Keep my shadow

- Чем вы двое тут занимаетесь? - Гермиону Грейнджер сложно чем-нибудь удивить, но когда она входит в кабинет напарника и видит двух волшебников, молчаливо сверлящих друг друга взглядами, она на секунду осекается. Это утро наступило для нее неожиданно. Ведьма проснулась от беспокойного прерывистого сна с ощущением, что должна поговорить с Робартсом. Всё выходные прошли в размышлениях о семье Забини и угрозе, нависшей над ними. В начале карьеры Гермиона сталкивалась с Блейзом, который проходил свидетелем по делу об ограблении ювелирного магазина. Тогда была украдена какая-то древняя реликвия его предков, и Гермиона допрашивала волшебника о последних событиях. С тех пор они не виделись, но в тот момент бывший однокурсник оставил после себя впечатления приятного образованного человека, хотя и немного нагловатого. Грейнджер не вспоминала об этой встрече до минувших выходных. Теперь ей всё казалось ещё более странным. Догадка о её связи с жертвами рассыпалась в пыль, ведь с Блейзом Забини её не связывало ничего, кроме прошедших лет учёбы. Они не были приятелями и не пересекались по работе ни до, ни после инцидента. Гермиона задавалась вопросом, существует ли вообще хоть что-то, объединяющее жертв, или они действительно случайны. Оставшееся время, не занятое мыслями о расследовании, Гермиона посвятила самокопанию. То, как влиял на неё Драко Малфой, не вписывалось ни в одну из систем её внутренних ощущений. Ведьма соврала бы, если сказала, что не вспоминала о нём с того самого приёма, ведь мужчина действительно в какой-то степени подорвал её убеждения о мире, о прошлом. О самой себе. И сегодня утром, стоя в ванной и разглядывая своё отражение в зеркале, Грейнджер не могла отделаться от навязчивого желания разобраться, кто такой этот новый человек в её жизни, и что ей, собственно, с этим делать. Волшебница привыкла полагаться на здравый смысл, который, будь он проклят, теперь молчал, уступая место непознанным ранее эмоциям. Гермиона заметила, как отзывается тело на простое присутствие Малфоя в поле её видимости. Как напрягаются её мышцы, как дрожат внутренности, как учащается дыхание. И если бы девушка не знала саму себя, то подумала б, что... Глупость какая. Часы пробили полночь, и Гермиона приняла решение заткнуть все эти дурацкие мысли подальше, похоронить их глубоко в себе, чтобы вернуться к ним позже. Но хороший сон так и не пришёл: Грейнджер то и дело просыпалась с учащенным пульсом, прогоняя навязчивые картинки из своей головы. На одних - она держала за руку Малфоя и улыбалась ему открыто и искренне, на других - находила его мертвое тело, разорванное на кусочки. А потом пришёл рассвет. Но он не принес блаженного облегчения, напротив, волшебница поднялась с постели ещё более разбитой. И сейчас, стоя в кабинете Гарри Поттера, она снова и снова цепляется за живой образ невыразимца, убеждая себя в абсурдности собственных мыслей. - Я открыл медальон. Стоп. ЧТО? - Внутри было воспоминание. Поттер посмотрел его. - Малфой напряжён. Это ощущается во всём: в его позе, во взгляде, в плотно сжатой линии губ. Их глаза сталкиваются, и всё замирает. Гермионе кажется, что из помещения выкачали весь воздух, - настолько остро она ощущает потребность в кислороде, считывая ауру, исходящую от волшебника. Всё смолкло, и даже само время на краткий миг будто замедлило бег. Они молча смотрят друг на друга, и в этом молчании бездна, разделяющая их, трещит по швам. Драко открыл медальон. Внутри оказалась очередная грязь. Все их разногласия не имеют значения, ведь мысленно он обещает ей разобраться. Гермиона понимает. Понимает и принимает, и поддерживает немое обещание. Она разделяет его с ним. Не смотря ни на что, ведьма готова помочь ему. - Кхм. - Третий человек в комнате напоминает о своём присутствии. - Так вот, в воспоминании я видел человека в библиотеке. Я пытался зацепиться за что-то, что могло бы указать нам на то, кто он такой. Естественно, подсказку найти не удалось, но, честно говоря, этого и не требовалось. Убийца совершенно точно играет с нами. Он обращался ко мне и назвал руну. Он точно знал, что кто-то будет смотреть. - Ну, вероятно, он и оставил медальон, чтобы мы нашли воспоминание. Он может путать нас, сбивать со следа. Мы уже поняли, что он полный псих. - Драко проводит ладонями по волосам и садится в гостевое кресло. Теперь он обращается к Грейнджер: - я рассказал Поттеру, что мы разгадали шифр в письме. Он считает, надо идти к Робартсу. Гермиона вздыхает: - Я тоже пришла к такому выводу. Мы должны взять Забини под охрану. Не важно, какую игру он ведёт, даже если след ложный, мы обязаны подстраховаться. - Тогда я пойду к Робартсу. А вы двое ждите меня здесь. - Гарри смотрит сначала на подругу, а после на Малфоя. - И без глупостей. Не надо ничего открывать и пытаться разгадывать очередную загадку. Просто... пообщайтесь? - Не беспокойтесь, аврор Поттер, - Драко ухмыляется, - ваш стол в полной безопасности. - Надеюсь, другая мебель - тоже.

***

Единственный звук, нарушающий тишину кабинета Главного аврора, - тиканье часов. Гавейн Робартс сидит за столом из белого дерева, сцепив руки прямо перед собой и изучает своего визитёра. Ни одна деталь не ускользает от его внимания, и Гарри Поттер будто чувствует рентгеновское излучение от пристального взгляда зелёных глаз. - Ты на сто процентов уверен, что мелкий Малфой не тот, кого мы ищем? - верхняя губа мужчины еле заметно дёргается, когда он произносит фамилию древнего рода. - Я отвечу за это своей репутацией, если потребуется. - Гарри выглядит серьёзным: Господин Робартс, учитывая озвученную информацию, я считаю целесообразным организовать охрану для семьи Забини. - Или слежку. - Наблюдение. - Ха-ха-ха. - Морщинистое лицо содрогается от внезапного смеха. - Приятно видеть, что ты не меняешься, Гарри. - Спасибо, сэр. Что насчёт Гермионы? Она ведь сегодня вернулась к расследованию, но я... Обеспокоен. - Я тоже. Её состояние, мягко говоря, настораживает. - Она не подведёт в критический момент, я не сомневаюсь, нет. - Гарри вздыхает. - Но я боюсь, что это дело сломает её окончательно. Она всё принимает слишком близко. - Никого не напоминает? - Это другое. - Ну конечно. Брать на себя ответственность за спасение всего волшебного мира и чувствовать вину за убийцу-психопата - это, естественно, диаметрально противоположные вещи... Поттер не знает, что ответить. Внутри щемит то ли от осознания того, что начальник как всегда попал в точку, то ли от собственного понимания ситуации. Золотой мальчик, взваливший себе на плечи тяжёлое бремя, так рано повзрослевший, постоянно чувствующий вину за преступления, которых не совершал, он осознавал где-то в глубине души, что не должен отвечать за чужие ошибки. Другое дело - Гермиона. Для неё и её обостренного чувства справедливости, любая оплошность, любой промах, любое отклонение от норм морали, ощущались как собственная неудача. После войны, вместе с Гарри и Роном, ведьма была вынуждена проходить терапию. Она упорно отрицала свой ПТСР, аргументируя это тем, что в состоянии сама разобраться в своей голове. И она могла бы, правда могла со всем этим справиться самостоятельно, разложить всё по полочкам, если бы сознательно не закрыла свой разум. Колдопсихолог назвал это отрицанием. Что ж, ей было плевать. С каждым пойманным ПСом, девушка убеждала себя, что этот мир становится спокойнее и безопаснее, но правда была в том, что никто из них никогда не будет в полной безопасности. И последние события как никогда укрепили в Грейнджер эту веру. Гарри видел, честно видел эти изменения в подруге, но собственная боль была настолько велика, что не умещалась под ребрами. Они нашли спасение в работе, и какое-то время этого было достаточно для них обоих. Но Поттер не мог отрицать, что золотая девочка сломала что-то очень важное внутри себя, что-то, что уже невозможно было починить. Волшебник всё также доверял ей свою жизнь, это, пожалуй, единственное, что осталось неизменно между ними. И только стойкое чувство потери и разрухи поселилось в их жизни и никак не собиралось уходить. - Если я замечу тревожные сигналы, то сообщу об этом сразу, Кингсли. Она слишком дорога мне, чтобы я позволил этому сломать её окончательно.

***

- Как ты сказал? - Гермиона смотрит на Малфоя в упор, собирая волосы в высокий пучок. - Крада. Дословно - жертвенный огонь. Я не знаю, что это значит, но одна догадка хуже другой. - Малфой держится спокойно, но лёгкая дрожь в пальцах, и то, как он поправляет волосы, указывает на его нервозность. - Ты думаешь, что убийства - это жертвоприношения? - И как только слова срываются с языка, ведьма буквально ощущает плотную тревогу, осевшую в кабинете. - Я понятия не имею, Грейнджер. Молюсь, что нет. Но когда нам везло? Усмешка. Дрожь во всем теле. Дыхание становится рваным, и Гермиона чувствует, что внутри когтистыми лапами внутренности скребёт липкий страх. Как давно она его не испытывала? Волшебница думала, что тот самый круциатус бешеной Беллатрисы смог выжечь в ней последние толики этого чувства. Она буквально приказала себе перестать бояться после той ночи в мрачном меноре, и прожила последние дни войны на чистом адреналине. А дальше... Что ж, Грейнджер запечатала все ненужные чувства глубоко, очень глубоко в подсознании. Она всегда была способной ученицей, что помогло ей в кротчайшие сроки освоить искусство самообмана. И она полностью контролировала свои эмоции. До этого дня. Фарфоровая маска дала трещину, впуская в тело медленно подступающую панику. Гермиона взглянула на Малфоя. Мужчина сидел в гостевом кресле, упирая высокий лоб в кулаки. Его ноги, такие неестественно длинные, были согнуты в коленях, а локти упирались в бедра. От этой позы ткань натягивалась, очерчивая рельефные мышцы, и ведьме пришлось приложить усилия, чтобы отвести взгляд. Он нервничал. Это было видно. "Интересно, я со стороны выгляжу также жалко?" - Мозг лучшей ведьмы последних ста лет не стал обрабатывать эту мысль. Вместо этого Грейнджер принялась делать то, что получалось у неё лучше всего. Сопоставлять факты. И нарезать круги по комнате. - У меня от тебя закружится голова. - Ты можешь походить вместе со мной. Я думаю. - И что же ты там надумала? Гермиона останавливается. - Я не могу связать воедино всех жертв. До того, как мы разгадали послание, я считала, что... - Говори уже, Грейнджер. - Я считала, что жертвы напрямую связаны со мной. - Как самонадеянно. - Малфой ухмыляется. - Заткнись. Я считала, что раз послания адресованы мне лично, то список жертв будет состоять из тех людей, которых я... Которые мне... - Да скажи уже это. - С которыми я вступала в того или иного рода связь. - Ты и Маклаген? Фу. - Драко кривит лицо, будто его стошнит. - Тебе-то какая разница? Между прочим, ты был в списке будущих жертв. - Гермиона складывает руки на груди и смотрит Малфою прямо в глаза. "Черт возьми, она хоть иногда моргает? От этого взгляда кровь может вскипеть." - Но я также как и ты получаю послания. - Да. Но это ещё ничего не значит. А вот то, что мы узнали. Забини. Я не пересекалась с ним очень и очень давно. Наше взаимодействие вряд ли даже можно назвать дружеским. Его вообще никак не назовёшь. - Когда вы виделись последний раз и при каких обстоятельствах? Ведьма на секунду задумывается. - Это было довольно давно. Мы с Гарри только начали карьеру в Аврорате. Произошло ограбление в ювелирном. Насколько я помню, он принадлежал матери Блейза. Была замешана ассистентка, а он давал показания. Вдруг все мышцы лица каменеют, и Гермиона проглатывает ком в горле. - Малфой. Над тем делом с нами работал Маклаген. И Рон был приглашенным консультантом. - Зачем? - Для отвлечения внимания использовались бомбы, купленные в Волшебных вредилках. В этот момент дверь в кабинет открывается, и входит Гарри. - Гарри! Помнишь магазин Забини, который ограбили несколько лет назад? - Наше первое дело? - аврор выглядит озадаченным. - Да. Мы раскрыли его вместе с Кормаком. И Рон помогал... - Это совпадение. - Да нахрен такие совпадения, Поттер, - Малфой поднимается на ноги, - что тогда украли? - Какую-то древнюю книжку. - В ювелирном? Гермиона делает глубокий вдох и окунается в воспоминания.

***

- Значит, на момент происшествия, Вас не было в стране, мистер Забини? - Как официально, госпожа аврор. - Блейз сидит напротив Гермионы, вальяжно раскинувшись в кресле из дорогого черного дерева. Прошло всего несколько лет с момента, когда Гермиона видела его в последний раз в финальной битве, грязного, напуганного мальчишку, и только посмотрите, каким он стал. Темнокожий мужчина явно чувствует себя расслабленным. Ведьма окидывает его внимательным взглядом. Костюм тройка глубокого винного цвета сидит идеально, и не менее идеально сочетается с оттенком кожи. Туфли из драконьей кожи, вероятно, стоят, как её месячная зарплата /не то, чтобы она жаловалась/, и выглядят фантастически. Грейнджер выхватывает другие детали: наручные часы Rolex, маггловские, зажим для галстука на тонкой золотой цепочке, серьга в правом ухе, - каждая мелочь собирается в единый вылизанный идеальный образ. - Нравится? - Отлично выглядишь, Блейз. Дела, видимо, идут хорошо. - Гермиона смотрит прямо и слегка улыбается, но это уловка. "Дайте допрашиваемому почувствовать себя в безопасности. Отвлеките внимание, переведите тему, и когда вы поймете, что человек перед вами расслабился, задавайте вопрос." Ведьма выучила наизусть пособие по ведению допросов. И не смотря на то, что это её первое дело, чувство уверенности изнутри подпитывается полученными знаниями. - Слышала, ты жил в Италии какое-то время. - Мать не участвовала в войне, поэтому наше имущество не было арестовано, насколько ты можешь знать. Я решил, что здесь в Англии стало слишком тоскливо, а моему организму просто необходима горячая итальянская атмосфера. - Я не следила за новостями, Блейз, и откровенно говоря, не особо помню тебя в Хогвартсе. Разве только то, что ты был менее раздражающий, чем Малфой. Они смеются вместе, и это выглядит как беседа двух друзей. - Не видел его со школы. Надо бы устроить встречу выпускников. - Не думаю, что это хорошая идея, учитывая события во время нашей учёбы. Не знаю, как у вас Слизеринцев, но наш курс особенно не собирался после победы. - Я поддерживаю отношения только с Ноттом и сестрами Гринграсс, если тебе интересны мои социальные контакты. - Кстати, о социальных контактах. Твоя ассистентка упомянула, что ты вернулся портключом в районе одиннадцати. Так куда ты уезжал? - Режешь без ножа, Грейнджер. Я уж было подумал, что сразил тебя своим обаянием. - Забини улыбается. - Я перемещался в Мадрид подписать бумаги перед выставкой. Встреча затянулась. - Что насчёт украденной книги? Мне передали, что она стоит... - Гермиона листает отчёт, - О, Мерлин, неужели столько? - Она передавалась в нашей семье веками, кроме того, обложка из драконьей кожи инкрустирована рубинами. Это ручная работа, знаешь ли. - И почему вы решили её выставить? - Мероприятия такого рода подразумевают некую долю... - Выпендрёжа? - Гермиона ухмыляется. Забини снова смеётся, как-то по-детски, искренне. - Пятьдесят очков Гриффиндору. - Так зачем устраивать выставку в ювелирном магазине? - Салоне. Мы не на рынке, милая. А ответ на твой вопрос очень простой - пиар. - Значит, задача была привлечь внимание. - Что ж, придётся найти какую-то другую безделушку. - Книга настолько ценная? Думаю, в вашем хранилище найдется куча бесстыдно дорогих вещей. - Дело же не в её стоимости, Грейнджер, а в содержании.

***

Малфой выглядит задумчивым. - Вот и всё. Книгу мы нашли, грабителями оказались какие-то подельники Наземникуса. Они решили, что им недостаточно заплатили, и попытались сбыть украденное самостоятельно. Так мы их и накрыли. Это было лёгкое дело. Гермиона прочищает горло и поворачивается к Поттеру. - Гарри, мы можем запросить из архива материалы дела. Не могу вспомнить всех деталей, но вдруг это действительно важная зацепка? - Конечно. Аврор зовёт помощницу и даёт указания. - А где Пэтси? - Гермиона смотрит вслед девушке с дурацким книжным именем Луиза. - На больничном. Через четверть часа папка с делом лежит на столе под тремя парами глаз. Драко рассматривает фотографии с места преступления. - Я знаю, что это за книга. И я удивлён, что Забини решили выставить её на всеобщее обозрение. - Почему? - Гермиона поворачивается к Малфою. - Потому что она о древних обрядах. И не все из них, скажем так, законны. С другой стороны, такие детали могут быть известны лишь чистокровным семьям. Фамильные знания, сами понимаете. Поттер обходит стол и садится в кресло. Пару минут он думает, не говоря ни слова, и кабинет наполняется приятной тишиной. - А кто мог знать о том, что это за книга? Кто-то из гостей мероприятия? Грейнджер прищуривается. - Ты думаешь, что Наземникус сам на кого-то работал? - Мы никогда не рассматривали это дело с такой стороны. Оно было... лёгким? Мы закрыли его за два дня, потому что воры облажались, а нам повезло выставить наблюдение за ломбардами. Это было пальцем в небо, Гермиона. А вдруг истинной целью были не деньги, а... - Информация. Грейнджер и Поттер смотрят друг другу в глаза, и это зрелище завораживает. Драко буквально ощущает, как крутятся шестерёнки в их мозгах. Они понимают друг друга с полу слова, такой уровень взаимопонимания годами выстраивается на доверии, верности и черт знает на чём ещё. Малфой проглатывает неизвестное чувство. Зависть. - Что сказал Робартс? - Дал добро на наблюдение. Сегодня наши отряды получат расписание дежурств. Я проинструктирую, что слежка должна быть незаметной. - Я отправлюсь в поместье Забини, поговорю с матерью Блейза. Ты...? - Мне надо в Мунго. Узнаю, не накопала ли Дафна ещё какую-нибудь информацию. - Малфой, - ведьма обращается к невыразимцу. - Ты сказал, что знаешь, что это за книга? Откуда? - В нашей библиотеке была похожая. - Понятно. Вероятно, у тебя больше нет к ней доступа. - Ну почему же, - Драко ухмыляется, - всё ценное мы вывезли ещё до обысков. Если она сохранилась, то лежит в надёжном месте. - Тогда иди. Я отправлю патронус, если что-то выясню.

***

Драко Малфой в очередной раз проглатывает гордость, стоя в кабинете своего начальника. Он сообщает только сухие факты о текущем деле, объясняя необходимость портключа новыми данными. Он ненавидит любезничать с кем бы то ни было, но ситуация такова, что других вариантов просто нет. Либо он сам найдет чёртову книгу и подтвердит свои догадки, либо придется писать матери. Последний вариант не укладывается в его картину мира, поэтому мужчина принимает решение перетерпеть бесячие вопросы. Не в первый раз. Так нужно. Когда-нибудь будет легче. Честно говоря, Малфой уже не верит, что однажды наступит это пресловутое "когда-нибудь". Но возможная перспектива контакта с Нарциссой заставляет его пресмыкаться снова и снова. И снова. И он ненавидит это. Когда с любезностями покончено, невыразимец спускается в отдел регистрации порт-ключей и, не медля ни секунды, отправляется во Францию. Фамильное поместье в Провансе в разы меньше менора. Оно похоже скорее на летний коттедж, чем на полноценный дворец, в котором Драко жил в детстве. Мужчина не был здесь много лет, сначала из-за войны, потом из-за матери, которая хоть и не говорила прямым текстом, не очень-то хотела его видеть. Малфой запретил себе думать о счастливых моментах своей жизни, и всё равно воспоминания липнут к нему, как морские водоросли, утягивая на дно флешбеками из прошлого. Драко любил это поместье. Драко любил время, проведенное здесь. Драко любил свою мать. И Драко не понимал, почему их отношения стали такими. Но он имел то, что имел. Нарцисса была здорова и свободна, сам он устроил свою жизнь. А о большем он и мечтать не смел. Родовая магия оповещает, что матери нет в доме, и Малфой облегчённо выдыхает прежде, чем войти внутрь.

***

Миссис Забини не сказала ничего нового. Неудивительно. Заявиться в поместье без ордера и задавать вопросы про кражу столетней давности было не самой лучшей идеей. Естественно, у матери Блейза возникли сомнения, учитывая количество прошедшего времени. - Не думаю, что скажу вам что-то новое, мисс Грейнджер. Эта реликвия хранилась в нашей семье веками. Кроме древности, ничего особенного в ней нет. - Мистер Малфой считает иначе. - Мистер Малфой может считать всё, что угодно, учитывая репутацию его семьи. Уверяю, не все чистокровные хранят опасные темные артефакты. Гермиона сидела на диване в своей квартире и разбирала документы. Фотографии с места преступления, которые она бросила в прошлый раз, сейчас были методично разложены в два ряда. Да, место преступления выглядело ужасно, и Гермиона благодарила Мерлина, что не увидела его вживую. На самом деле, снимки не могли передать атмосферу во всех деталях, но для краткого изучения материалов этого было достаточно. Гарри писал в отчёте, что схема была такая же. Какой-то левый парень со стёртой памятью, ужасающая надпись и кровь. Очень много крови. - Да, многие древние обряды основаны на магии чистой крови, мисс Грейнджер, однако это не означает, что ими до сих пор пользуются. К тому же в этой книге лишь описаны лишь брачные узы, клятвы и несколько наставлений для наследников. - Вы можете подробнее рассказать мне про эти обряды? - Боюсь, что нет, дорогая. Моя память, к сожалению, подводит меня в последние годы. - Тогда, может я могла бы взглянуть сама? - О, конечно. Как только вернётесь с ордером.

Если сложить воедино всю информацию, которую они имеют в данный момент, картина будет неутешительная. Рунические жертвоприношения, обряд, завязанный на магии крови, неизвестно сколько жертв и один больной ублюдок. А может это группа? Звучит, как бред, хотя бы потому, что почерк один и тот же. Пока у них на руках только два трупа, они даже не могут назвать убийцу серийником. Блять. Информация ощущается, как гребаное ничего. Гермиона решает, что бокал Огденского сейчас будет в самый раз. Ведьма привычно шагает на кухню и открывает шкаф над раковиной выуживая оттуда бутылку и рокс. Наливая янтарную жидкость до воображаемой линии несколько выше, чем два пальца, девушка прокручивает в голове последние минуты её бестолкового визита в Забини-менор. - Скажите, вам знакомо словосочетание "Conteram animo"? - Нет. - Женщина на секунду теряет лицо, открывая Гермионе тень испуга. Это читается в округлившихся глазах и плотно сжатой линии губ. Но мгновение длится недолго, и фарфоровая маска снова приобретает очертания сдержанной надменности. - У меня дела, мисс Грейнджер, если на этом всё... - Конечно, всего хорошего миссис Забини. Она точно знает об этом проклятье. Весь её безупречный вид надломился в секунду, когда Гермиона произнесла слова. Что скрывает эта женщина? Волшебница надеется, что Гарри и Малфой что-то раскопали, потому что у неё самой не складывается ни черта. Раздаётся стук в дверь. Ведьма нащупывает в кобуре палочку и осторожно ступает по полу без единого звука. - Грейнджер, открывай, я тебя не съем. Гермиона чувствует ухмылку Малфоя даже сквозь толстый слой дерева. Дверь распахивается, и на пороге опираясь на косяк стоит долбаный аристократ собственной персоной. - Я не приглашала тебя. - Решил не дожидаться приглашения. Волшебница обращает внимание на свёрток в руке Драко и, нехотя, пропускает мужчину внутрь. - Я забрал книгу. Он проходит вглубь квартиры оборачиваясь. Грейнджер частично осталась в аврорской форме: рубашка заправлена в эти блядские обтягивающие брюки, верхние пуговицы расстёгнуты так, что открывают потрясающий вид на ключицы, волосы собраны в подобие пучка и удерживаются на голове маггловским карандашом. Очень ненадёжная конструкция. Следующее, на что падает глаз, кобура с волшебной палочкой. "Интересно, она когда-нибудь снимает её? Наверное, только в душе". Думать о мокрой, обнажённой Гермионе Грейнджер - огромная ошибка, поэтому Малфой прогоняет наваждение. - Тебе будет интересно узнать, что подобные книги хранятся чуть ли не в каждой чистокровной семье, но они не полностью идентичны. У меня есть догадка, что те ваши грабители искали какой-то конкретный ритуал. Однако, здесь его может не оказаться. - Тогда зачем ты притащил её в мой дом? - Гермиона скрещивает руки на груди. - Потому что внутри есть то, что точно тебя заинтересует. Драко бесцеремонно проходит в гостиную и усаживается на диван, распечатывая свёрток. Несколько минут уходит на то, чтобы найти нужную страницу, а когда он разворачивает книгу к ведьме... - Conteram animo. - Грейнджер закусывает нижнюю губу. - Черт возьми. - Ты читай, читай. Некоторое время они сидят в тишине. - Блять. - Ведьма отодвигает книгу подальше, удерживая переплёт кончиками пальцев так, словно боится подхватить заразу. - Блять, Малфой. И много ещё у вас чистокровных подобных дерьмовых секретиков? - Если тебе интересно, это проклятье не использовалось веками, оно подчиняет волю. Много поколений назад наши предки решили, что это неприемлемо. - Гарри же общался с Дафной, почему она не сказала о таких... подробностях? - Возможно, не знала. Думаю, у неё не было доступа к информации, возможно, сейчас есть. Поттер же пошёл в Мунго? Думаю через некоторое время он ворвётся сюда праведным ураганом и будет кричать о вселенской несправедливости. - Тебе смешно, Малфой? Ваши предки буквально уничтожали разум человека в обмен на власть, богатство, потомство. Это мерзко. - Ты утрируешь, раньше... - Да какая разница, раньше, позже, СЕЙЧАС! У нас тут маньяк-убийца СЕЙЧАС размахивает этим проклятьем направо и налево. Что нам делать, Малфой? Насколько я понимаю контр-заклятья не существует? - А я-то откуда знаю? Ты говоришь так, будто это я научил убийцу этому. - О нет, он сам научился. Но не без помощи ваших мерзких книжек. Как можно вообще хранить подобное дерьмо? - Гермиона злится, а Драко думает, что на самом деле злится должен он. "Это что ещё за вопрос такой?" - Это что ещё за вопрос такой, Грейнджер? Эти книги - это наша история. Мы, по-твоему должны были избавится от них? - Да, черт возьми, да! А теперь из-за вашего чистокровного снобизма по городу шляется психопат и стирает людям память неизвестно с какой целью. - Из-за моего чистокровного снобизма, ты хотя бы получила информацию, стерва. А то скакала бы с Поттером по всей Британии в поисках неизвестно чего. - Какой же ты всё таки... - Какой? - Малфой поджимает губы и смотрит в глаза напротив. - Да всё такой же, честно говоря. Я беру свои слова о том, что ты изменился, обратно. - О, ну конечно, святая Грейнджер, ты могла оправдать наши весёленькие приключения только тем, что я уже другой человек. А что, твоё эго не выдержит того, что ты спишь с чистокровным снобом? - Я не сплю с тобой, не забывайся, да, это было, но это не повторится, я не собираюсь связываться с отвратительным бывшим... - Ну давай, скажи это. - ПОЖИРАТЕЛЕМ СМЕРТИ! - Она кричит ему в лицо, и Драко чувствует, как ходят желваки от того, насколько сильно он стиснул челюсти. Их отделяет расстояние в два метра, и невыразимец сокращает его в три коротких шага. - Ты когда-нибудь затыкаешься? - не слова - шипение. Он нависает над ведьмой, сузив глаза, а в следующую секунду... В следующую секунду он остервенело хватает её за руку и тащит через весь коридор в сторону спальни. Гермиона пытается вырваться из его хватки, но эти жалкие попытки не вызывают ничего, кроме снисходительного смешка. Драко в один рывок забрасывает ведьму на своё плечо и с ноги распахивает дверь. - Что ты делаешь, Малфой? - То, что поможет тебя заткнуть. В следующее мгновение Грейнджер валится на кровать. Не сводя взгляда с мужчины, она отползает назад, пока не упирается в изголовье. - Ты не посмеешь. Я заявлю об изнасиловании. - Не заявишь. Малфой нарочито медленно расстёгивает рубашку, ухмыляясь. Его глаза темнеют, когда он смотрит на ведьму и различает тень страха на красивом лице. Гермиона сглатывает вязкую слюну. Ситуация сюрреалистичная. Минуту назад они готовы были порвать друг другу глотки, а сейчас... Сейчас Драко расстёгивает брюки. Грейнджер считает всё это абсурдом: причина их ссоры настолько же нелепа, насколько нереально то, что происходит теперь. Малфой снимает последнюю часть своего гардероба и смотрит на Гермиону открыто и с вызовом, и волшебница в который раз убеждается, как хорошо он сложен. Широкие плечи, крепкие мышцы, торс, будто высеченный из камня. Грейнджер считает всё это абсурдом: то, как она расстёгивает пуговицы форменной рубашки, не отводя взгляда от мужчины, уже нависающим над ней, как покрывается мурашками её кожа от одного только предвкушения, как внимательно смотрит на неё Драко, пока она распахивает ненужную одежду навстречу обжигающим прикосновениям. Они больше не говорят ни слова. Малфой чертит линию от ее челюсти к застёжке ремня, обводя пальцем твердеющие соски. Гермиона кусает губы, помогая невыразимцу избавить её от брюк и насквозь промокших трусиков, и в тишине комнаты раздается синхронный вздох, когда обнаженные тела касаются друг друга. Всё это слишком быстро, слишком горячо, слишком на грани. Просто слишком. Драко набрасывается на манящие губы поцелуем, и Гермиона чувствует такой голод, что готова сожрать его целиком. Больше они не медлят. Пальцы Малфоя проникают в неё резко и беспощадно, сразу задавая какой-то бешеный темп. Ведьма вскрикивает, ощущая, как отзывается её тело на эти толчки, и разрывает поцелуй. Чтобы через секунду наброситься на белоснежную шею. Грейнджер чувствует чужие руки везде, каждой клеткой кожи, каждой натянутой мышцой, и ей чудится, будто она расплавится, если он не прекратит. Или не заполнит её целиком. Вот каково это, хотеть кого-то так сильно, что сводит скулы. Сейчас Драко смотрит на нее, как на чертово божество, хотя не так давно они были готовы убить друг друга. Сейчас Гермиона молит Мерлина о пощаде, потому что не может уместить внутри все эти противоречивые чувства, разом обрушившиеся на неё. Сейчас есть только он и она, мужчина и женщина, такие разные и одновременно похожие, огонь и лёд, обжигающие, противоречивые, терпящие поражение перед желанием, вплетённым в их суть. Он входит в неё одним уверенным толчком, и на секунду вокруг исчезает всё. Их похожесть и разность, обиды и недосказанности, злость, предрассудки, взаимная неприязнь и все те необъяснимые словами чувства, которые оба душат. Остаётся только похоть. Драко вколачивается в податливое тело, а Гермиона хватается руками за его плечи, раскрываясь так, будто хочет слиться с ним в одно. Её ногти врезаются в бархатную кожу, оставляя отметины, которые позже он не станет заживлять. Ведьма часто дышит куда-то в местечко между шеей и ключицами, пробует его на вкус, и её язык ощущается как лезвие бритвы, приносящее боль и блаженство. Места её укусов саднят и горят, и Малфой думает, что эту женщину не вытравить из него ничем, настолько глубоко она проникла в его разум. Толчки становятся глубже и яростнее, Гермиона хватает ртом воздух и откидывает голову набок, подставляя шею обжигающим ласкам. И когда Драко прикасается к ней со всей нежностью, на которую он способен, это стирает в пыль последние крохи рассудка. Ведьма кричит, когда кончает, и это самый прекрасный на свете звук. Малфой финиширует следом, вжимаясь в горячее тело с такой силой, что ему почти больно, и будто обрушивается на неё. А после реальность обрушивается на них обоих. Потому что Патронус Гарри Поттера оповещает, что Дафна Гринграсс пропала без вести.