Рабство по собственной воле

Мое имя - Риото, 16 лет. Точной своей внешности, к сожалению, я не помню, т.к. из-за многочисленных побоев в области головы, память дала сбой. Благо, что хоть имя не забыл. Единственное, что запомнилось мне во мне, так это глаза. Правый - голубой, а левый - карий. Говорят, что разноцветность глаз, это отголоски прошлых жизней... В одной - я был голубоглазым, а в другой - кареглазым, и что-то произошло в промежутке между этими жизнями, что теперь мои глаза такие разные. Так же в моей деревне поговаривали, что мать имела связь с Дьяволом, ведь его изображали с одним голубым глазом и одним черным. Но это все суеверия, я считаю, что просто... просто так сложилось. Вот, я слышу как в помещение кто-то заходит. Слух улавливает тяжелые шаги, неумолимо приближающиеся именно ко мне. Я кожей чувствовал, что пришли за мной. И не ошибся - рука вошедшего, огромная и сильная, подняла меня в воздух за ворот старой порванной рубахи трех недельной давности. Смрадное дыхание человека (или не человека), обожгло лицо и я закашлялся. Как же у него воняет изо рта! На моей шее что-то тихо щелкнуло... Мой ошейник. Давно не ощущал твердость и грубость его материала на коже. "Надзиратель" бросил меня на пол, именно бросил, я упал на спину и больно ударился копчиком о шершавую поверхность. Он резко дернул за поводок, не давая возможности встать с каменного пола, и потащил, не думая о том, что кожа на пояснице мальчишки-раба нещадно сдирается. Хотя, ему и не позволено думать о жалости, не зря же этот человек работает в таком месте. Любой бы уже пожалел наших местных "мучеников", но для такой работенки слабохарактерных не берут, что очень правильно. На самом деле, мне было ужасно больно, но сказать об этом я не смел, просто заплакал от безысходности. Слезы впитывались в повязку, от чего та быстро намокла. Грудная клетка содрогнулась и я шмыгнул носом, от ощущения того, что каменная рельефная кладь тюрьмы добралась до мяса... - Не ной, скоро придем. - Говорящий одернул поводок и пошел быстрее. Вскоре, поверхность пола сменилась. Теперь в мои кровоточащие раны впивались маленькие песчинки. Поясницу пронзила боль и жжение. - Три минуты, пацан. - Голос у человека был более чем грубый и хриплый. По тембру и высоте произносимых звуков я составил в воображении автопортрет мужчины, который представлялся мне высоким, широким "шкафом", мордастым (а хотя, тут все на одно лицо), с маленькими светлыми глазами и тонким носом. Он не внушал мне никакого доверия, судя по воображаемому образу, как и все люди на Земле. - Он точно здоровый? - Поинтересовался какой-то посторонний мужской голос у моего "надзирателя". - Да, самый здоровый, симпатичный и целый. - У него раны на спине. Сам за них перед начальством ответишь. Загружай. - Через секунду я почувствовал, как меня поднимают и тут же закидывают в багажник, перед этим сняв ошейник с шеи. Ну вот, снова эти переезды, так надоело. Я уже привык к этой тюрьме, к крикам, воплям, молитвам. Самых замызганных и грязных парней охрана забирала себе в комнату, думаю, не нужно объяснять, что с ними делали там, а охранников у нас было довольно много. Во время еды нам открывали глаза и можно было увидеть этих несчастных, запуганных. Хорошо, что я не попадал под такое, так как числился как "редкий экземпляр", не каждый день привозят рабов с такими необычными глазами. Я видел с какой злобой на меня смотрят остальные "товарищи по несчастью", но сделать ничего не мог, да и не хотел я, чтобы со мной обращались так же. Однажды к нам привезли белого мальчика, он выглядел как сын Снежной королевы: белоснежные волосы, голубые глаза, белые ресницы и брови, но быстро стал для охраны любимой игрушкой. Он продержался около двух дней у них в комнате, а после - его вынесли завернутого в окровавленную простыню. Как потом объяснил местный врач - альбиносов не очень любят и покупают на аукционах, поэтому он не попал в число так называемых счастливчиков, как я. Ох, сколько же ужасов я видел, сколько слез, крови, сломленных взглядов со всех сторон. От воспоминаний и запомнившихся криков людей, звенящих в ушах, а так же под шум мотора, я уснул. Стало так хорошо и спокойно... Сон - единственное успокоение в этом мире для меня, ведь там нет боли и страданий, конечно, от кошмаров никто не застрахован, но все же это лучше, чем кошмары наяву. Мне нужно поспать. Раны на спине ноют и чешутся, руки связаны, как и ноги. Мне нужен сон, нужно отвлечься от всего и просто... просто отдохнуть, ведь такую возможность нельзя упускать, потом времени может не быть.