Несмотря на...

***

Когда пары на сегодня завершились, а всевозможные лекции были исчерпаны, Тигнари в спокойной обстановке сидел за столом в собственной аудитории, проверяя некоторые письменные задания. Атмосфера, царившая вокруг, была более чем уютной: на белоснежном высоком подоконнике (без единой пылинки, ибо Тигнари очень трепетно относился к соблюдению чистоты и порядка как в доме, так и на рабочем месте) стояли горшки самых разных размеров, от маленького до большого, в которых компактно расположились некоторые виды домашних растений: небольшая Пальма, незацвёвший Гибискус, салатовая Сансевиерия, да парочка мелких кактусов, украшавших не только подоконник, но и стол Тигнари. На стенах же висели плакаты с именами и датами жизни учёных, сделавших какой-либо важный вклад в развитие биологии или химии; с видами мхов, грибов, цветов, а так же на стенах покоились различные цветные фотографиии мелких бактерий, амфибий, рыб, моллюсков и прочих ракообразных. В кабинете было всегда проветрено и свежо. Новоиспечённый преподаватель тщательно следил за своими растениями, поливал и опрыскивал их тогда, когда это требуется, не пропуская при этом ни дня. Даже если он сильно устал после тяжёлого рабочего дня, он никогда не оставит своих «подопечных» без должного ухода. Тигнари всю жизнь интересовала природа жизни животных и растений. А как иначе? Когда он был ещё юнцом, он читал познавательные энциклопедии и научные справочники, ездил на экспедиции со своими родителями-исследователями, пока его ровесники резвились во дворе и пинали мяч в футбольные врата. Ему попросту привили любовь ко всему живому ещё в детстве, на что сам Тигнари, в прочем-то, и не жаловался. Он был крайне благодарен своим любящим родителям за должное воспитание и драгоценные знания, даруемые ему просто так. В конце-концов, именно благодаря старшим Тигнари вышел таким, какой он есть — со всеми возможными недостатками, плюсами и минусами, но вышел-то хоть человечным. Его никогда не тянуло к «запретному сладкому плоду, разок лишь вкусив который, в дальнейшем захочется ещё больше», нет. Он был простым молодым парнем, общительным и добрым. Тигнари видел и сам чертил для себя границы дозволенного. Наверное поэтому к нему так все тянулись. Порой, конечно, проскакивала в нём твёрдолобость, как и у его матери, но разве это было минусом? Благодаря своему упорству и порядочности, благодаря силе воли и духа, Тигнари не боялся сложностей, не обходил их стороной; он мог с честью отстоять своё мнение, не боясь осуждения; он научился быть терпеливым, сдержанным в обществе, научился и проблемы решать почти сразу, ну, по мере их возникновения. Только вот с одной никак справиться не мог. Маленькой такой. С пепельно-белыми, почти седыми волосами, спадающими каскадом с широких мускулистых плеч, спрятанных за слоями студенческой мантии. И эта «проблемка» всегда глазела на него неотрывно своими кроваво-янтарными глазами так, что Тигнари казалось, будто ещё хоть одна лишняя секунда под этим неморгающим упрямым взором, и на месте него не останется ничего, кроме жалкой кучки пепла. Да и «проблемка» эта напомнила о себе совершенно случайно...

***

Тигнари сидел на мягком стуле, размеренно качая своим длинным и пушистым хвостом, неторопливо проверяя всё больше работ. На столе учителя идиллия, такая же, как во всём остальном пространстве аудитории явно не царила: бумажки то тут, то там. Благо, они хоть рассортированы были по стопочкам (по принципу «проверенные туда, а оставшиеся — сюда»). Бо́льшая часть ученических работ была проверена, оставалось лишь немного поднажать до финишной прямой и можно будет идти домой. Как раз на улице стало заметно темнеть — закат стремительно алел, а облака глущались небольшими кучками вслед за утопающим в этой розово-золотой красоте неба солнцем. Тигнари как раз гордо ставил оценку «9/12», когда пришла очередь другого листа с заданиями тестового характера. Работа была не подписана, на что преподаватель хмыкнул себе под нос и решил отложить этот лист на край стола после проверки, чтобы завтра уже спросить, кому же она принадлежит. Но, по всей видимости, это не понадобится. Тигнари бегло прошёлся своими глазами по тексту заданий. На удивление, этот неизвестный студент справился на высший балл! Парень вновь хмыкнул, на этот раз удовлетворённо, поскольку это была первая работа, написанная так хорошо. Макнув металлическое перо в чернила, Тигнари каллиграфическим почерком вывел «12/12» и перевернул листок, чтобы отложить его подальше, как вдруг взгляд его болотистых глаз зацепился за непонятные росчерки, сделанные явно в некой спешке — где-то даже была небольшая, но размазанная чёрная клякса от чернил. Конечно, молодой преподаватель подумал, что эти черкаши — просто заметки студента, но он не был бы собой, если б не взялся попробовать прочесть эти каракули. И спустя всего добрых несколько минут, брови Тигнари критично взмыли вверх от удивления, создавая складки на лбу. Он устало потёр переносицу, поправил очки и, чтобы убедиться, что ему не показалось, решился прочесть это ещё раз. «Учитель, здравствуйте! Я хотел высказать эти анекдоты ещё при нашей первой встрече с Вами, но после того, как Вы дали мне это задание, я передумал. В любом случае, я старался! Надеюсь, Вы по достоинству оцените мои труды, ну а сейчас я хотел бы высказать своё мнение на счёт Вас.» Далее следовала та самая клякса, которая перекрыла собой четверть написанного, по всей видимости, одного из анекдотов. — И слава всем Богам за это... — выдохнул Тигнари, откинувшись спиной на спинку стула. И всё же, конец этой шутки был виден: «...Вы для меня не рыба, не мясо! Поняли, да? Смысл шутки в том, что Вы как гриб — не рыба, но и не мясо! Это я вместе с Кавехом придумал. О, а вот ещё один: что сказал слепой, зайдя в бар? Правильно! «Всем привет, кого не видел». О, и ещё. Как предотвратить инцест у грибов? Фразой «не спорь с...» — дальше Тигнари читать не стал. Он вновь нервно и рвано выдохнул, приложив руку ко лбу. Да, работа определённо больше не нуждается в поисках её «оригинального» автора.

***

Закончив, наконец, с проверкой работ, Тигнари встал из-за стола и сладко потянулся до хруста в спине. Парень размял плечи и шею, помассировал виски́, после чего коротко взглянул в окно: на улице уже было достаточно поздно, а по внутренним часам самого Тигнари так вообще за шесть часов вечера перевалило. Он неторопливо прибрался на столе, причесал волосы и хвост гребнем, положил всё лишнее в сумку, поставил её на стол, а сам направился за пульверизатором и подкормкой для кактусов в лаборантскую, находившуюся на другом конце общего коридора. Да, это было определённо неудобно, особенно когда требовалось провести какую-либо лабораторную работу, а всё оборудование находилось в совершенно другом месте от его кабинета. Но и предлагать что-то перестроить смысла нет — Тигнари и так это делал единожды во время обучения здесь, но его, естественно, никто и слушать не желал. Подойдя к небольшому кабинету, Тигнари достал было ключ из переднего кармана своих брюк, но когда вставил его в замочную скважину знатно удивился, ведь дверь не поддавалась. «Заклинило что ли...» — подумал было он, но не успел выдернуть ключ назад, как дверь внезапно распахнулась и пред его носом предстал... — Сайно? Что Вы здесь делаете? Разве все студенты не должны были уже окончить занятия? — с ярко выраженным удивлением проговорил Тигнари, уставившись на светлую макушку, а потом и на лицо своего студента. У Сайно же сейчас сердце совершило отчаянный и резкий кульбит, когда он понял, кто стоит перед ним. Поглубже вдохнув и стараясь вернуть себе самообладание, Сайно кротко взглянул на Тигнари, подмечая, как у того уши торчком встали. — Я пришёл позаниматься кое-чем и наверстать упущенные знания, — как ни в чём не бывало ответил тот. Тигнари лишь вопросительно выгнул бровь, всё ещё стоя в дверях. Сайно в мгновение ока понял свою ошибку, открывая дверь лаборантской шире, чтобы его учитель смог пройти. Тигнари же учтиво кивнул, смягчив взгляд. Он бегло окинул и так хорошо знакомое помещение взглядом, после чего прошёл в дальний угол, чтобы достать из верхних ящиков нужную ему вещь. Сайно прикрыл дверь и отошёл от неё. Пока Тигнари что-то увлечённо искал, Сайно неотрывно следил за его слегка поджатыми от создаваемого им же шума ушами и спокойно качающимся хвостом. Не выдержав, парень спросил: — А Вы зачем тут? — Тигнари отвлёкся от своего занятия, чтобы взглянуть на студента. Такое слегка неуместное любопытство он прощал, поскольку сам был таким же. Преподаватель слабо и устало улыбнулся. Уши вернулись в прежнее положение и он спокойно ответил: — Надо полить цветы, потому пришёл за пульверизатором сюда, ибо у меня его не оказалось, — Тигнари шагнул чуть в сторону, уже к другому ящику и принялся копошиться в нём, стараясь создавать по минимуму шума. Прикинув что-то в голове, учитель предложил: — Не откажете мне в помощи? — он нашёл искомое, закрыл отвесной шкафчик и победно улыбнулся. — Я в свою очередь с радостью мог бы помочь Вам, Сайно, подтянуть знания, — добавил Тигнари, наливая специально отфильтрованную воду в ёмкость и добавляя туда какие-то бурые капли непонятного раствора. Честно, Сайно и сам порывался помочь, потому быстро шагнул к своему столу, собирая вещи, а уже после подошёл к своему учителю. Сайно заметил, что тот был без перчаток на этот раз. Эти руки действительно были изящными: тонкие и длинные пальцы, аккуратно подрезанная кутикула, ровные и острые коготки...стоп. Коготки!? Мать вашу, да Сайно действительно влип... Тигнари, видимо, заметил некое замешательство в лице своего студента. Он проследил за его взглядом, усмехнулся и поспешил оправдаться: — Когти — своеобразный бонус ко всем прочим особенностям моего гибридного тела, не стоит так удивляться, Сайно, — а последний в голове у себя создал новую пометку с данной информацией и решил пересчитать, сколько раз за этот день учитель называл его по имени. Чёрт, это было так приятно. Вся речь Тигнари всегда так сладостно вытекала из его рта, так нежно скользила по розовым пухловатым, но слегка искусанным губам... И то, как Тигнари произносил его, Сайно, имя, доставляло необъяснимое наслаждение. Любое прикосновение к этой нежной светлой коже вызывало в нём неконтролируемый поток мурашек. Так хотелось подойти, обнять это хрупкое на вид тело, уткнуться куда-то в район ключиц, а потом поднять голову, приблизиться всего на пару сантиметров к этим желанным губам и... — Сайно? Вы всё ещё со мной? — посмеиваясь, пролепетал Тигнари. — Пойдёмте скорей, скоро окончательно стемнеет. Чем смогу, тем помогу. Они вышли из кабинета, Тигнари закрыл дверь на ключ, поместив его обратно в карман своих штанов, после чего оба парня бодро зашагали по коридору. Молодой преподаватель вошёл первым, сразу подойдя к окну. — Можешь располагаться и прикрой, пожалуйста, дверь, нам сквозняк не нужен, — Тигнари вновь очаровательно улыбнулся одними лишь уголками губ, но этого хватило, чтобы беспокойное сердце Сайно вновь пропустило очередной удар. Парень послушался, тихо прикрыв дверь. Он взял свободный стул, стоявший в углу кабинета в отряде «запасных» и приставил его к учительскому месту. Сейчас Сайно вдруг вспомнил, что собирался оказать помощь. — Эм, учитель... Позвольте Вам помочь, — с этими словами студент встал с ещё ненасиженного места и подошёл непозволительно близко к Тигнари. Эти огромные уши хоть и слышали каждый шорох, но сейчас почему-то были настолько расслаблены, что не оповестили своего хозяина о таком резком сокращении дистанции со своим учеником. Да чего уж говорить, что он и реплику прослушал, поглощённый своим занятием. Когда Тигнари почувствовал чужое слабое и тёплое дыхание на своей шее сзади, то он едва заметно вздрогнул всем телом. Его словно вновь прошиб тот лёгкий озноб или электрический заряд. Тигнари как-то резко выдохнул, обернувшись назад. Немного опомнившись, он сказал: — Да, да. Да, конечно, — он отставил пульверизатор на подоконник, освобождая место для Сайно. — Просто попрыскай пару раз на листву и почву, этого будет вполне достаточно. Гибискус я уже опрыснул, — добавил учитель и сел за своё место. Сумка на столе теперь была некстати, поэтому преподаватель отставил её на пол вновь. Когда Сайно закончил с увлажнением растений, он сел за стол тоже, вновь находясь в непозволительной близости с Тигнари. Стараясь не отвлекаться на дыхание чужого тела рядом, учитель как раз зацепился взглядом за отложенный ранее листок. Взяв его в руки, он помахал им перед Сайно: — Не потрудитесь ли Вы объяснить, что это ещё за каракули на обратной стороне? — Тигнари критически поднял бровь, вопросительно и с некой смешинкой во взгляде смотря на студента. — Ладно, не утруждайся. У Вас самый высокий балл среди всех работ, которые я давал. Я впечатлён, Сайно, — с одобрительной улыбкой проговорил Тигнари, отдавая листок автору. «Он впечатлён...» — всё вертелось в голове белобрысого. Тигнари уже во всю просматривал информацию, интересующую Сайно. Оказалось, что последнему не хватало знаний в области ботаники. Хорошо, что это по части Тигнари, иначе вышло бы неловко. Пока преподаватель увлечённо объяснял усложнённый материал по данной теме, Сайно пропускал почти все слова мимо ушей, смотря то на руки своего учителя, то на его уста. Тигнари же, не замечая пристального взгляда, продолжал лепетать.

***

По прошествии часа с небольшим хвостиком, молодой учитель томно вздохнул, окончив свою непрерывную речь. Он зыркнул на Сайно: — Вам всё было понятно, или что-то осталось неясным? — но, когда ответа не последовало, Тигнари поднял руку вверх, призывая внимание к себе. — Сайно? Вы меня вообще слушали? — и не успел он опять вздохнуть, как услышал ответ, правда не совсем тот, который ожидал. — А Вам понравилось? — вернее, даже не ответ, а вопрос. Тигнари был в лёгком замешательстве. — Понравилось что? — То, что я написал, — эта невозмутимость обескураживала. Учитель на пару добрых мгновений прикрыл глаза, подперев голову рукой. — Ради Бога, Сайно... — и снова этот протяжный вздох. Это походило на привычку. Тигнари убрал руку ото лба, поправил очки, чтобы те не спали, поскольку они и так слабо держались. — Сайно, давайте кратко повторим то, что я Вам сейчас... — но реплике не суждено было закончиться. Сайно не мог, правда не мог. Он больше не мог контролировать свои действия и потайные желания, особенно в присутствии этого чертовски сексуального и желанного...фенека? Парень стремительно приблизился к лицу своего учителя и прижался своими тонкими и сухими губами к его, влажным и пухлым. И, мать вашу. Спасибо Малой Властительнице Кусанали за этот дар. Пока его не оттолкнули, Сайно мог позволить себе сминать эти восхитительные на вкус губы своими. Ему не хотелось думать о том, что его могут исключить за такое, хоть и в правилах Академии не числится запрет об отношениях ученика и учителя. Тигнари же успел лишь удивлённо ахнуть, замерев. Глаза Сайно были закрыты, тёмные редкие ресницы подрагивали. Тело предательски сковало, учитель попросту не знал, куда себя деть. Руки не слушались, ноги уткнулись в пол. Спина вытянулась в струнку от испуга. Уши встали торчком, боясь пошевелиться на пару с хвостом, который тоже замер в воздухе. В голове мелькало множество мыслей, но всех их туманом окутывало желание поддаться этому напору. Тигнари почувствовал, как щёки налились румянцем, уши прижались к голове, а хвост уже в бешеном ритме стучал по полу и ножкам стула. Ладони потянулись к чужим скулам, одна рука зашла за затылок Сайно и притянула ближе к себе. Тигнари, наконец, расслабился, полностью отдаваясь поцелую и захлынувшим его чувствам. Он повиновался этому нетерпеливому напору; учитель чувствовал, что поцелуй был явно желанным. Тигнари закрыл веки, ощущая, как теперь трепещут и его ресницы. Он раскрыл рот, позволяя чужому горячему языку проскользнуть внутрь, позволяя этому же шаловливому языку очертить его неба, пройтись по зубам и клыкам. Но только ли язык был таким шаловливым? Сайно знатно удивился, когда его не оттолкнули и не обматерили. Вместо этого он почувствовал чужие тёплые ладони на своём лице, одна из которых нежно касалась чётко выраженной скулы. Чёрт... Как же долго он этого ждал. Собственные руки принялись оглаживать то спину, то ноги учителя. Получить отдачу оказалось так приятно, что аж дыхание сбилось, обоим приходилось шумно дышать через нос. Поцелуй определённо был мокрым, с присущими ему различными причмокивающими пошловатыми звуками. Когда грудную клетку окончательно спёрло, Сайно отстранился первым, хоть и не́хотя. Разлепив глаза, он увидел перед собой настоящее чудо: его учитель загнанно дышал, уши были очаровательно прижаты к голове, а между их ртами протянулась тонкая ниточка слюны. Когда и Тигнари открыл глаза, он увидел перед собой лишь туман — на секунду показалось, что очки упали куда-то, но это оказалось не так. Это было дикое, почти звериное желание продолжения этой сладостной пытки, но Тигнари, мотнув головой из стороны в сторону быстро привёл себя в чувство, жалобным голосом сказав лишь: — Не...Не надо вопросов. Выйди. Ступайте, Сайно. Уже поздно. Уходить, конечно же, не хотелось, но и спорить с учителем тоже. Потому Сайно на ватных ногах встал, забрал свои вещи и направился в сторону двери, на последок обронив тихое «До свидания». Думать, был ли это каламбур или простое прощание не пришлось. Тигнари сейчас волновал вопрос, попадёт ли он вообще сегодня домой и что это, мать вашу, было!?