Несмотря на...

***

Тигнари после вчерашнего события не знал, что делать. Его разум переполняли различные навязчивые мысли, каждая из которых была схожа с другой. И эти самые мысли поспособствовали тому, что Тигнари весь день чувствовал себя крайне рассеянно: то рукой заденет блокнот и уронит прямо с середины, казалось бы, большущего стола, то встанет на месте, как вкопанный, словно завидел в дали что-то страшное, то вообще вдруг прекращал свою речь, как только вспомнит события того вечера. Особенно подробности...

***

Что ж. После того, как Сайно покинул аудиторию и, казалось, направился в общежитие, Тигнари всё ещё сидел на своём месте, словно прикованный тяжёлыми, стальными цепями к стулу. Ощущение такое, будто ноги и руки повязали, лишая возможности двигаться, так ещё и что-то упрямо давило в грудную клетку. Было тяжело дышать, дыхание спёрло. Прошло уже минут пять, не меньше, а учитель всё сидел, не моргая глядя на прикрытую дверь. Осознание совершённого ими действий никак не хотело приходить в голову. Тигнари просто бездумно пялился в одну точку. По прошествии ещё двух минут учитель вдруг тяжело и рвано выдохнул. Звук, издаваемый при этом вдохе, больше походил на надрывистое рыдание или на сдерживание жгучих слёз. Тигнари медленно опёрся локтями на стол, ладонями подпирая лоб. Так же медленно закрыл глаза наконец осознав, что же сейчас произошло. Свисающая со лба ярко-салатовая прядка волос была плотно прижата руками к лицу. Пальцы же малость давили на закрытые веки, вызывая неприятную покалывающую боль и звёзды в глазах. Опять. Опять он поддался своим чувствам, когда мог просто оттолкнуть и отчитать своего ученика, но он этого не захотел. Губы до сих пор жгло. Хотелось просто встать с этого проклятого стула, махнув хвостом рукой на всё, догнать Сайно и вновь прижаться к его губам. Это было так прекрасно, так восхитительно невесомо, что ужасно хотелось бо́льшего. Но совесть, чувство собственного достоинства и твёрдый моральный кодекс не позволяли Тигнари сделать этого, силой удерживая на месте. Преподаватель с ужасом понял, что ему было приятно, чертовски приятно. Он не мог толком дать чёткую характеристику данному чувству, пылающему ярким огнём в груди. Но он осознал, что нуждается в ласке и любви. Всё его тело и разум громко твердят об этом. Тигнари не хотел сделать что-то ещё хуже, поэтому, как обычно, предпочёл всё забыть, или же хотя бы попытаться сделать вид, что забыл. Да, это, безусловно, очень сложно, особенно когда причина всего этого недоразумения уже завтра будет маячить перед глазами. Как бы то ни было, на данный момент за окном сгустились тёмные и непроглядные облака, что означало о скором приближении ночи. Тигнари встал, оперевшись на стол руками, надел перчатки, закрыл окно, чтобы цветы не продуло, взял с пола забытую сумку и слегка шатающейся походкой направился к двери. Он что, какая-то жалкая старшеклассница, чтобы так плестись от обычного поцелуя? Похоже на то. Сам Тигнари не мог дать этому разумное объяснение. Учитель закрыл дверь на ключ, провернув тот пару раз, после чего вынул и тихими шагами направился к широкой и длинной лестнице, ведущей на нижние этажи Академии. Было впечатление, будто он крался, но от кого? Резонный вопрос. Скорее всего, от собственных мыслей и чувств. Ещё роль играло нежелание встретить Сайно сейчас. Спустившись по лестнице вниз, Тигнари про себя отметил, что в коридорах Академии почти ни души — лишь парочка взрослых, идущих из Дома Даэны. Значит, было действительно поздно. «Надо будет купить наручные часы...» — подумал преподаватель, толкая массивные двери Академии. На улице его встретила почти звенящая тишина, ну или ему так показалось, ибо до этого уши правда будто заложило. Игривый весенний ветер умел отрезвлять. Тигнари поглубже вдохнул ночную прохладу, перехватил сумку в другую руку и чуть более уверенно пошёл по круговой лестнице. Голова слегка кружилась — оно и понятно. У кого на этих импровизированных американских горках и лабиринтах голова болеть не будет? Разве что у людей с хорошо развитым вестибулярным аппаратом. Спустившись, наконец, вниз, на Улицу Сокровищ, Тигнари направился в сторону своего дома. Все мысли разом вылетели из головы, больше они не тревожили. Молодой преподаватель просто попытался принять это и пропустить через себя и это действительно помогло: Тигнари понял, что ему понравилось. Правда понравилось. Как теперь в глаза своего студента смотреть...

***

Квартира встретила тишиной и непроглядной тьмой: хоть идти и было всего примерно двадцать минут, но стемнело за это время знатно. Тигнари поставил сумку на небольшую деревянную тумбочку в прихожей, разулся, повесил своё кашемировое пальто на вешалку в шкафу с большим зеркалом и сразу пошёл в сторону ванной. Ему просто необходим был тёплый душ. Парню не хотелось сильно нагружать себя вновь, потому уход за хвостом он решил сегодня пропустить; Тигнари постоял под струями мягкой воды, заодно помыв голову и помассировав уши; освежился, после чего не торопясь обтёрся махровым полотенцем и вышел из ванной комнаты. Свет в квартире горел лишь на кухне, но он не раздражал глаза. Наоборот, свет этот был приглушённым, тёплым. Тигнари вздохнул, пока протирал другим полотенцем уши и волосы. Масло он брать не стал, ибо не было нужды. Учитель переоделся, открыл форточку. Завалившись на кровать, парень включил телевизор, на котором сразу была какая-то программа про животный мир Тейвата. Ведущий вещал размеренно, голос его успокаивал. То ли от усталости, то ли от тембра голоса, действующего на Тигнари как снотворное он уснул, уткнувшись лицом в подушку.

***

Сайно же, как только вышел из аудитории, чувствовал себя ужасно опустошённым, но одновременно до невозможности радостным. Подумать только, его ответно поцеловал его учитель. Да Сайно мог лишь лелеять об этом в своих грёзах! Люди же просто так не целуют в ответ, правильно? Вернее, находятся, конечно, особы, которые чхать хотели на чувства других, но Тигнари был явно не таким. Парень и надеяться на такой исход не мог, но ему было чертовски совестно за свой поступок. Хотя, если бы Сайно и дальше скрывал свои чувства, никто бы не узнал, что это могло так легко произойти. Да и вообще, Сайно не тот, кто будет трусливо поджимать свой несуществующий хвост в попытке убежать от собственных мыслей или эмоций, нет. Ему было гораздо проще взглянуть страху в лицо, а точнее — прямо в глаза. Идя по тёмному и длинному коридору Академии, Сайно, не долго думая, достал из скрытого кармана ученической мантии прибор для коммуникации, который сделал для них всех (Кандакии, Коллеи, Эмбер и самого Сайно) Кавех. Гениальный ум, что сказать. Сайно открыл чат со своими друзьями и спешно стал набирать сообщение.

20:56 thegeneralof_jokes Мы поцловалтсь ребят вы понимаете что это значит МЫ ПОЦКЛОВАЛИСЬ

20:57 ccandacc_ee ЧТО glavniy.heiter.haithama боже сайно ты так быстро растешь!! как ощущения, братан?

20:58 thegeneralof_jokes Да иди ты, Кавех, не смешно. Меня эмоции переполняют, мать твою. Сейчас приду и расскажу...

ccandacc_ee ДАВАЙ ДУЙ БЫСТРЕЕ АААА САЙНО Я ТАК РАДА ЗА ВАС!!!!

20:59 thegeneralof_jokes Меня трясёт. Всё не так просто..,

21:00 glavniy.heiter.haithama коллеи расскажем завтра, она у эмбер. мы ждем тебя с канди тут, заходи с левой стороны корпуса, там этой тварины хайтама нет Сайно, прочитав последнее сообщение слабо усмехнулся одними уголками губ и убрал этот прибор обратно в карман. Аль-Хайтам был одним из учителей и по совместительству проверяющим. В его обязанности входило следить за тем, чтобы студенты поздно в комнаты не возвращались. Ну, а если такое и случалось, то добро пожаловать к декану, а потом на улицу. Кавех же невзлюбил аль-Хайтама за постоянные укоры в свою сторону. В любом случае, сейчас было немного не до этого. Парень незаметно пробрался в их комнату общежития. Кандакия встретила его сразу, как он распахнул дверь и затянула в утешительно-счастливые объятия. Кавех же сидел на одной из кроватей и смиренно ждал рассказа. Девушка похлопала Сайно по спине и выпустила из стального захвата. Студент ей в ответ слабо улыбнулся и сел напротив Кавеха. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Сайно начал говорить: — Ребят, я не знаю, с чего начать. Всё так спонтанно вышло... Я просто в какой-то момент понял, что не могу больше ждать и терпеть, — он быстро скользнул взглядом по лицам друзей: оба были в ожидании продолжения и не смели перебивать. За это Сайно был им благодарен. — Я поцеловал его, а он ответил, хоть и спустя пару мгновений. И даже позволил мне...не важно, — Кавех как-то разочарованно вздохнул, за что Кандакия пихнула его в бок. Тот сдавленно зашипел, а Сайно вновь устало улыбнулся, глядя на это. — В любом случае, он сказал мне уйти. А кто я, чтобы ослушаться? Собственно, я ушёл. Хотелось остаться, но я видел его реакцию... Учителю явно тяжело это далось, не поцелуй, а осознание произошедшего, — пояснил он. — Мне так стыдно, что вообще на меня нашло... Сайно уткнулся лицом в руки, которые опёр на свои колени. Кандакия вздохнула, встала со своего места и начала поглаживать друга по голове. Кавех же предпринял было попытку утешить Сайно, но Кандакия быстро пресекла эту затею. Тогда Кавех просто сказал: — Сайно, дружище, послушай, — названный поднял голову, — у нас завтра опять его лекция. После неё у тебя будет время подойти к нему и поговорить об этом, извиниться. Я думаю, он предпримет попытку избегать тебя, но ты не отчаивайся! Мы тут, если что. Да, попытка и вправду жалкая, но, вроде, даже дельная? Слова-то верные. Сайно кивнул головой в знак согласия. Парень сказал друзьям, что хочет лечь спать, поэтому они, не долго думая, погасили свет и тоже легли на кровати. Тем более, было уже поздно, да и все задания были сделаны на завтра. Повод выспаться. Сайно быстро сомкнул глаза и канул в царство Морфея. Жаль, что без сновидений...

***

Уже днём Тигнари был в Академии и сидел в кабинете для педагогов. Утро было обычным, только на этот раз ему потребовалось чуть больше времени на сборы. Поскольку вчера он пропустил уход за хвостом, сегодня ему было необходимо нанести слой масла на шерсть и тщательно проческать каждый миллиметр этого пушистого нечто. Да и в сумку надо было парочку предметов положить... В общем, с самого утра Тигнари был вялым и уставшим. Силы были, но минимальные. Наверное, это и есть последствия работы преподавателем. Ну, что уж тут, он сам такой путь выбрал. Пока все учителя что-то увлечённо обсуждали, Тигнари сидел в уголке кабинета, на мягком кожаном диване. Аль-Хайтам, его коллега, сидел напротив и мирно попивал крепкий чай. Судя по запаху, чай был с каркаде. Хайтам никогда не был особо разговорчивым: на приветствие в коридоре что от учителей, что от учеников он всегда отвечал лишь редким кивком; на своих лекциях по физике и математике он мог совершенно спокойно пульнуть в кого-то ручку, мел или ластик (в зависимости от того, что первым попадётся под руку), если ему кто-то мешал вести занятие. Что ж, справедливо, но Тигнари не был ярым фанатом такого «воспитания». Максимум, что он поддерживал в действиях своего коллеги, так это учтивость, здравомыслие и, пожалуй, вечная непоколебимость на пару с тщательно изображаемым равнодушием ко всему на свете. Тигнари пожелал приятного чаепития, получив очередной кивок, и под размеренную болтовню остальных преподавателей вышел из кабинета. Да, там отдохнуть точно не получится... Он подошёл к стенду с вывешенным на нём расписанием. Так, насколько Тигнари помнил, сейчас у него должна быть пара с той самой группой. Молодой преподаватель удручённо вздохнул, чуть прижав уши к голове от усталости. Делать нечего, надо идти. Это его обязанность. Пока Тигнари поднимался в свой кабинет, с ним вновь пару раз поздоровались. На этот раз он смутно припомнил этих студентов, ведь у их группы он будет вести следующую пару. Приятно лишь то, что его узнают и здороваются, а это совсем иные ощущения по сравнению с теми, когда с ним здоровались в его студенческие годы. И казалось, что приветствовали вовсе не самого Тигнари, а его уши. Учитель зашёл в аудиторию, в которой уже вся группа была практически в сборе. Кабинет был открыт, поскольку ранее тут уже велась другая лекция. Коротко глянув на первый ряд он заметил, что не достает лишь одного — Сайно. Тигнари на момент остановился и встряхнул головой , приказывая самому себе не думать об этом. Всё равно никто, кроме них двоих, не знает этого. Ага, конечно. Как же. Тигнари слабо улыбнулся и пожелал всем доброго утра. Он подошёл к столу, достал свой блокнот с записями и быстро прикинув время в голове принялся рисовать что-то на доске. Прозвенел громкий звонок. Все расселись по своим местам на возвышающихся рядах. Тигнари повернулся к студентам, закончив рисовать: это были изображения бактерий, которые обитают в воде, причём нарисованы они были под различным углом. За время обучения на даршане Амурта и не такому научишься. Учитель поближе прижал к груди маленький блокнот в коричневой обложке и хлопнул в ладоши. — Вновь всех приветствую. Надеюсь, никто не против, если сегодня мы немного отойдём от микологии и поговорим про мельчайшие организмы, которые нас окружают? — Тигнари дождался ответов студентов — никто и не думал высказываться отрицательно. — Что ж, тогда я начну говорить сперва про стафилококк, а вы конспектируйте. Если не успеваете, то говорите, не бойтесь перебивать. Я только наглости не терплю, всё понятно? — он вновь окинул взглядом всех присутствующих и улыбнулся, когда добрая половина студентов оживлённо закивала. — Тогда начнём. Ваши конспекты я выборочно соберу чуть позже, наверное. Тигнари подошёл ближе к доске и взял длинную деревянную указку в одну руку, а свои заметки — в другую. Молодой преподаватель указал на самый верхний рисунок и начал: — Как вы все знаете, стафилококк — это вид бактерий, которые способны вызывать у нас гнойные процессы. Данный вид достаточно опасен для человека, поскольку подхватить его можно везде, а особенно — в водоёмах, больницах, жилых домах и различных помещениях. Именно стафилококк чаще всего является причиной множества кожных заболеваний. К тому же, данный вид бактерий ещё способен к быстрому размно... — его речь прервал стук в дверь. Тигнари повернулся в сторону источника звука и обомлел: это был Сайно. Тот, кого он меньше всего желал видеть на данный момент. Ну, или это он себя так уверил... Их взгляды столкнулись в немом поединке. Тигнари прижал уши к голове и активнее завилял хвостом. Оба вдруг почувствовали ту самую слабую молнию, возникшую из ниоткуда. Тигнари сдался первым: он стыдливо отвёл взгляд от этих ярко-красных рубинов. Все студенты смотрели на эту сцену, но молчали, ибо не совсем понимали суть происходящего. Легко можно было подумать, что их учитель злиться, если судить по прижатым ушам. Но молчание длилось недолго. Тишину прорезал голос Сайно: — Учитель, разрешите войти? — парень всё так же неотрывно смотрел на преподавателя, будто изучал его реакцию. Тигнари же, громко сглотнув, ответил: — Да, да. Заходите и присаживайтесь, Сайно, — имя сладостно стелело с губ и Тигнари крепче сжал в руках блокнот. Сайно это, разумеется, заметил, бросил взгляд на обтянутые этими кожаными перчатками руки и прошёл за свою парту. Кандакия глянула на своего друга, но ничего не сказала. Она явно была впечатлена этой сценой. Тигнари же вновь охватил жгучий стыд. Он выдохнул, стараясь не смотреть в сторону Сайно, и вопросил у студентов: — На чём я остановился..? Тигнари продолжал свою лекцию, не обращая внимания на постоянные попытки Сайно воззвать к нему. Всё слышалось это «учитель, учитель..!», но Тигнари упрямо не смотрел в сторону этого ученика. Другие студенты переглядывались между собой, но не смели ничего говорить. Похоже, и вправду подумали, что их преподаватель биологии зол на опоздавшего. Все в аудитории сделали себе мысленную пометку «Не опаздывать на пары к Тигнари».

***

Под конец учитель явно не выдержал и сказал, оборвав собственную речь на полуслове: — Так, ладно, на сегодня достаточно. Если у кого-то есть вопросы, то сможете подойти ко мне, скажем, после полудня. Я буду тут. Договорились? — Тигнари спешно собрал некоторые вещи и бумаги в сумку и взял её в руки. Завидев положительные кивки головами, он натянуто улыбнулся. — Отлично. Все можете быть свободны. Коллеи, — он повернулся в девушке с зелёными волосами и указал на свой стол, — закрой, пожалуйста, кабинет. Ключ отнеси в учительскую и отдай профессору Аббатуи, — сказал он напоследок и спешным шагом покинул аудиторию. Кандакия резко ткнула Сайно в бок, на что тот сдавленно зашипел и повернулся. Она схватила его за лицо и твёрдо прошептала: — Это твой шанс, дурачина. Беги за ним, пока он не ушёл далеко. Вещи я тебе занесу. Бегом встал и пошёл! — девушка толкнула его со скамьи и кивнула в сторону двери. Сайно послушался. Он пулей вылетел из кабинета, оставив все свои вещи на попечительство Кандакии. Завидев на лестнице Тигнари, Сайно позвал: — Учитель, учитель! Прошу, постойте..! — названный посмотрел вверх и прибавил ходу. Он почти спустился на самый нижний этаж Академии, как вмиг услышал совсем близкий топот чужих ног рядом с собой. Тигнари не успел среагировать, как уже был заведён за угол, в тень лестницы. Преподаватель скорчил гримасу, когда чуть ударился боком о стену из-за неожиданного толчка. Сумка выпала из рук и теперь валялась где-то около пары ног на полу. Тигнари, будучи прижатым чужим телом и руками к стене, почувствовал себя уязвимым. Но вырываться из этой хватки не хотелось. Он нервно проскользил взглядом по лицу напротив. Это самое лицо опять находилось в непозволительной близости от его собственного. Учитель нервно прижал уши к голове и прошипел: — Вы что творите!? — Тигнари умолк, когда один из смуглых пальцев прижался к его губам. — Учитель, почему вы убегали? Я ни в коем случае не хотел Вас обидеть, — Сайно тоже перешёл на шёпот, хотя было непонятно, почему, ведь вокруг не было ни души. Чужое дыхание опалило шею Тигнари, на что его хвост бурно среагировал. Молодой преподаватель сейчас проклинал все свои животные повадки. От трепетного и внимательного взгляда становилось жарко. — Н-не смотрите на меня так, — сказал Тигнари, стыдливо прижав уши ещё сильнее. Хвост бил по стенам и полу в бешеном ритме, иногда задевая ноги обеих парней. — Тигнари, — позвал Сайно своего учителя по имени впервые, на что тело последнего отозвалось волной мурашек. Так нежно и чувственно... — Я в Вас безнадёжно влюблён. Но я думаю, что это обоюдно, — и Тигнари сдался после этих слов. Тело обмякло, но он нашёл в себе силы дать ответ: — Этот учитель не уверен, что это так уж безнадёжно... Сайно, прошу, — жалобно позвал он и парень не смел отказать. Сайно сократил эти чёртовы миллиметры между их лицами. Губы вновь встретились, на этот раз в более требовательном поцелуе: Тигнари сразу приоткрыл рот, позволяя чужому языку проскользнуть внутрь. Веки стали невыносимо тяжёлыми и учитель сомкнул глаза. Он чувствовал, как сайновский язык опять прошёлся по небу и дёснам, не оставляя ни капли неисследованного пространства в чужом рте. Сайно держал глаза открытыми силой воли, дабы увидеть всю красоту этого момента: кончики ушей его учителя подрагивали, хвост всё так же хлестал по их ногам; Тигнари шумно дышал через нос в попытке ухватить больше кислорода; на его щеках проступили красные пятна. Оба пожирали друг друга, словно дикие ненасытные звери. Не выдержав, Сайно слегка прокусил чужую нижнюю губу и оттянул её. Тигнари было хотел возмущённо хмыкнуть, но поцелуй вскоре возобновился. Теперь глаза обоих были закрыты — уж слишком тяжело контролировать разум и скрытые до этого момента желания. Руки Сайно оглаживали бока учителя сквозь слои одежды. Тигнари же что-то удовлетворённо мычал в поцелуй, когда руки студента сжимали его бёдра. Сайно, пребывая в сильнейшем нетерпении, потянулся одной рукой к ушам своего учителя. Нежно сжав одно на кончике парень услышал слабый стон, полный удовольствия. Ресницы трепетали, очки чуть спали на нос, но это мелочи. Сердце обоих парней пустилось в дикий скач, что, казалось, ещё пару ударов — и оно вовсе выпрыгнет из груди. Их действия стали намного распалённее. Коленом Сайно упёрся между ног Тигнари, что вызвало у последнего ещё один сдавленный стон. Губы опухли и раскраснелись, на глазах преподавателя выступили редкие слёзы. От многочисленных прикосновений его ученика становилось невыносимо жарко не только в помещении, но и в области паха. Прикосновения горячих рук к столь чувствительным ушам способствовали новым волнам мурашек и возбуждения. Волосы на лбу слегка взмокли. Тигнари не выдержал такого давления и отстранился. Учитель с трудом разлепил тяжёлые веки, чтобы посмотреть в пелену алых глаз напротив. — Н-не всё так сразу, Сайно... — сказал педагог, загнанно дыша. Сайно же в свою очередь был не против продолжения этой прелюдии, но испортить и этот момент не желал. Парень убрал колено и ноги Тигнари слегка разъехались в сторону. Руки его бесчувственно опустились — было видно, что стоять ему даётся с трудом. Учитель уткнулся раскрасневшимся лицом куда-то в район ключиц Сайно. Сердце всё ещё бешено колотилось, отдаваясь эхом в прижатых ушах, которые Сайно нежно поглаживал до сих пор, будто боялся сделать больно. Им потребовалось несколько добрых минут для восстановления дыхания. Тигнари поправил очки на переносицу и облизнул опухшие губы. Сайно внимательно проследил за этим неосознанным действием, шумно вдохнув. Наконец, он решился спросить: — Учитель, не значит ли это, что мы... — Да, значит, — перебил его Тигнари и слабо улыбнулся. — На публике — я твой учитель. Вне общества — я просто...я просто твой, — от такого резкого заявления у Сайно радостно заблестели глаза, что не могло не вызвать ещё одну, но уже более искреннюю улыбку у Тигнари. — И, прошу, зови меня Тигнари. Сайно помолчал, обдумывая эту информацию, после чего ответил: — Хорошо, этот ученик исполнит просьбу Нари, — уши встали торчком, а хвост опять захлестал по полу, выдавая эмоции хозяина с головой. И Сайно напоследок оставил кроткий поцелуй на щеке у Тигнари, слегка мазнув губами и по скуле. Студент отошёл от стены, поднял давно забытую сумку с пола и подал её своему учителю. Парень впервые по-настоящему улыбнулся и эта улыбка, как подумал Тигнари, была самой искренней, красивой и волшебной среди всех прочих улыбок, которых он когда-либо видел. Сайно ушёл, оставив Тигнари одного в тени лестницы, чтобы ещё больше не смущать того. А вот Тигнари остался стоять там до тех пор, пока слух не прорезала трель звонка. Что ж, слова Кавеха оказались пророческими.