Название в разработке

— Ну ты же понимаешь, что это не может продолжаться вечно! Я плюнул и растоптал окурок сигареты. Виктор смотрел на меня пронзительным взглядом, казалось, что он способен просверлить дыру в моём черепе. — Ты не спишь уже третьи сутки. Не стоит оно того, понимаешь, не стоит! - продолжал Виктор. - Вот на кой оно тебе сдалось? Мы дружим с детства. Он был младше меня, но с малых лет был не по годам серьёзен. Его нельзя было назвать занудой или ботаником, нет, просто он был осознаннее всех ребят во дворе, вместе взятых. Назвать его "Витя" или как-то по-другому язык не поворачивался. — Я понял. Спасибо за заботу, Виктор. Ну, бывай. Не дожидаясь ответа, я развернулся и зашагал в сторону дома. Старые пятиэтажки хмуро смотрели на меня сверху вниз, подмигивая аляпистыми шторами на окнах. Я спешил к сестре: она, наверное, уже вернулась со школы. С недавних пор мы остались с ней вдвоём в большой родительской квартире. Отец погиб на работе в результате несчастного случая, а маму вскоре разбил инфаркт. Они были вместе со школьной скамьи, и её сердце просто не выдержало потери. Чтобы чтобы взять опеку над сестрой, я устроился разнорабочим на стройку, которой заведовал папин хороший друг. Он же помог нам с похоронами. Давно немытый подъезд встретил меня мерзким скрипом входной двери. Я поднялся по лестнице, и, первый раз за много лет, остановился перед дверью перевести дух. Дома меня уже ждала Саша: когда я зашёл в квартиру, она что-то деловито стряпала на кухне. — Саш, я дома. Она не ответила мне. Возможно, не услышала, или же просто не захотела. Я зашёл в ванную и взглянул на себя. Впалые щёки, синяки под глазами, тусклый взгляд - по отражению и не скажешь, что перед зеркалом стоит девятнадцатилетний парень. Пятидневная щетина топорщилась во все стороны, будто пытаясь спрятать мои сильно выделяющиеся скулы. Я прошёл на кухню, ведомый приятным запахом горохового супа. Саша обернулась и улыбнулась мне. — Сегодня в магазине продавали копчёности с хорошей скидкой, видимо, скоро испортятся. Я увидела и подумала, что было бы неплохо приготовить что-то для тебя. Она всегда росла похожей на маму. Пыталась заботиться обо мне, хотя я был уверен, что ей сейчас даже тяжелее, чем мне. В пятнадцать лет потерять обоих родителей и не сойти с ума... Благо, у меня получилось стать её опекуном, но ради этого мне пришлось устроиться на работу. Сейчас на стройке завал: недавно завезли новые стройматериалы, и я две ночи работал до самого утра. К счастью, в универе в эти дни не было практических занятий, и я благополучно поспал на лекциях. Дрон пообещал мне сделать копии конспектов, и я уже предвкушал долгий сон до завтрашнего практикума по биохимии. — Как дела в школе? У вас учительница по истории поменялась, я в чате видел. Ирина Владимировна, вроде. Она тебе понравилась? — Да, она хорошая. Сегодня рассказывала нам про Октябрьскую Революцию. Коля и Матвей опоздали на урок, а Ирина Владимировна только улыбнулась и сказала им садиться на свои места, - Саша посмотрела на меня, а на её лице играли солнечные зайчики, отражающиеся от детской площадки во дворе. - Я думаю, тебе надо выспаться сегодня. Поешь и ложись, я не буду сильно шуметь. Я почувствовал накатившую усталость и зевнул. Саша поставила на стол тарелки с супом и пристроилась рядом со мной. Мы обедали молча. — Завтра должны прийти люди из опеки. Во сколько ты закончишь учебу? Саша задумалась и посмотрела на потолок. — Я думаю, что к двум уже буду дома. Они ходят к нам, потому что думают, что ты плохо меня воспитываешь? — Понимаешь, Саш, они обязаны проверять всех детей, оказавшихся под опекой. Иногда дети попадают в плохие условия, или опекуны оказываются не готовы к воспитанию детей. Хорошо, что тебя уже не надо воспитывать. Я улыбнулся и посмотрел на неё. Она надула губки, но лишь на мгновение, и тоже улыбнулась мне. Я любовался её золотистыми волосами, струящимися в солнечных лучах. — Марк, я знаю, как ты ради меня стараешься. Но, пожалуйста, береги себя. Не стоит убиваться ради лишней сотни рублей. — Хорошо, Саш.