Рабство по собственной воле

Оделся я быстро и после этого стал тщательно осматривать свою комнату. Ни одной пылинки! Я провел рукой по всем рамам картин и не обнаружил загрязнений, что показалось мне странным, ибо горничных в доме я не увидел. Подойдя к окну, в которое ярко светили лучи заходящего за горизонт солнца, я с замиранием сердца уставился на распростертый передо мной сад. Такой красивый, что, по моему, даже мои легкие прекратили "работать"... Хотелось бы прогуляться по этой утопии, отдохнуть, обдумать все хорошенько и решить для себя - что в этой жизни поможет мне... Жить. Сад - это именно то место, пригодное для уединения, которое навевает лишь позитивные мысли. - Риото, пойдем есть. - Я не услышал, как в комнату вошел Господин, по этому вздрогнул от неожиданности и повернулся. - Что, сад понравился, да? - Масао встал рядом со мной и, прищурившись от яркого света, вздохнул. - Ему лет больше, чем мне... Еще мой прапрадед посадил сюда маленькую веточку яблони, вон там. - Длинный тонкий палец указал куда то влево, за направлением проследили мои глаза и увидели огромное, толстое дерево, которому действительно по виду было века 2 точно. Дерево, окруженное стальным забором, раскинуло свои ветви примерно метра на 4, не меньше. Оно находилось прямо посреди сада и удивляло своей ветхостью. Люблю старые вещицы, способные передаваться через поколения, это прекрасно, думаю. - Я могу провести тебе экскурсию, но сначала, нужно поесть. - Я не хочу есть. - Ну, это слышно по звуку умирающего кита из твоего желудка. - Я погладил свой живот рукой и смутился. Вообще, откуда он знает, какие звуки издает кит, когда умирает?! Делать было нечего, я действительно очень хотел есть, о чем явно давало понять стонущее и умирающее внутри меня млекопитающее... Масао шел впереди, а я семенил сзади и следил за тем, как качается из стороны в сторону его восхитительная фигура, облаченная в клетчатый махровый халат расцветки синих и бежевых квадратов. - Эй, не отставай! Уверен, Ючи приготовил прекрасный ужин. - С одной стороны, его улыбка так притягивает, поднимает настроение и вообще... Она прекрасна, но если посмотреть с другого угла - этот человек убийца. Он убивал, и, судя по всему, не раз. Какой парадокс. Спустившись на первый этаж, где порхала служанка Дори, протирая стоящие в углах зала статуи Ангелов, мы свернули на кухню. Там, пройдя мимо блестящей плиты и длинного стола, заваленного овощами, досками и кастрюлями, Масао открыл передо мной дверь, в цвет стены, которую я не заметил, когда шел с Акиро вызволять Нэо из подвала. За дверью таилась довольно большая комната... Зал. Обеденный зал, залитый тускловатым светом небольшой люстры, под которой стоял длинный стол из темного дерева с уже расставленными приборами на две персоны. Оглядевшись, я понял, что Масао любит изобразительное искусство, так как на каждой из четырех стен висело минимум по 4 картины разных размеров с натюрмортами и красивыми пейзажами. - Присаживайся. - Пригласил Масао, садясь во главе стола. - Сейчас подождем всех остальных. - Через 20 минут ожидания, в зал все таки вошел некий парень в поварской форме, несущий в одной руке - большой поднос с запеченным мясом, в другой - солонку и салфетки. Увидев меня, парень нахмурился. - Кто это, Господин? - Знакомьтесь Риото-Ючи, Ючи-Риото. - А почему он не со всеми остальными ест, а с вами? - Черт! - Стукнул себя по лбу Масао. - Я забыл, что остальные решили есть отдельно от нас с тобой... Ну да ладно, Ючи, сегодня я хочу побыть наедине с нашим новым членом семьи. - По миловидному бледному лицу паренька стало ясно - это ненависть с первого взгляда. Но я-то что сделаю? Мне плевать, на то, как относятся ко мне жители этого дома. Ючи подошел к столу и резко поставил на стол поднос с мясом, солонку и салфетки. Взгляд его голубых глаз пронизывал меня на сквозь. Я, в свою очередь, осматривал внешность поваренка: из под колпака небрежно вывалились несколько черных, как смоль, прядей волос. Скулы почти не заметны, тонкие губы, вздернутый нос и малое количество веснушек на нем. Довольно милый мальчик, только вот с ним мне не подружиться никогда. По глазам вижу - он влюблен в Господина и не отстанет от меня просто так. - Приятного всем аппетита. - Сквозь зубы прошипел Ючи и вышел прочь, оставив внутри меня неприятный осадок от знакомства. Так получилось, что я не очень "дружил" с правилами этикета и не знал, как принимают пищу богатые, влиятельные люди, по этому я следил за действиями Масао и повторял все точно за ним. - Вы были женаты, Господин? - Мой голос в полу пустом зале прозвучал как гром небесный. - Как узнал? - Мужчина положил вилку на край тарелки и вытер губы салфеткой. - Ваш цвет кожи на руках - светло бронзовый, но на безымянном пальце остался бледный след от обручального кольца. Судя по всему, после развода вы отправились отдыхать в страну, где солнце светит круглый год, да и развод, полагаю, не так давно закончился... Знаете, когда мы с Акиро забирали из подвала Нэо, я успел заметить большие коробки с женскими нарядами, на полке у потолка. Там же висело прелестное свадебное платье, пожелтевшее от сырости в помещении. - Хм, ты угадал все. Я был женат, на прелестной даме. Мы были с ней счастливы ровно 3 месяца. - Зеленые глаза были устремлены на одну из картин на противоположной стене, а в голосе прослушивались нотки грусти. - Что же случилось? - Тантриель умерла в расцвете сил от хронической астмы. - Я чуть было не подавился куском говядины от услышанного. Ну вот, расстроил Хозяина. Только мне везет на такие разговоры. - Простите меня. - На сей раз я действительно чувствовал себя виноватым, впервые за долгие недели заключения. - Да ничего страшного. - Улыбнулся мужчина. - Тантриель любила рисовать. Все картины, которые ты видел нарисованы ее руками. Как нибудь я покажу тебе ее последнюю работу. Думаю, она тебе понравится. Масао с такой любовью и горечью говорил о своей умершей жене, что мне стало не по себе. Все таки сейчас, в данный момент, его доброта превосходит жестокость. По крайней мере, за последний час я не услышал ни слова об убийствах своих врагов и недоброжелателей. Удивительно то, что в доме не оказалось ни одной фотографии возлюбленной Господина, а ее наряды и тем более свадебное платье, хранились в грязном подвале, где обычно складывают ненужный хлам. Видимо, любовь Масао к Тантриель не была такой возвышенной, как звучит горечь от потери в его голосе.