Keep my shadow

Драко Малфой без ложной скромности считал себя успешным волшебником. Не смотря на все тяготы, выпавшие на долю его семьи, он смог реабилитироваться в магическом сообществе достаточно быстро. Когда бесконечные судебные разбирательства были закончены, отца посадили в Азкабан, а мать выслали из Лондона без возможности вернуться, юный лорд перебирал осколки былого величия своей аристократической фамилии. Ячейки в Гринготтс были арестованы, менор опечатан, а домовые эльфы распущены по миру. У Драко не осталось ничего, кроме гордости, нескольких тысяч галлонов, которые он успел снять со счёта, и огромного желания вернуть всё на свои места. Оказавшись в одиночестве, волшебник должен был научиться самостоятельности. Научиться нести ответственность за свои действия. Научиться принимать правильные решения. С последним было сложнее всего, ведь всю свою жизнь решения принимались за него, и лишь некоторые из них с большой натяжкой можно было назвать правильными. Но у Малфоя был план. Который состоял из нескольких пунктов: 1. Образование. 2. Жильё. 3. Работа. Ни много, ни мало, но когда он вглядывался в аккуратно выведенные строчки, это выглядело... Как целая, мать его, жизнь. С первым пунктом было более менее понятно, однако на практике это оказалось не так-то просто. Хотя Макгонагалл и допустила парня до обучения, бывшие сокурсники отнюдь не делали его пребывание в Хогвартсе лёгким. На Драко больше не смотрели, как на лорда Малфоя. В большинстве случаев, это были презрительные взгляды, иногда сочувствующие, но намного чаще на него смотрели, как на загнанного зверька. С жалостью. И это было невыносимо. К концу первого семестра Драко Малфой стал выглядеть бледнее самой смерти. Но это того стоило. У него были "Превосходно" по всем предметам, за исключением магловедения, по которому новая преподаватель мадам Лэнц скрепя сердцем вывела "Выше ожидаемого". Что ж, она относилась к нему предвзято, но он не мог с этим спорить. Он вообще больше ни с чем не мог спорить. Трудно строить из себя правого, когда ты - бывший Пожиратель смерти. Поэтому Драко соглашался на всё. Вычистить котлы? Пожалуйста. Заполнить дурацкое расписание вместо старост? Конечно. Отнести метлы в подсобку после урока полётов? Всенепременно. Получить отработку за неточное определение? Дайте две. Драко больше не спорил. Он ждал. О, он освоил это искусство в совершенстве. Он ждал и лелеял надежду, что однажды наступит день, когда он заткнёт за пояс всех этих недальновидных идиотов, когда все вокруг снова будут содрогаться и замирать в восхищении от одного упоминания фамилии Малфой. Рождественские каникулы больше не вызвали трепет. Вообще все свободные дни, которых было так мало, Драко теперь не воспринимал, как свободное время. Он нашел работу в Хогсмиде, при приеме на которую у него состоялся, пожалуй, самый странный разговор в жизни. Это была старая волшебная аптека, и продавец, который, кажется, находился здесь со дня основания самой Британии, даже не посмотрел в его сторону, когда Малфой переступил порог. - Что вы хотели, юноша? - скептически поднятая бровь, и взгляд аптекаря снова падает в тетрадь учёта, - бодроперцового сейчас нет, приходите на следующей неделе. - Простите, сэр, я ищу работу. Я неплохо умею варить зелья, и если вам нужна будет хоть какая-то помощь, я готов её предложить за скромную плату. - Оплата будет минимальная. - Я согласен. - Можете приступать с завтрашнего дня. Сварите основы для антисглазного, бодроперцового и зелья от икоты. Приходите к девяти. - Вы даже не спросите, есть ли у меня рекомендации? - Драко выглядел поражённым. - Молодой человек, я не задаю вопросов ровно до тех пор, пока вы помните, сколько раз и когда размешать волчье противоядие. И Драко был благодарен. Он уже собирался выйти из аптеки, когда старик окликнул его: - Я знаю, кто вы такой. Не думайте, что вам удалось меня одурачить, я буду пристально следить за выполнением работы. - Тогда почему... - Потому что каждый заслуживает шанса.

***

В аптечной подсобке было душно. Прошло две недели с тех пор, как старик Брендберг взял на работу юного лорда Малфоя, и сегодня Драко в первый раз заменял владельца, пока тот решал свои личные дела. Был уже почти полдень, когда колокольчик на входной двери оповестил о приходе посетителя. Волшебник вышел к прилавку и замер. - Слухи не врали. Лорд Малфой работает продавцом во вшивой аптеке. - Привет, Панси. Вообще-то я - подмастерье, но это не важно. Ты что-то хотела? Постараюсь помочь. - Ох, он постарается мне помочь, - в голосе издёвка, - ты ничем не можешь помочь мне, ты уже сделал достаточно. - Я не виноват, что твоих родителей приговорили к поцелую дементора, Паркинсон. Они сами выбрали сторону. - Ты и твоя семья сделали тоже самое, однако вот он ты, болтаешь со мной, пока мамочка отдыхает во Франции. - Она не отдыхать уехала, ее выслали из родного дома без возможности вернуться. И если ты не заметила, я тут не болтаю, а работаю. - Ох, какая жалость, бедному лорду приходится варить зелья, пока другие отдуваются по полной. Малфой вздохнул. - Каждый получил по заслугам, Панс, моя семья лишилась всего. - А Я ЛИШИЛАСЬ СЕМЬИ! - девушка срывается на крик, и из глаз брызгают непрошенные слёзы. - Я лишилась родителей, любимого человека и своего лучшего друга. Ты ни разу не написал. Пока шли все эти унизительные судебные процессы, я не трогала тебя, я покорно ждала. А когда всё закончилось, ждала снова. Я думала, что вот-вот, сейчас, не сегодня-завтра, ты напишешь, приедешь, поддержишь меня. Я провожала родителей на казнь, Драко, а ты все это время прохлаждался в Хогвартсе. - Мой отец тоже в Азкабане, Панси. - Но он хотя бы жив! - И в относительно здравом уме, - Драко не может контролировать, как с его рта срывается горькая усмешка, - Я понимаю твою боль, но не разделяю её. Я сделал выбор жить, если это вообще можно назвать жизнью. И я стараюсь каждый грёбаный день, я учусь, я хожу на работу, я заставляю себя вставать по утрам. Прекрати жалеть себя, Панси, и повзрослей наконец. - Ты удивительно везучий сукин сын. И удивительно глупый, если считаешь, что всё сойдёт тебе с рук. Если Поттер вступился за твою жалкую семейку, это ещё не значит, что всё закончилось. - Довольно. - В голосе металл, и Драко собирает последние силы, чтобы оставаться в равновесии. - Я не пытал грязнокровок, Панси, я никого не убил, в отличие от твоих родителей, потому что если бы я это сделал, даже святой Поттер не смог бы помочь. Я чист, и тебе больше нечего мне предъявить. Поэтому, если ты пришла купить зелье, я с удовольствие продам его тебе, а если нет, убирайся прочь. - "Кость, плоть и кровь", будьте любезны. - Мы не торгуем запрещенными зельями. Ты знаешь, где выход. И только когда дверь за Паркинсон закрылась, Драко вздохнул с облегчением и совершенно неожиданно понял, что всё это время сжимал под прилавком волшебную палочку.

***

Первая паническая атака случилась с Малфоем на весенних каникулах. Драко уже заканчивал смену в аптеке и собирался вернуться в замок, чтобы продолжить готовиться к экзаменам, когда перед глазами замелькали обрывки воспоминаний. Как сон наяву, он будто со стороны снова видел себя на Астрономической башне, направляющим палочку в лицо Дамблдору, а через секунду уже оказался в подвале менора. Страшные картинки сменяли друг друга с бешеной скоростью: вот тётя Бэлла пытает Грейнджер, вот отец насылает Круциатус на какую-то магглу, а вот Воландеморт убивает бедную Чарити Бербидж. Драко не мог дышать. Всё пространство вокруг как-будто сжалось, стены давили на него с невиданной силой, а сердце колотилось так, что он слышал шум в ушах и чувствовал бешеный пульс у себя в горле. Малфой свалился за прилавок и теперь корчился на полу, пытаясь ухватиться за остатки сознания. Таким его нашёл владелец аптеки. Жалким, беспомощным, страшно напуганным подобием самого себя. Старик помог парню подняться, влил в него стакан воды и успокоительное зелье. Когда тревога начала отступать, первым, что увидел Драко, был сосредоточенный взгляд Брендберга, устремлённый на его левое предплечье. И хотя темная метка значительно выцвела, она всё также уродливо напоминала обо всех ужасах, с которыми пришлось столкнуться волшебному миру. - Я хотел как-то свести её, искал способ, но... Это темное проклятье, знаете. Такая магия оставляет следы. - Моя правнучка сквиб, - отзывается волшебник, и Малфой не понимает, к чему это откровение. - Она работает мастером художественной татуировки. Это такое маггловское искусство, когда с помощью краски и игол на коже рисуют, хм, картинки. Я думаю, это выход для тебя. Конечно, под новым рисунком всё ещё будет метка, но никто кроме тебя не узнает об этом. - О, нет, в итоге я решил, что метка - это напоминание об ошибках, которые я больше не собираюсь допускать. Поэтому я хочу, чтобы она осталась. Но вы правы, люди всегда будут относиться.... предвзято. - Некоторые люди намного лучше, чем ты о них думаешь. - Старик-аптекарь загадочно улыбнулся на мгновение, после чего его испещренное морщинами лицо снова стало серьезным. - Ты ведь понял, что это была паническая атака, верно? Это случилось с тобой впервые? - Эм, да, нихрена себе, какое название. - Не выражайтесть, юноша. - Брендберг прокашлялся, - на самом деле, это серьезно, тебе надо показаться колдомедику.

***

С тех пор прошло два года. Естественно, ни к какому колдомедику Драко не пошёл. Он нашел способ получше. Дурманящая настойка была хороша настолько, что Малфою больше не требовалось то огромное количество огневиски, которое приходилось вливать в себя после очередного приступа. И хотя эти самые приступы уже давно перестали быть такими частыми и интенсивными, молодой мужчина понимал, что пристрастился. С этим надо было что-то делать. Ведь теперь ему было, что терять. Сразу после окончания Хогвартса лорд Малфой снял квартиру в маггловском Лондоне и поступил на курсы подготовки невыразимцев. Он также продолжал подрабатывать в аптеке, чтобы сводить концы с концами, потому как отложенных средств едва хватило на год аренды. Было сложно, но, если Драко что-то и понял за свою короткую жизнь, так это то, что не существует ничего невозможного. "Каждый заслуживает шанса", - думал Малфой, толкая дверь в кабинет Министра магии, аудиенции у которого ему пришлось добиваться без малого три месяца. - Драко Малфой собственной персоной. Люциуса не оправдаю, Нарцисса вроде неплохо устроилась во Франции. Зачем явился? - Кингсли не отличался чувством такта, но парень и не за светской беседой сюда пришел. - Я хочу учиться на невыразимца с последующей практикой в министерстве. У меня отличный аттестат и достаточно рекомендаций от преподавателей, но, вы знаете, в моём случае без личного одобрения министра эта дверь для меня закрыта. - Как интересно, и почему же ты хочешь этим заниматься? Не пойми меня неправильно, я считал, что ты скорее из тех, кто накладывает проклятья, а не разрушает их. Или тебя больше интересуют артефакты. Что, рассчитываешь узнать побольше о папочкином наследстве? Ах, забыл, у вас же всё изъяли... - Простите, я прерву этот унизительный монолог, в котором вы весьма мастерски пытаетесь завуалировать свое отвращение. Кингсли опешил. Пользуясь его замешательством, Драко продолжил: - Я хочу реабилитироваться. Это мало смахивает на оправдание, но я был ребёнком. Вы похожи на человека, который может быть непредвзятым и понимать, что дети не должны расплачиваться за грехи своих отцов. Это нисколько не умаляет моей вины, я совершал вещи, которыми не горжусь, но я изменился, мир изменился, общество изменилось, и я хочу стать его частью. Я хочу приносить пользу. На этом его заготовленная речь заканчивалась, но министр не спешил отвечать хоть что-то, поэтому Драко начинал нервничать. Кингсли внимательно всматривался в лицо сидящего перед ним волшебника, и никак не мог отделаться от чувства, что где-то его обманывают. Он полагал, что Малфой, как и прочие отпрыски Пожирателей, покинет страну в обозримом будущем, а потому у него вызывало массу вопросов одно только присутствие мелкого гаденыша в его кабинете, не говоря уже о том, что он тут только что наговорил. Как пить дать, хитрец что-то задумал. Яблоко от яблоньки. Однако, как там говорят магглы? Держи друзей близко, а врагов ещё ближе? Посадить отпрыска Люциуса у себя под носом, приставить к нему наставника, который будет докладывать о каждом его шаге, и дело с концом. - Год испытательного срока. Отчитываться будешь мистеру Томпсону. И если я услышу хоть одно нарекание от преподавателей академии, вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь сказать "Отдел тайн". - О большем и не прошу. Оглядываясь назад, Драко неизменно вспоминал этот момент с улыбкой. Сейчас, когда он окончил курсы и уже два месяца к ряду работал над обнаружением и обезвреживанием магических проклятий, та жизнь казалась ему каким-то страшным сном. И только две вещи напоминали о реальности его прошлого: темная метка, которую теперь скрывали причудливые узоры, простирающиеся по всей левой руке, и грёбаные панические атаки. Так больше не могло продолжаться, он должен справиться, иначе он точно не чёртов лорд Малфой.

***

Новый атриум Министерства магии выглядел фантастически. Огромные каменные арки, камины с резной золотой отделкой и неизменно мраморный пол. Правда всё теперь было в молочно-бежевых тонах, и посреди этого великолепия, прямо в центре общего зала возвышался величественный памятник, который задумывался, как дань погибшим на войне. Фраза "Свобода, равенство, братство" украшала основание бронзового изваяния, напоминающего всполох огня, каждая часть пламени которого была исписана бесконечными фамилиями. Новый атриум Министерства магии выглядел фантастически. Фантастически убого. Но кто его спрашивал. Драко Малфой направлялся к лифтам через весь этот уродский холл, посильнее кутаясь в мантию. Он уже целый год работал в Отделе тайн и чертовски сильно любил приходить пораньше, пока вездесущие волшебники и ведьмы ещё не успевали заполнить своим мельтешением всё свободное пространство. Так он мог избегать этих приторно сладких взглядов. "Дорогой Мистер Малфой", "Уважаемый господин Малфой", "Лорд Малфой, добро пожаловать" - Драко тошнило от лицемерия, ведь он прекрасно знал, каким дерьмом эти чинуши поливают его и его семью за закрытыми дверями кабинетов. До сих пор поливают. Мерлин, прошло больше трех лет со дня победы, и он не раз подставлялся, прикрывал своих напарников, а однажды даже словил проклятье, предназначавшееся дуре Бэлл. Кто только взял на работу эту идиотку. Она процедила сквозь зубы "Теперь мы квиты", пока остатки его и его гордости левитировали на носилки. Он тогда две недели пролежал в больнице, бессмысленно пялясь на засохший букет совершенно отвратных оранжевых лилий, который в первый день прислала помощница Кингсли. "С пожеланиями скорейшего выздоровления!". Блять. Малфой был готов поклясться, что именно эта тупая девка согласовывала проект нового интерьера министерства, потому как иначе он не мог объяснить всю эту помпезную безвкусицу. Целый год бесполезных, скучных, до омерзения лёгких поручений, каждое из которых он выполнял раньше положенного срока, оставляя напоследок его "любимую" часть работы. Чёртову кучу отчётов. Каждая собака в этом дурацком Отделе тайн спихивала на него всё бюрократическое дерьмо, а он не мог послать их подальше. Он же долбаный исправившийся Пожиратель смерти. Правда была одна отдушина. В последний месяц молодой лорд столкнулся кое-с-чем интересным. Одним июньским утром он сидел в своем кабинете - если эту душную каморку вообще можно было назвать кабинетом - и перебирал очередные бумажки от своего начальника, когда на стол прямо перед его носом приземлилась странного вида посылка. Как полагается ликвидатору проклятий, Драко проверил коробку на все возможные заклинания, прежде чем разорвать черную упаковочную бумагу. Адресат не указан, что ж. Волшебник открыл крышку, готовый в любую секунду выставить щит, но ничего не произошло. На дне обычной картонной ёмкости лежал каплевидный кулон на золотой цепочке и записка: "Я надеюсь, тебе понравится игра, которую я придумал, мой дорогой ДМ". Внутри кулона мерцала тонкая серебряная нить. Спустя добрые два часа, полных долгих бесчисленных махинаций, Малфой понял, что сосуд просто так не вскрыть, повертел его в руках в поисках подсказок, а когда понял, что это бесполезно, убрал в запираемый ящик своего письменного стола. Очевидно, внутри было воспоминание, и тот, кто прислал кулон, хотел, чтобы Драко помучился, прежде чем получить его. В течение следующего месяца, как по часам, раз в неделю молодому лорду приходили записки со странными загадками, путем разгадывания которых, он получал крохи информации. Так, спустя 28 дней, в ящике стола уже покоилось прыткопишущее перо, книга по древним рунам и магический таймер , отсчитывающий часы и минуты. Оставалось два дня. Что же произойдет, когда таймер остановится? О, Драко Малфой был в предвкушении, вероятно этот инцидент был самым интересным за всю его недолгую карьеру. Патронус Томпсона разбудил его чуть засветло, и Драко сделал себе мысленную пометку, что однажды он обязательно привыкнет к гигантскому кальмару, говорящему голосом его начальника: - У авроров ЧП. Ты нужен в отделе. Коротко и по делу, как всегда, а значит времени на сборы совсем немного. Малфой наскоро принимает душ, надевает форму, обтягивающую его крепкие мышцы, набрасывает на плечи мантию, попутно проверяя наличие палочки, и трансгрессирует ко входу в Министерство. *** Томпсон инструктирует его на ходу. На рассвете произошло убийство. Жертва - совладелец магазина "Всевозможных волшебных врелилок" Рональд Уизли. Твою мать. - А причем здесь мы? - Драко не понимает, зачем вызвали невыразимцев, - убийца задержан? - Да. Они взяли его практически сразу. - Тогда я тем более... - Они считают, что на нем проклятье. Парень был под Имериусом, однако, когда они начали копаться в его воспоминаниях, наткнулись на ментальный блок. - И что? Обычное дело. - Малфой фыркает, что не укрывается от взгляда начальника. - Очаровательно, блондинчик, раз это обычное дело, вот и поможешь им с расследованием. - Томпсон закуривает, по обыкновению предлагая Драко сигарету. Пожалуй, он единственный волшебник на этом свете, который относится к нему по-человечески. - Робартс сказал, на обычный ментальный блок не похоже. Там нет следов стирания или подмены воспоминаний. Вообще. - Хм... - Драко в замешательстве. Не то, чтобы он практиковал легилименцию постоянно, на работе этот навык не требовался, однако он ещё хорошо помнил уроки Северуса. - Это невозможно. Любая магия оставляет следы. Либо заклятье накладывал Мерлин, либо они взяли не того. - Вот и разберись. И сделай это поскорее, ненавижу оставаться без лучшего сотрудника. - Это я ещё в отпуск не ходил, - смеётся молодой лорд, и пока начальник не успел отвесить очередную колкость, исчезает в вихре трансгрессии.

***

Косой переулок встречает Драко Малфоя характерной для этого времени года сыростью. Ещё слишком рано, чтобы наткнуться на назойливых магов, открывающих свои лавки, поэтому волшебник неспеша прогуливается по мощеной дороге, вдыхая влажный запах воскресного утра. Ментальное проклятье. Империус. Убийство Рона Уизли. Драко морщится. Ему жаль старого школьного врага, хотя его болезненно передёргивает от воспоминаний о Золотом трио. Наверняка за дело возьмётся Поттер, и эта мысль свербит отвратительным червяком в сознании Малфоя всю оставшуюся дорогу до знакомого здания. Дверь легко поддаётся, и невыразимец замирает на пороге, пораженный до самых костей. Алая надпись смеётся над ним, острым уколом поглядывая со стены. Всего лишь игра, да? Несмотря на внутреннюю тряску, лорд Малфой держит лицо, вкладывая всю свою язвительность в следующую фразу: - Ничего без меня не можете. Привет, Поттер, и тебе не хворать, Грейнджер. Ого, какую шикарную ты отрастила задницу. Жаль, что она не особо помогает в раскрытии преступлений. А всего-то надо было доучиться, да? Жалеешь, небось? На него смотрят две пары глаз в то время, как всё его существо направлено в сторону ведьмы с копной невообразимо вьющихся волос. Это его погибель. И Драко чувствует, каждой клеточкой тела, как его засасывает в бездну по имени Гермиона Грейнджер.