяжело было не отличить от остальных: далеко не у каждого был такой цвет волос. Родители и братья на людях относились ко мне так, будто я была самым драгоценным ребенком семье. Ха-ха, скажите это моим синякам на ногах, прикрытым длинным платьем и усердно замазанным толстым слоем пудры! — Ах, а это наша дочь — Шарлотта —отрада для глаз! Лотта, дорогая, подойди сюда, поздоровайся с маркизой Лафален! Ты же помнишь ту чудесную шкатулку из золота и сапфира, которую тебе подарила маркиза на твое совершеннолетие? Я попыталась максимально мило улыбнуться и повысить голос на пару тонов, входя в образ феи, который так любила демонстрировать моя мать на людях. — Конечно, как же я могла забыть? Спасибо Вам большое, маркиза. Золотая шкатулка с сапфирами. Конечно, я ее запомнила только из-за того, что этот подарок единственный из всех продержался в моей комнате в течении двух недель. И, как всегда, он потом достался моей матери. Шарлотте же ничего не нужно, и все, что мне надо — иногда есть и в чем-то ходить. И то это не мое — это все мне дали родители «в пользование». Все время я могла лишь слышать в свой адрес «красавица», «лесная фея», «фарфоровая куколка» и «завидная невеста». Надоело. Хуже всего то, что это не конец. По курсу появился пузатый низкий мужчина в преклонном возрасте и поспешил к нам. — Ах, герцог Марлесьен! Мы хотели сразу с Вами поздороваться, но Вы были заняты. Мы решили Вас не беспокоить и подойти позже. Это честь, что Вы пришли к нам первыми! Вдруг тяжелая рука с глухим стуком ударила мне по спине, заставляя меня согнуться для приветствия. Спасибо, брат, прямо по костям ударил. Теперь у меня вечером будет красоваться новый синяк на пол спины. — Что Вы-что Вы, маркиза Нерваль! Не стоит обращаться ко мне столь формально, мы же скоро породнимся. Ох, а вот и моя невеста. Лотта, дорогая, ты как всегда красива! Потные толстые руки небрежно схватили мою кисть и толстые губы коснулись моей коже. Фу, отвратительно. Надеюсь, что это отмоется. Или я действительно отсеку себе эту руку. Я натянула улыбку и склонила голову, пытаясь сдержать порывы желудка. — Ах, это честь, герцог! Насчет свадьбы, можно ли нам с Вами кое-что обсудить?.. — Эй, ты. — вдруг тихо послышалось над моим ухом, когда я наконец-то пришла в себя и старики отошли от нас на большое расстояние. Это был старший братец. — Скройся с глаз долой и сиди в уголке с дамами. Попытайся им понравиться. Постарайся хотя бы так быть полезной нашей семье. Если ты что-нибудь выкинешь, лишишься еды на неделю. Все поняла? — Да, юный герцог. — мои губы слабо шевелнулись и грубая рука снова меня толкнула. Ноги были ватными, я чувствовала, как задыхаюсь от этого тугого корсета и душащего запаха надухаренных знатных дам. Если я пробуду здесь еще хоть пять минут, я точно потеряю сознание. Я не смогла дойти до этих женщин и упала на диван неподалеку, тяжело дыша. В сердцах я проклинала создателя этой ужасной вещи, как корсет. И родителей. Они даже не удосужились дать мне сегодня хотя бы кусочек хлеба, хотя знали, что запихнут в корсет от которого я могу потерять сознание. Неужели им настолько на меня плевать? Или они хотели, чтобы я выглядела слабой и хрупкой аристократкой в глазах высшего общества? Или я должна была свалиться герцогу Марлесьен прямо в руки? Даже думать не хочу об этом. Краем глаза я уловила что-то странное. Это точно не бредни? Не может быть… Она разве была здесь раньше? Это точно не может быть ошибкой! Пытаясь вглядеться мутными глазами в толпу я все-таки разглядела ее. Герцогиня Эвери Ламер! Ее статная фигура и строгое темно-фиолетовое платье бросались в глаза среди всех остальных, что были одеты в яркие пышные платья всех цветов радуги. Вдруг она изящно склонила голову и удалилась из зала. Нет-нет, я не должна ее упустить! Может быть, она станет моим ключом к спасению! Прошу Вас, герцогиня Ламер, остановитесь! Боже мой, я бегу изо всех сил, не разбирая дороги. Ах, больно! Я врезалась? — Леди? Ох, Боже мой, леди Навьер, Вы в порядке? — вдруг издался испуганный голос, и аккуратные руки подхватили меня. Я дрожащими руками смогла лишь беспардонно схватится за рукава ее платья. — …Я… Знаю о «Синей птице»… Спасите… — в глазах мутнело и единственное, что я увидела перед тем, как потерять сознание, изменившееся лицо герцогини Ламер. Оно больше не выражало испуг. Нет, оно изначально был наигранным. Оно было… Злым? Нет, от него бросало в дрожь. Это что-то другое. Я будто увидела глаза человека, что хочет задушить меня прямо на месте, невзирая на присутствие чужих ушей и глаз. …Моя спасительная веревка оказалась гнилой? Я вновь умру?