В поисках силы

На следующий день, после завтрака, Гёмей собрал своих учеников на улице для обсуждения дальнейшего плана тренировок. Генья уже мог стоять и медленно передвигаться по дому, но для серьезных нагрузок ещё не готов. Для него Гёмей подготовил небольшой комплекс упражнений для восстановления мышц. Иноске также как и раньше тренировался, но уже без друга под боком, который мог бы подправить его, если он сделает что-то не так. Время шло к октябрю и постепенно тренировки всё больше проводились в додзе. С возвращением Геньи вернулись и уроки письма. Иноске, не желая потерять то чему он научился, все то время, пока друг спал, практиковался в каллиграфии. Это было приятным удивлением для Геньи. Спали они всё также в одной комнате, но уже Генья не раздражался от наличия сожителя. После комы, хотя даже после того похода на рынок, Генья начал по-другому смотреть на друга. Меньше нервничать и негодовать от его поведения и больше смущаться и ценить свободное время проведенное с ним. Может это и от того, что сам охотник начал вести себя не так как раньше. От кричащего, вечно негодующего и полуголого пацана осталось почти ни следа. В нём появился стержень, спокойствие и манеры. Осенний вечер спустился на землю. Дни становились короче, а ночи длиннее и холоднее. Парни уже заканчивали вечернюю тренировку в додзё, пока Гёмей был на патруле. Отправили его в дальнюю деревню в горах, куда идти только три дня обычным шагом. Гёмею, конечно, на такой путь пришлось бы потратить чуть меньше двух дней, так что ученики ждали его, если всё пройдет успешно, не раньше чем через три или четыре дня. Генья закончил силовую тренировку и выдохнул с облегчением, что день подходит к концу. — Наконец-то всё. Можно мыться и готовиться ко сну. Эй, Иноске… — переведя взгляд на друга, Генья увидел то к чему уже должен был привыкнуть. Иноске, опять полуголый хоть и осень на дворе, сидел в идеальном шпагате и протягивался вперёд. Мышцы спины и рук чётко вырисовывались и напряглись, а лицо выражало спокойствие как у буддистского монаха. За последнее время Генья начал часто заглядываться на друга после тренировок. Во время них мозг переключался в боевой режим и игнорировал все вокруг кроме цели. Сейчас же серое вещество желало отдохнуть и снять напряжение скопившееся за день, но вид Иноске только прибавил его. — А? Ты что-то хотел, Генья? — не выходя из позиции, а лишь подняв голову, поинтересовался Иноске. Это сделало только хуже, ведь теперь вид открывался на рельефный торс. Шея, грудь, пресс — Генья прошелся взглядом и сглотнул ком в горле, пришло осознание, что нужно закончить мысль. — Да, ты планируешь закончить тренировку, а то уже поздновато? — Оу, да, конечно, давай вместе примем ванну. И ещё я хотел написать письмо Танжиро и Зеницу, и не мог бы ты потом проверить его? — Читать чужое письмо как-то неэтично. Не думаешь, что так я узнаю, что-то лишнее? — во время разговора Иноске уже накинул на себя хаори, закрывая свое тело, чем помог Генья точно смотреть в глаза другу и не отвлекаться от разговора. — Оно обычное и без каких-либо секретов. Просто расскажу, что со мной произошло. Ты каждый день со мной, так что половину письма уже знаешь. — посмеиваясь, охотник выходил из додзё и сразу шёл по направлению к купальне. — Ну раз так, то хорошо. Проверю. — Генья спокойно шёл за другом, попытки унять ненужные мысли обвенчались успехом и теперь он мыслил чуть яснее. Но ненадолго. Когда вода уже была нужной температуры парни отправились в раздевалку. Как всегда Иноске без стеснения разделся догола и, взяв полотенце, направился к воде. Генья чуть задержался на этом этапе, опять из-за вида друга. Уж слишком завораживало тело Иноске своим видом, так манило к прикосновениям, поцелуям, ласкам. Стоп! Опять тело начало странно реагировать. Сердце застучало быстрее, разгоняя кровь по телу. Ещё не ступив в воду Генья ощутил жар и смущение. — Генья, что-то не так? Давай сюда, пока вода не остыла. — голос развеял туман в голове, и Генья, прикрыв пах, пошёл к воде. Тёплая вода обволакивала всё тело и позволяла расслабить мышцы, но наличие голого друга под боком не давало окунуться в это состояние и только напрягало. Голова была забита ненужными, по его мнению, мыслями: «Что я чувствую к Иноске?». Что это? Неужели любовь? Это так называется? До этого момента он ни разу не ощущал такого рода любви. Конечно, он любил свою покойную семью и живого брата, любил учителя Гёмея, но то, что сейчас он испытывал, было впервые. Вдруг он ощутил прикосновение руки на своём плече. — Генья, что с тобой? Ты такой напряженный и красный. Ты случаем не заболел? — невинный взгляд прожигал дыру в сердце Геньи. Он только напрягся от этого доброго и безобидного жеста, чем обеспокоил друга. — Ничего, просто день не задался. Завтра уже будет лучше, так что не беспокойся почём зря. — Генья натянул максимально фальшивую улыбку какую мог и сжался от оценивающего взгляда, прошедшему по нему. — Ну ладно раз так говоришь. — Иноске встал в полный рост и начал выходить из воды. — Не мог бы ты потереть мне спину? — будто издеваясь, он сел на небольшую лавочку и стал ждать решения друга. В Генье сейчас бушевали эмоции и медленно накатывающиеся возбуждение. Сам того не понимая он встал и направился по направлению к другу. Сел напротив спины, взял недалеко лежавшую мочалку и начал скрести широкие плечи. Проходя по всей сильной спине, трогая каждый отдел мышц к Генье приходила тяжесть в области паха. «Что? Мой член встаёт? Да чтоб его как не вовремя Надеюсь Иноске ничего не заметит и я смогу скрыть такой позор. Другом ещё называю себя, а у самого стояк на него. Надо поскорее закончить и уйти.» После достаточно быстрого потирания спины Иноске со стояком, Генья, пока друг не развернулся, встал и, скрывая полотенцем пах, скрылся в раздевалке. — Генья, а ты же ещё не… — не успел Иноске закончить фразу как остался один. Решив не беспокоить пока Генью, он остался в купальне уже со своей проблемой, что так старался скрыть от всех. Точнее от одного. — Чёрт Генья что ты делаешь со мной? Сколько ещё мне скрывать свои чувства? — рука медленно прошлась по торсу и опустилась на всё это время стоявший член. «О Боги нет, нельзя себя трогать. Нужно успокоиться и выйти. Вдох, выдох…» очищая свой мозг от мыслей о Генье, Иноске равномерно дышал. Вскоре он уже был готов показаться на чьи-либо глаза без смущения. Комнату освещал яркий лунный свет и свечи расположенные на столе. За ним же сидел Иноске, который как говорил писал письмо для Танжиро и Зеницу, аккуратно выводя каждый иероглиф, чтобы учитель-Генья мог гордиться им. Генья же спокойно лежал и ждал пока друг закончит. То и дело он поглядывал на спину Иноске, хаори на нём держалось скверно, хоть Иноске и начал одеваться, но одежда на нём так и норовила упасть, открывая торс. Пока держалась, но от старательных движений кистью открылось правое плечо. Иноске никак не реагировал на это и продолжал выводить иероглифы на бумаге. «Вдох... выдох… так надо отвернуться и не обращать внимание». Только Генья хотел убрать взгляд от чужого тела, пока его не заметили, как взгляд примкнул к запястью. На нём был браслет. Всё тот же, что и тогда. Почему до этого момента он не всматривался на запястье друг? Запястье на котором был его подарок, он же говорил, что Иноске может не носить его при желании. Это знак? Намёк? Судьба? «Может я тоже нравлюсь ему? Иначе бы он не надевал каждый день браслет. Или он просто нравиться ему? Опять сердце стучит как бешеное, я с демонами сражаюсь и не так волнуюсь, как сейчас. Может заявить Иноске о своих чувствах? Если меня отвергнет, то больше не будет этого волнения». Мысли метались по голове не давая трезво думать, слова крутились на языке, но мозг отказывался их произносить. От этих метаний и шума в голове Генья не замечал как уже несколько раз Иноске его звал. — Генья, я всё! — уже срываясь на крик произнёс Иноске. Генья наконец услышал и спокойно подошёл к столу. — С тобой точно всё в порядке? Может тебе сделать массаж для расслабления? — Спасибо, но не надо. Давай лучше я прочитаю, что ты написал. — улыбка была искренней. Генье было приятно получать такую заботу, но боялся, что от таких прикосновений, которые раньше никого и никак не смущали, тело начнёт реагировать против воли. Массаж приятен, а чувство стыда от похабных мыслей, а также видимости этих мыслей нет. Окинув взглядом лист, Генья заметил как аккуратнее стал почерк. Он перевёл взгляд в правый верхний угол к началу самого письма. «Дорогие Танжиро Зеницу...». Первая строка, а уже удивил, имена его друзей написаны правильно, хотя в произношении он вечно делал ошибки, а фамилии Геньи и Гёмея страшился произносить. Учитель мысленно отметил эту строчку и с гордостью читал дальше. «…у меня всё отлично в последнее время. С Геньей мы вернулись к прошлым тренировкам, которых мне не хватало в последнее время. Это время, которое я провёл с Гёмеем-саном и Геньей-семпаем, помогло мне стать сильнее по сравнению с прошлым. Генья прекрасный человек, охотник, друг, товарищ. Каждое мгновение с ним я хочу запечатлеть в памяти, хотя это так и происходит. К сожалению ночью вместе с радостными мыслями приходят и поистине ужасные. Мне всё также страшно потерять кого-то. И страх подкрепляется с того случая с Геньей. Иногда мне снятся кошмары, как я держу его бездыханное тело у себя на руках. Мне страшно от этого. Я не хочу такого видеть. Я хочу видеть его лицо с улыбкой, а в глазах радость. Хочу защищать его, оберегать, заботиться. Хочу, чтобы он был счастлив со мной также как я с ним. В последнее время эти желания укрепляются и приводят к странному чувству. Рядом с ним меня трясёт, конечно, я скрываю как могу свои недуги. Сердце при виде его на тренировке начинает стучать как бешеный зверь в клетке, а дыхание от одного его взгляда в мою сторону сбивается. Подаренный им браслет я берегу как последнюю еду, мне приятно чувствовать то что связано с ним. Первые отголоски этого появились во время его комы. Я разговаривал с Гёмеем об этом, но он особо ничего мне не сказал. ”Монах не сведует в делах сердечных. Прости, что не могу дать совета. Можешь поговорить с Мицури-чан. Уж столп любви должна помочь тебе„. В начале я не понял его слов, но к ночи того же дня до меня дошло, что за чувство ко мне приходит при виде его». Тут письмо будто обрывалось, но Генье продолжения и не надо было. Он просто развернул голову направо, где сидел всё это время Иноске. Он сидел настолько тихо, что будто и не было его в этой комнате. — Иноске… — не успел Генья закончить фразу, как его губы накрыли другие в поцелуе. Такой нежный, едва уловимый поцелуй. Генья был в шоке и просто замер, ожидая конца. Нет! Он не хотел, чтобы это прекращалось. Наоборот, он хотел растянуться этот момент до бесконечности либо запечатлеть на всю жизнь. Но миг удовольствия пропал. Иноске отодвинулся и взглянул мокрыми глазами. Нужно было что-то сказать и срочно, нельзя же оставлять такое без внимания. — Иноске, скажи, что ты сейчас хочешь? — что бы он сейчас не попросил, Генья бы выполнил это без задней мысли. — Ответь взаимно ли всё это? — вот они один на один в одиноком доме, а хозяина его нет. Идеальнее времени нет для ответа на такой вопрос. Вместо слов Генья приблизился впритык к Иноске. Он не двигался ожидая следующего движения товарища. Рука прошлась по шее и ушла в волосы. Без давления и принуждения Генья потянулся к Иноске. К его губам. Момент и слова были излишни. Генья также мягко как Иноске накрыл губами чужие. Но если друг лишь прикоснулся, то он пошел дальше и начал по настоящему целовать. Без языка, так как не был этому обучен, как собственно и Иноске, но он и не нужен. Мягкий свет от свечи освещал их лица, придавая пикантности к этой сцене любви. Сердце у обоих стучит как бешеное, а воздуха в комнате даже с открытым окном не хватает...