Keep my shadow

Воздух в помещении был настолько густой, что казалось, его можно разрезать ножом. Время как-будто остановилось в тот момент, когда взгляды бывших школьных врагов пересеклись. Драко уловил еле заметное движение руки Грейнджер, направленное к левому внутреннему карману. Она серьезно потянулась за волшебной палочкой? Не сказать, что Малфоя позабавила ситуация, в которой они оказались - не настолько он плох, чтоб прям с порога сыпать проклятьями. Поттер как-то слишком вымученно вздохнул, поправляя очки, кивнул в знак приветствия и принялся докладывать обстановку. - Доброе утро, Малфой. Тело нашел Джордж Уизли в девять утра и сразу же сообщил в аврорат. На место прибыли сотрудники Уиллес и Фартон, они же вызвали колдокриминалистов. Мы отследили магический след до бара "Рэйнбоу", где наши сотрудники взяли предполагаемого убийцу. Им оказался выпускник Когтеврана Валдос Дэмпси. На него наложен Империус. На момент задержания парень едва ли мог вспомнить собственное имя. Пока аврор Поттер рассказывал подробности дела, взгляд Драко скользил по знакомой фигуре бывшей сокурсницы. Пятьдесят баллов Гриффиндору, детка, от былой зубрилы не осталось и следа. Хотя, конечно, это была не новость. - Дыши, Грейнджер. - веселье во взгляде невыразимца подчёркивают несколько редких морщинок, собравшихся в уголках глаз. - Я не кусаюсь. Он встречается с удивлением и щепоткой паники в карих глазах напротив, и всего на секунду погружается в замешательство. О, так Поттер не в курсе твоего грязного секретика? Что ж, я подыграю. - Последний раз мы виделись на суде, когда моего отца отправили на пожизненное. - Он врёт самым наглым образом, и она это знает. - О не волнуйтесь, я не в обиде, ему там самое место. - Не в обиде? Ты чёртов слизняк, если бы не Гарри, всю твою семью приговорили бы к поцелую дементора. - Она практически принимает боевую стойку, и Драко не может удержаться, чтобы не проследить взглядом, как натягивается тонкая кожа аврорской формы на её бедрах. - Тише-тише. Поттер, убери свою цепную собаку подальше от меня, чтобы наше сотрудничество прошло эффективнее. - Малфой откровенно издевается, но Гермиона благодарна, что он ведёт себя, как полная задница. - Давайте мы все успокоимся. Он прав, Герм, выдохни. Нам придется работать вместе, хотим мы того или нет. - Здравая мысль. - Малфой просит продолжить рассказывать о деталях дела, но Грейнджер уже не слушает. Её уносит потоком воспоминаний в день их последней встречи.

***

День выпуска из академии планировался, как скучное официальное мероприятие, однако она обязана была присутствовать. Её ни капли не беспокоило, что вместе с ними выпускаются студенты других специальностей, потому как в конечном счёте это должно было помочь укрепить связи между отделами и заложить хороший фундамент для дальнейшего сотрудничества. Гермиона Грейнджер не собиралась прилагать усилия, чтобы выглядеть великолепно. Она не собиралась покупать то неприлично дорогое платье в бутике Мадам Паддифут. И она уж тем более не собиралась проводить всё утро за прической и макияжем, чтобы... Чтобы что? Ведьма сама не понимала, как очнулась, глядя в зеркало, в отражении которого на нее смотрела привлекательная молодая женщина с высоким бюстом, утянутым корсетом, и удивительно гладкими и блестящими волосами, которые больше не напоминали воронье гнездо, а скорее походили на мягкие волны, зачесанные на одну сторону. Черный шёлк платья струился точно по её фигуре, утопая к ногам, и заканчивался мерцающим шлейфом где-то позади. Образ дополняли украшения с изумрудами, и Грейнджер ещё раз взглянула в зеркало, прежде чем спрятать волшебную палочку в ножнах, закреплённых на бедре. "Не очень удобно, но это ненадолго", - подумала Гермиона и трансгрессировала к месту проведения церемонии. Когда выпускница вошла в холл, ее уже ждал Гарри Поттер. Он галантно помог ей снять мантию и подал руку, чтобы они вместе могли подняться по лестнице, ведущей в бальный зал. Вокруг уже было много изыскано одетых волшебников и ведьм, помещение постепенно заполнялось парами, а отовсюду слышались негромкие разговоры и чей-то звонкий смех. Гермиона вздохнула, встречаясь взглядом с Гарри. Они оба не любили подобные мероприятия и уже готовились к повышенному вниманию к своим скромным персонам. Однако сегодня интерес публики был обращён в совершенно неожиданную сторону. Возле бара в гордом одиночестве, облокотившись о стойку, вальяжно стоял никто иной, как Драко Малфой. - Говорят, он - лучший из нашего выпуска, даже лучше тебя, Гермиона. - Пффф, - прыснула ведьма, - где-то я это уже слышала, - она легонько толкнула Гарри локтем в бок, - а если серьезно, Малфой? Бьюсь об заклад это какой-то хитроумный план, как бы вытащить папочку из Азкабана. - Брось, говорят, он не так плох. Хотя многие всё ещё предвзяты. Не удивительно, ко всем детям осуждённых Пожирателей относятся не лучшим образом. - Он сам - Пожиратель. - Бывший. И он был им не по своей воле, ты же знаешь. - А что это ты так яро его защищаешь? - Гермиона скептически посмотрела на друга - В любом случае, я считаю, что он заслужил всё дерьмо, которое с ним происходит. - Жёстко. - Как есть. Разговор дальше не клеился. Гарри с извиняющейся улыбкой покинул ведьму, чтобы поздороваться с кем-то из министерства. Гермиона, повинуясь велению сердца и желанию мозга напиться до усрачки в этот прекрасный день, направилась к бару. Заказав себе огневиски, волшебница села на барный стул и сделала глоток, непринужденно осматривая гостей. - Я думал, хорошие девочки не пьют такое дрянное пойло. Отлично выглядишь, Грейнджер. Как гром среди ясного неба, в опасной близости прозвучал бархатный хрипловатый голос, и на секунду Гермиона забыла, как дышать. Его парфюм с тонкими нотками алкоголя и табака ударил в нос, вышибая все заготовленные колкие фразочки. Он был вежлив? Это что, шутка? - Кто сказал, что я - хорошая девочка, Малфой? Прошло слишком много времени. - Недостаточно, чтобы забыть, какой ты была невыносимой. А, нет, всё в порядке, он - всё тот же придурок, каким был в школе. - И ты всё тот же говнюк с завышенным самомнением. - Один-один. - Улыбка больше напоминает хищный оскал, но, Мерлин всемогущий, Гермиона не может игнорировать то, насколько он стал хорош собой. Мальчишеская угловатость ушла, уступая место крепким мускулам, которые отчётливо просматривались даже сквозь ткань его несомненно дорогого смокинга. Волосы аккуратно пострижены и уложены на сторону короткой чёлкой, а бритые виски подчёркивают восхитительно острые скулы. Взгляд скользит ниже, задевая полные губы, через линию подбородка прямо к границе молочной кожи и воротника рубашки, заколотого золотой булавкой, и, Святая Моргана, Грейнджер краснеет, когда видит движение его кадыка. - Ты... - голос ее подводит, и она мысленно даёт себе подзатыльник. - Ты здесь один? Я не вижу твою спутницу. - Да, Грейнджер, можешь издеваться, но мало кто хочет провести вечер в компании бывшего преступника. - Голос лорда Малфоя звучит, как... Раскаяние? - Не будь к себе так суров. - Гермиона не верит, что сейчас говорит эти слова, хотя несколько минут назад, она справедливо считала, что он заслужил камеру в Азкабане, соседнюю с его папашей. - Думаю, здесь будет достаточно пьяных и легкодоступных ведьм, которые позволят богатенькому аристократу увести себя куда угодно. - А ты? Планируешь достаточно напиться? Он что, флиртует с ней? Остановите планету. И прежде чем она успевает подумать: - Мне не нужно напиваться, чтобы захотеть отсюда сбежать.

***

Хлопок трансгрессии нарушает ночную тишину, и двое оказываются посреди просторной гостиной, слишком тесно прижатые друг к другу. Гермиона Грейнджер осматривается. Нет, она определенно сошла с ума, если сначала подкинула Драко Малфою эту идею, а после сама же согласилась уйти с ним. Почему-то она ожидала увидеть что-то соответствующее образу избалованного аристократа, а потому её удивление растёт, когда она жадно всматривается в интерьер. Нео-классика. Серый с белым и черным. Модульные вставки на стенах. Он что, насмотрелся маггловских журналов для домохозяек? Малфой считывает её замешательство и смеётся: - А ты думала, здесь будут золотые люстры? - О, нет, я скорее рассчитывала на пыточные камеры и бедных несчастных домовых эльфов. Малфой морщится: - Я не так плох, как ты думаешь. - О, я слышу это уже дважды за один вечер. - Серьезно? Кто... - Поттер. Уж не знаю, почему. Ты сам выбирал дизайн? - Мне не по карману было нанимать рабочих. Так что я не просто его выбрал, я ещё и сам тут всё отделал. - Хотела бы я посмотреть. - На меня без рубашки? Что ж, за этим мы здесь. И это последняя капля ее самообладания. Ведьма буквально набрасывается на бывшего врага, и его губы с не меньшим энтузиазмом раскрываются ей навстречу. Он жадно делает глоток воздуха, и язык совершенно бесстыдно начинает исследовать её рот. Ведьма бессвязно мычит ему в губы, чувствуя нарастающий жар внизу живота. - Я не... Я обычно так не делаю. - Уже поздно отступать, Гермиона. - Её имя так легко срывается с его губ, что ведьма не успевает проглотить приглушённый стон. Его пальцы сжимают ткань платья до треска, когда она цепляется за его плечи, как за спасательный круг. Последняя здравая мысль за этот вечер мелькает на задворках сознания: "Я же не надела никакого белья. Какой стыд", но Гермиона отбрасывает её подальше, чувствуя приятную пульсацию между ног, когда Малфой чертит невидимую линию по её позвоночнику. О, она не планирует позволять ему взять верх, перехватывая инициативу. Пиджак летит на пол, и ведьма одним резким движением разрывает его рубашку. Так быстрее. Она не в силах сдержать восхищённый вздох, когда её взгляду предстаёт рельеф его грудных мышц, и, судя по его ухмылке, волшебник доволен произведенным эффектом. Горячие пальчики скользят по гладкой коже его торса, задевая кубики пресса, опускаясь ниже к ремню брюк. Проходит ещё несколько минут и брюки, вместе с бельём оказываются рядом с пиджаком. Есть что-то изощрённо прекрасное в том, что он полностью обнажен, в то время как на на ней до сих пор надето её дурацкое платье. Драко опускается перед ней на колени, задирая лёгкий шелк, когда его губы находят бархатную кожу внутренней поверхности бедра. Она разводит ноги шире, чтобы дать ему больше доступа, и, о Мерлин, это восхитительно. Ещё никто не касался её так. Горячий влажный язык скользит выше, и она буквально чувствует его ухмылку, когда он не встречает никаких преград на пути к её естеству. - Я должен извиниться за то, что назвал тебя хорошей девочкой. Это было худшее оскорбление в твой адрес. Ты очень... очень плохая. Драко встаёт и одним резким движением подхватывает Гермиону на руки, крепко сжимая её ягодицы. Ведьма не помнит, как они добрались до спальни. Она чувствует спиной приятную мягкость постельного белья, которая холодит кожу, когда волшебник опрокидывает её на кровать. Её взгляд затуманен, и она встречается с бесстыжими серыми глазами, прежде чем оказаться перевернутой на живот и прижатой к матрасу. - Побудь для меня вот так, - он задирает её платье, и в следующее мгновение ножны с палочкой летят куда-то на пол. Гермиона впервые в жизни разрешает себе подумать об этом позже, потому что, - отличная задница, Грейнджер. - он впивается зубами в кожу, тут же зализывая место укуса. Рука скользит между разведенных ног, заставляя её раздвинуть их ещё шире. Малфой слегка приподнимает ведьму, чтобы подложить подушку. Прекрасный вид. Гермиона делает рваный вдох, когда его губы касаются её промежности, а горячий влажный язык скользит между складками. Блять. Позже она будет вспоминать этот момент, как лучшее, что было в её жизни. Ведьма толкается бедрами по направлению к его рту, чтобы усилить трение, и Драко победно рычит, - "Какая нетерпеливая", - касаясь клитора. Она клянётся, что могла бы кончить прямо сейчас, но ему интереснее дразнить её, то ускоряя, то замедляя движения языка. Наглец. Он точно знает, что сделать, чтобы подвести её к краю. Малфой уже готов сожрать её, чувствуя болезненную пульсацию в члене, когда переворачивает ведьму на лопатки. Гермиона сама снимает для него платье, и это прекрасное зрелище навсегда врезается в его память. Он накрывает ее хрупкое тело собой, и она чувствует приятную тяжесть, обхватывая его бёдрами. Такая горячая, такая готовая. Для него. Член легко скользит в горячую влажность, и она издает такой восхитительно прекрасный звук, что Малфою ничего не остаётся, кроме как отчаянно толкаться, подводя её всё ближе к разрядке. Она кончает бесшумно. Её рот раскрывается в немом крике, а зрение расфокусируется, когда перед глазами пляшут разноцветные искры. Она замирает на некоторое время, пока он продолжает плавно и глубоко входить в неё. О, нет, так просто это не закончится. Она крепко обхватывает его, опрокидывая, заставляя перевернуться на спину, а сама устраивается сверху. Пальцы Драко впиваются в гладкую кожу, и Гермиона идеально насаживается на его член. Восхитительно. Хватает нескольких мощных движений, чтобы заставить его содрогнуться всем телом и заполнить её горячей спермой. Он откидывается на подушку и тянет ведьму на себя, позволяя им обоим отдышаться. Она поворачивает голову на бок, чтобы поудобнее устроиться на его широкой груди, и в свете луны теперь отчётливо видны мелкие белесые шрамы, покрывающие его молочную кожу. Они встречаются взглядами, и он отвечает на немой вопрос: - Сектумсемпра. Подарок от Поттера. - Так вот почему он... - Стал ярым защитником моей подмоченной репутации? Думаю да, чувство вины не обошло стороной всеобщего героя. - Ты не прав. Он всегда испытывает чувство вины. За всё, что тогда случилось. - Греееейнджер, неужели мы будем обсуждать в постели национального героя? Готова ко второму раунду? - А я то думала, что ты можешь быть серьёзным, - она улыбается, как вдруг её пальцы находят грубые рубцы на мягкой коже правой руки. - Это... О Мерлин, Малфой, как это случилось? - Гермиона хватает его за запястье и приближает предплечье к лицу, всматриваясь. - Мы не настолько близки, чтобы я рассказывал. - Твой член до сих пор во мне, куда уж ближе? - Я имел ввиду иное. - Я знаю. И не настаиваю. - Она смотрит ему в глаза без единого намека на жалость, так искренне, что он сдается. И рассказывает.

***

Его первую квартиру в маггловском Лондоне едва ли можно было назвать домом. Однако другого у него не было. Одна общая комната разделялась на зоны: маленькая невзрачная кухня и что-то наподобие гостиной. Старый диван, столик на две персоны, пара книжных шкафов - вот и всё, что предстало взору Малфоя, когда риэлтор открыла дверь. На вопрос, есть ли здесь спальня, женщина скептически подняла бровь, подошла к дверцам в стене, открыла их, и прямо на пол опрокинулась кровать. Драко брезгливо потёр руки, когда рассмотрел вблизи матрас. "Первое, что сделаю, заменю эту гадость". Ванная комната тоже не отличалась изысканностью. Когда молодой лорд зашёл внутрь, - в помещении два на два было не развернуться, - его передёрнуло. Было на уме одно подходящее слово - мерзость. Волшебник хотел уже бросить эту затею и бежать из этой лачуги без оглядки, но к сожалению, его денег хватало только на что-то подобное. - Сделать уборку, привести всё в порядок, и жить можно. - Дамочка была явно настроена оптимистичнее. - Выбора всё равно особо нет, - Драко пожал плечами, выписал чек, поставил подпись на договоре аренды и проводил женщину до двери. Дом. Ебаный милый дом. Трёхэтажное здание располагалось в бедном квартале, укрытое со всех сторон обшарпанными высотками, видимо поэтому солнечный свет был здесь редким гостем. Что ж, Малфой семь лет проторчал в подземельях Хогвартса, ему было не привыкать. После генеральной уборки и замены матраса, квартира уже выглядела не так скверно, оставалось решить вопрос с плесенью в ванной. Когда всё было закончено, и Драко победным взглядом осматривал плоды своих трудов, прямо ему в руки приземлилось письмо из Министерства магии. "Уважаемый мистер Малфой, рады сообщить, что Ваш визит с министром Кингсли Бруствером согласован и состоится сегодня в 17:45 по Лондонскому времени". Черт. Оставалось меньше часа. Наскоро приняв душ и облачившись в самый приличный свой костюм, Драко трансгрессировал. Разговор выдался не из лёгких, зато у него в кармане теперь была заветная бумажка с рекомендацией Кингсли, а это значило, что совсем скоро он сможет начать обучение.

***

Прошло уже несколько месяцев, а Драко всё ещё ощущал себя не в своей тарелке. Нет, учеба шла отлично, более чем, да и работа в аптеке занимала все свободное время. Но Драко всё равно чувствовал всепоглощающее тотальное одиночество. Казалось, что каждый встречный волшебник знал его историю и намеренно избегал общения, а те редкие друзья, которые у него остались, теперь были слишком далеко, да и впрочем были заняты своей собственной жизнью. На какой-то период панические атаки участились, а запасы огневиски порядком истощились. После очередного приступа, сидя на полу в гостиной и допивая последние глотки мерзкого пойла прямо из горла, Драко на секунду задумался о том, что всё было бы намного легче, если бы его жизнь закончилась прямо сейчас. Мысль была почти что привлекательной, если бы не одно "но"... Это уничтожило бы его мать. То ли от злости, то ли от осознания собственного бессилия, молодой лорд со всей силы швыряет пустую бутылку об стену, и она разлетается на миллион осколков. Разбитое горлышко падает аккурат к его ноге. Кое-что всё таки сделать можно. Он давно понял, что боль заметно отвлекала его, и не давая себе возможности передумать, Драко хватает осколок и с силой проводит по руке. О Мерлин, это было почти такое же прекрасное ощущение, как то, что он испытал истекая кровью на мокром полу в туалете, после выпущенной Поттером Сектумсемпры. Ключевое слово - почти. Малфой сделал ещё один надрез, на этот раз глубже, и алая жидкость брызнула из мерзкой рваной раны на предплечье. Было что-то ужасно эстетичное в том, как контрастировала его белая кожа с яркой горячей кровью. Ещё надрез, и когда Драко чувствует, что его голова пустеет, он вздыхает с облегчением. Гермиона слушает, затаив дыхание, и жадно изучает, как меняется выражение лица Малфоя по ходу рассказа. - Потом я потерял сознание, и в таком виде меня нашел старик Брендберг. Он залечил мои раны экстрактом бадьяна, привел в чувства и отчитал похлеще, чем это когда-либо делал отец. - Драко медлит, как будто хочет сказать что-то ещё, но сомневается. Некоторое время на его лице почти отчётливо видна внутренняя борьба, а потом он будто мысленно соглашается сам с собой, - я делал это ещё несколько раз. Но уже получалось контролировать себя и не заходить слишком далеко. Гермиона боится произнесли хоть слово. Нет, перед ней точно больше не её школьный враг, самодовольный и надменный мальчишка. Она впервые видит в нём... Человека? Измученного, потерянного мужчину, который отчаялся настолько, что пошел на крайность, совершил, наверное, самое худшее преступление по отношению к самому себе. Вместо слов ведьма целует его медленно и тягуче, а затем опускается всё ниже и ниже, прокладывая влажную дорожку от шеи через грудь и живот, туда, где почти соединяются косые мышцы. - Мне не нужен минет из жалости, Грейнджер. - Мне не жаль тебя. Я так хочу. И её рот накрывает его член.

***

Они встречаются на следующее утро в Министерстве магии, и Драко почти улыбается, видя её лицо. Гермиона выходит из лифта, в то время как он двигается ей навстречу. Поравнявшись, он уже готов поздороваться, но ведьма делает вид, что не замечает его. Грейнджер проходит мимо, и Малфой замирает на долгие минуты, будто его пригвоздили к полу. "Значит так ты решила себя вести." Драко шагает в лифт и впервые благодарит богов, что оказывается там в одиночестве. Он чувствует себя мерзко, как будто невидимые силы душат его, а между ребер поселяется незнакомое до этих пор ощущение. Унижение - подходящее слово. Никогда ещё лорд Малфой не чувствовал себя настолько униженным. Он поведал ей о самом слабом своем поступке, и не то, чтобы рассчитывал на поддержку, или что они теперь будут как закадычные друзья выпивать в баре по пятницам и делиться своими чувствами, но всё же... Он рассчитывал, что она поведет себя более достойно. Драко буквально вывернул перед ней наизнанку свою душу, а эта чёртова грязнокровка даже не посмотрела в его сторону. Малфой с силой размахивается, и его кулак врезается в зеркало министерского лифта. Осколки ранят, но не приносят боли, и это отрезвляет, но ему нужно почувствовать больше. Сука. Утром, когда голова всё ещё затуманена дурманящей настойкой, мужчина находит на запястьях свежие порезы. *** Грейнджер смотрит на Драко Малфоя с благодарностью, и он готов положить все свои заслуги за то, чтобы она смотрела на него так в тот день. - Дыши, Грейнджер, - дьявольский шепот пробирается сквозь кожу и оседает болезненной пульсацией на её внутренностях, - я никому не выдам твою тайну. И она готова провалиться на месте, только бы стереть из памяти его самодовольную ухмылку.