Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История шестая.

Участок был безмолвен. Так рано здесь никто не собирался. Только дежурный Вася Молотов, который сменял Маслова, старательно гипнотизировал взглядом телефон, желая, чтобы и в его смену что-нибудь произошло. Как назло, ночь была спокойной и никто даже не устроил пьяную драку, поэтому Василий полагал, что его дежурство прошло зря. Трегубов выписал пропуск сестре и Ребушинскому, и они (к великому Юриному удивлению, поскольку тот знал, какого это — заставить его сестру утром встать с постели) появились на пороге спустя парку минут, не дав им с Машей даже до кабинета дойти. Трегубов неожиданно почувствовал, что он вовсе не цивилизованный мужчина двадцать первого века, а вполне себе представитель пещерных людей, потому что ему захотелось бить копытом и пускать дум из ноздрей при виде Игоря и Юли, которые явно выказывали друг другу большую степень близости, чем вчера. Ожидать от себя (кстати сказать, поведшего себя по отношению к Маше точь-в-точь, как и Ребушинский к его сестре) такого Трегубов не мог, поэтому впал в некоторую задумчивость и молчал всё время, пока они все шли до кабинета. Единственный, кто не выказывал смущения и неловкости, был Артемис, который так был рад видеть Машу, что стал прыгать на месте, коротко взлаивая и крутясь вокруг себя, а потом облизал девушку со всех сторон, когда она взяла его на руки. Юля же будто вернулась в то время, когда ей было шестнадцать лет и брат отгонял от неё навязчивых кавалеров. Только вот в этот раз ей совсем не хотелось, чтобы Ребушинский был изгнан из её поля зрения, а совсем наоборот. Сам журналист, который вчера не ожидал от самого себя такой прыти, ни разу еще не был в такой ситуации, когда он должен активно общаться с братом женщины, с которой вчера провел ночь, к тому же в присутствии вышеуказанной дамы и девушки этого брата. Смахивало на плохую оперетту. Но из песни слов не выкинешь — разговор заводить было нужно, как ни крути. — Мы… ммммм… — всё же неловко начал он. — Мы вчера выяснили еще одну любопытную деталь. — Да? — резче, чем собирался, спросил Трегубов. — Вы и это вчера успели? Спросил и тут же пожалел. Ну что он в бутылку-то лезет? Они что, маленькие? Или он имеет какое-то право указывать сестре, с кем вступать в какие бы то ни было отношения? Внутри он чувствовал, что с тех пор, как Юля вернулась домой, он снова стал относиться к ней покровительственно, как будто к младшей и неразумной сестренке. Поначалу Юлию это даже радовало, он видел, что ей нужно было это ощущение — что она под защитой, что есть большой и умный старший брат, который придет и все решит. Сейчас же это было лишним. Он не имел право так себя вести. — Юра! — хором возмутились Маша и Юля. Артемис тявкнул за компанию. — Да! Да, успели! — вдруг воскликнул Ребушинский, сдернув очки с носа и встав в позу Ленина на броневике. Только красной ленточки в петлице не хватало. — Мы всё успели вчера! И, если уж мы затронули эту тему, то давайте сразу поставим все точки над «и». Я вашу сестру, Юрий Николаевич, не обижу, можете не волноваться! Она прекрасная девушка и очень хороший человек! И намерения у меня самые что ни на есть серьезные! Так что оставьте ваш тон! Юля слушала Игоря, открыв рот. Не то чтобы она ждала чего-то подобного, да вообще хоть чего-то от человека, с которым была знакома не так давно, но любая, поверьте, любая женщина желает услышать такую речь, особенно в моменты душевного раздрая и общей неуверенности в целом. Серьезные намерения! Хороший человек! Не собирается обижать! Юра вдруг увидел, как Юлька стала выше ростом, расправила плечи, в секунду расцвела и стала сиять посреди его покрашенного синей казенной краской кабинета, как недавно ограненный алмаз. Такого он не видел никогда. Увидел и понял, что не имеет права лезть в то, что делает его сестру такой счастливой. — Я прошу прощения, — с легкостью сказал Трегубов. Он действительно был виноват и должен был извиниться. — Меня занесло не туда! Так что вы хотели мне рассказать? — перевел он разговор на другую тему, чувствуя себя до дикости неловко. — Извинения принимаются, — с достоинством произнес Ребушинский и вернул очки на положенное им место. — Собственно, вчера я лишь получил подтверждение тому, о чем я догадался после того, как Мария Яковлевна рассказала мне всю историю целиком, когда жила эту неделю в моей квартире. Он запнулся, потому что брат и сестра Трегубовы одновременно изумленно посмотрели на него, а потом на Машу. — Ты жила у Ребушинского?! — возмущенно воскликнул Юра. Маша подняла брови и прижала Артемиса крепче. Судя по словам Юрия и пламенному взгляду его сестры, никому из них данных факт не пришелся по душе.