Rendez-vous

Множество прожитых мною лет легли на плечи тяжким грузом. Я пролил литры крови в жестоких битвах и слёз над могилами друзей и незнакомцев. Повстречав сотни людей и распрощавшись с тысячами, наблюдая одно и то же из раза в раз. Я разучился удивляться, желать, видеть. Я не знал и не хотел знать ничего более. И когда всё, к чему я должен был быть готов, миновало, я всё же оказался застигнут врасплох.

***

— Великий мастер Е Байи, — пропел, как по нотам, обманчиво ласковый голос за моей спиной, — поделитесь со мной знанием, я вас прошу. Я бесшумно обернулся и наконец увидел скрываемый тенью ночи силуэт. Высокий и стройный, облачённый в тёмные одежды, он стоял недвижимой фигурой и был надёжно спрятан густотой воздуха. На возведённом в центре комнаты, словно алтарь, столе, расплавившись за вечер, тлела тонкая свеча. Её лучи хаотично мелькали, и видеть можно было лишь то, чего им удалось коснуться. Я чувствовал опасность, исходящую от моего запоздалого гостя, и сосредоточился на чувствах собственного тела, силясь разгадать цель его визита. Как ни старался я сквозь полумрак разобрать очертаний, одинокая свеча горела, и её саднящий горло дымок поглощал весь скудный свет. Мне приходилось щурить уставшие глаза, беспомощно оглядываясь вокруг, пока солёная влага скапливалась в уголках. Никогда прежде смертный не заглядывал ко мне на огонёк в такой час, ещё и с просьбой, скрываясь в тени, обращаясь ко мне с дерзким почтением. — Приёмные часы великого учителя Е Байи заканчиваются с заходом солнца, — я отступил ближе к столу, где пока ещё сверкала частичка света. — Хотя, полагаю, более уместно сейчас будет осведомить вас, во сколько они начинаются. — Я не хотел отвлекать вас в столь поздний час, — силуэт шелохнулся и словно бы приблизился, но лучам упорно не хватало сил дотянуться до него. — Однако в размышлениях наблюдая луну этим вечером, я боялся, что, не навести вас сейчас, меня не хватит даже на одни сутки. Сердце, чудом не терявшее ритма столькие годы, часто стучало в голове и мешало думать. А мне стоило предпринять хоть что-то, ведь гость явно не собирался покидать мою обитель и спустя время мог начать приближаться ко мне. Язычок пламени качнулся от неощутимого порыва ветра. Этот человек был опасен. Крайне опасен и определённо безумен. Оставалось лишь гадать, насколько, и как это связано со мной. — Ничем не могу помочь, уважаемый незнакомец. Чужой разум не поможет взрастить собственного. — Напрасно вы острите, это не огорчает меня… — фигура начала двигаться, звук шагов разлетелся по комнате, ударяясь о стены. Я положил пока раскрытую ладонь на ножны своего оружия, отчетливо чувствуя неровность холодной кожи футляра, — Лишь больше путает и сводит с ума, — луч света коснулся острой линии подбородка человека. Я не мог позволить себе говорить, глаза напротив удерживали меня и запрещали не тонуть в них. Тонкие черты лица удивительной красоты. Ни пошлой, ни пропорциональной до миллиметров. Нечеловеческой красоты, которую можно сравнить, пожалуй, с красотой тумана над водной гладью в особенно пасмурные дни. Не удавалось мне понять источник этой притягательности, но, невольно вглядываясь в чужое лицо, я перестал отсчитывать секунды своей жизни. Даже бессмертные считают свои дни. И когда тиканье моей жизненной стрелки заглушилось стуком сердца в груди, я словно умер и родился, выдыхая этот спёртый горячий воздух, сжигающий лёгкие безвозвратно. — Приятно с вами познакомиться лично, господин Е Байи, — мужчина улыбнулся губами, но глаза продолжали съедать во мне душу. — Меня зовут Се Ван, я... — Вы король скорпионов, господин Сецзелюбо. И вновь одобрительная улыбка коснулась слишком ярких для мужчины губ моего палача.