Keep my shadow

Пока Гермиона и Драко пытались разгадать зашифрованное послание, стрелка часов давно перевалила за полночь. Малфой уже успел вальяжно устроиться на диване, обложившись листами досье, в то время как хозяйка квартиры расположилась прямо на полу. Грейнджер подняла голову и посмотрела на время. Прошло два часа, а они не приблизились к ответу ни на йоту. Ведьма поднялась и ощутила, как затекли её конечности от долгого сидения в неудобной позе. Пройдя на кухню и поставив чайник, девушка уткнулась взглядом в своё расписание, висевшее на холодильнике. Столбцы календаря расписаны бесчисленным множеством задач, большинство из которых, конечно, тренировки. Индивидуальные и групповые со стажёрами, которых она взяла под своё крыло с недавних пор. Каждое задание написано на отдельной строчке. И этих строчек, кажется тысячи. Ну, скорее всего меньше, но они еле еле умещаются в расписание. Строчки. Строчки. Строчки. Столбцы и опять строчки. Каждый столбец начинается с аббревиатуры дня недели. Каждая задача в отдельной строке. Ну, конечно! Гермиона Грейнджер ещё никогда не чувствовала себя такой идиоткой. Она хватает свой график и, забыв про чайник, мчится в гостиную, где перепуганный внезапным шумом, в полной готовности заняв боевую стойку, стоит Драко Малфой. С палочкой, зажатой в пальцах так сильно, что костяшки белеют на глазах. И Гермионе вдруг становится очень смешно. От себя, от него, от абсурдности всей ситуации. - Ничего смешного, Грейнджер. - Малфой выглядит обиженным. - Ой, я не могу, - ведьма вытирает тыльной стороной ладони проступившие слёзы, - что ты рассчитывал сделать, Драко? Я - аврор, боец элитного отряда. - Ну и дура же ты. Я, между прочим, решил что что-то случилось. - Ты серьезно думаешь, что я не смогу за себя постоять? - Сказать тебе, что я думаю? Ты живёшь в магловском Лондоне. Твой дом не защищен никакими заклятиями. А два часа назад на твоей лестничной площадке был маньяк-убийца. Я думаю, что ты либо очень самонадеяна, либо очень глупа. - Ещё никто не называл меня глупой, Малфой. - Приятно быть первым. - Хоть в чём-то, да? - Что ж, она это сказала. И теперь наблюдала, как желваки проступили на безупречно гладком лице. Видеть Драко рассерженным, теряющим контроль, становится для ведьмы чем-то вроде опиума. Гермиона почувствовала это сразу, когда они впервые встретились после войны. Этот неизвестный, будто совсем новый человек пробудил в ней давно дремлющие эмоции, и она подсела на них, как на иглу. Ни до, ни после никто так и не смог разжечь тлеющие угли её души, и всё её существование стало похоже на жизнь за гранью, на смерть за гранью, на всё это одновременно, и она не знала, как адаптироваться в новом мире, который по крупицам сотворялся внутри неё. Тогда и сейчас волшебница чувствовала, что просыпается от долгого сна, и, подобно ростку, тянущемуся к солнцу, расправляет каждую ссохшуюся кость, каждую атрофированную мышцу, каждое забытое чувство и тянется, тянется, тянется. Тянется к этому запретному свету, исходящему от Малфоя. Хотя и не должна. Гермиона Грейнджер знает, что не должна так отзываться. Но его реакции чисты и прозрачны, и будь она проклята, если не ответит. - Почему из всех людей на свете, я оказался здесь с самой беспардонной, упрямой, считающей себя всегда правой ведьмой? С тобой. - Невыразимец делает шумный выдох, когда замечает, что девушка подошла к нему слишком близко. Смертельно близко. И он позволил. А она просто смеётся над ним. - Ну, карма - жестокая сука, - Грейнджер, кажется, и правда веселит его реакция, потому что Драко видит россыпь мелких морщинок в уголках глаз, хотя её лицо практически не меняет выражения. - Стоит вымыть с мылом твой грязный рот. Это звучит так двусмысленно, что Драко чувствует напряжение ниже живота. Волшебник борется между желанием хорошенько встряхнуть эту чёртову ведьму и намерением заставить её замолчать одним единственно возможным способом. И второе почти побеждает, когда с кухни доносится противный свист. Грёбаный чайник. Грёбаная Грейнджер. Грёбаное нахрен всё. Только сейчас Малфой понимает, что за время их перепалки он не выпустил палочку из рук. Древко ощущается таким естественным в тисках его пальцев, как продолжение его самого, и теперь он уверен, что воспользовался бы им отнюдь не для Силенцио. Но момент разрушен дурацким чайником, и Драко делает глубокий вдох, провожая взглядом спину Гермионы, идущей на кухню. - Мы ещё вернёмся к моему грязному рту и твоему ущемленному самомнению, - доносится из соседней комнаты, - а пока, выдели первые буквы из каждой строки в послании. - З, Б, Н. И что это значит? Гермиона возвращается в гостиную и легко перехватывает листок пергамента. Бессмыслица какая-то. Что это должно значить? Ведьма уверена, что не могла ошибиться, ведь парой часов ранее они с Драко испробовали все известные ключи, чтобы расшифровать текст. - Хм, - девушка хмурится, - я подумала, что это акростих. Видимо, ошиблась. - Нет, Грейнджер, ты не ошиблась. - Малфой поднимает глаза, чтобы встретиться с внимательно изучающими его самого карамельными радужками. - Используй две буквы. "Забини". - Я должен послать Патронус Блейзу.

***

Понедельник наступил неожиданно. С тех пор, как Драко и Гермиона разгадали имя, зашифрованное в послании, прошло чуть меньше 72 часов, которые невыразимец провел за изучением рунной книги. Когда Малфой узнал, что предполагаемой жертвой может стать его бывший друг, он бросил все силы, чтобы найти разгадку пустых страниц. Зелье проявления не сработало. Заклинание Финитэ - тоже. Глупо было предполагать, что убийца выберет самый простой способ сокрытия, хотя, учитывая, что послание Грейнджер оказалось акростихом, надежда была. Малфой три дня просидел в лаборатории, тщетно пытаясь найти ответ в дневниках Северуса, мешая составы и изучая заклинания, созданные крёстным. Ничего подходящего не нашлось. Проснувшись утром понедельника, невыразимец понял, что каким-то образом последние три дня смешались в один бесконечный цикл и исчезли, как вода сквозь сито. У него не было ответов, а между тем Грейнджер атаковала его Патронусами все выходные. Ведьма запретила информировать семейство Забини, - в интересах следствия, разумеется, - дабы не сеять сомнения в и без того сомневающемся волшебном населении в случае ошибки. Частично Драко был с ней согласен, о чем и сообщил тут же, в ходе последнего из разговора, но Гермиона не упускала возможности напомнить о своём решении, о чем свидетельствовали эти настырные сообщения. Они договорились встретиться в её кабинете в Аврорате в 7:30 утра понедельника, о чем Малфой, естественно, вспомнил в последнюю минуту. Натягивая форменные брюки, Драко не мог перестать думать о том, что они ошиблись, скрыв информацию от Блейза. Тревожные мысли не отпускали и без того истерзанный разум, и волшебник начинал полагать, что сегодня ему придётся поставить вопрос о правильности этого поспешного решения. Лондон встретил Драко Малфоя северным ветром и моросью. Такая погода была характерна для этого времени года, но за всю свою жизнь, невыразимец так и не смог к ней привыкнуть. Кутаясь в шарф, волшебник шагал по мощеной дороге Косой аллеи прямиком ко входу для сотрудников Министерства. Раз за разом его ум возвращался к страницам, на которых, - он чувствовал, - скрыта подсказка, настолько важная, что её отсутствие может стоить жизни человеку. Не смотря на ранее утро атриум Министерства магии уже кишил работниками. Какой-то парнишка - стажёр, пробегающий мимо, всучил Драко свежий выпуск Ежедневного пророка, и Малфой, уменьшив газету до размеров спичечного коробка, сунул её в карман. Лифт оповестил о прибытии характерным звонком, и невыразимец шагнул в кабину, тут же загнанный в угол толпой волшебников. В такие минуты мужчина ненавидел запрет на трансгрессию внутри Министерства. Ему вдруг стало душно, ладони покрылись влагой, а холодный пот проступил где-то в районе поясницы. ПТСР. Так ему объяснил колдопсихолог, которого обязали посещать по суду. Драко наивно полагал, что давно избавился от этого, однако сейчас, стоя в тесном пространстве, зажатый телами скопившихся людей, волшебник понял, насколько он был наивен. Старая травма никуда не делась, она лишь ушла на время, чтобы сейчас с новой силой терзать кровоточащие душевные раны. Малфой не помнил, как добрался до кабинета. Ступая в темноту комнаты, волшебник двигался наощупь, чтобы дойти до кресла для посетителей и упасть в него всем весом. Ощущая под собой твердую поверхность, Драко смог сконцентрироваться на своём дыхании. Шум в ушах потихоньку отступал, и только сейчас мужчина понял, что сжал кулаки с такой силой, что на ладонях остались следы. Вдох-выдох. Надо зацепиться за что-то. Найти якорь. Глаза, привыкшие к темноте, находят на поверхности стола брошенный медальон. Малфой совершенно забыл о том, что после их вынужденного секса в кабинете избранного, оставил реликвию здесь. Сосредоточиться на дыхании. Невыразимец всматривается в золотые линии, образующие покатую форму, и его озаряет внезапная догадка. "Идиот. Ну какой же ты идиот". Стоило додуматься и попробовать открыть его сразу после того, как рассеялось действие зелья. Справедливости ради, на тот момент мысли мужчины были заняты совсем другим. Драко Малфой берет в руки медальон, вращает, пока не находит замок. Щелчок. И на его ладони оказывается флакон с серебристой нитью воспоминания.

***

Напряжение. Если бы он мог описать все свои ощущения от событий, произошедших за последнюю неделю с небольшим, Гарри Поттер сказал бы, что чувствует напряжение. Если бы его попросили озвучить свои чувства, он никогда бы не признался. Боец элитного отряда, самый молодой аврор, претендующий на пост заместителя Главы Аврората, прости Мерлин, спаситель волшебного мира, сейчас он чувствовал себя мальчишкой, запертым в чулане. Только теперь за ним не прилетит бородатый полувеликан и не вселит уверенность, которой так не доставало. Гарри Поттер никогда не боялся ответственности, напротив, он слишком много взвалил на свои плечи за совсем ещё маленькую жизнь. Но сейчас, стоя посреди кабинета и вспоминая последний разговор с Дафной, у волшебника будто не осталось сил эту ответственность принимать. С окончанием войны должны были закончится смерти. Так он думал. И так жестока оказалась судьба. Гарри Поттер собирается хоронить своего лучшего друга, с которым прошел половину жизни, который должен был эту жизнь ещё жить. Под подозрением все чистокровные семьи. Это открытие добавило только ещё больше вопросов. Прибыв на работу, Гарри сразу же запросил из архива министерства сведения обо всех чистокровных волшебниках, проживающих или находящихся на территории Англии. И теперь все поверхности в комнате были завалены стопками непрочитанных дел. Избранный осмотрел всё это великолепие, и уже собрался приступить к чтению, как вдруг в дверь постучали. - Аврор Поттер, прошу прощения за беспокойство, к вам мистер Малфой. - Голова Луизы появилась в дверном проёме, и дождавшись кивка начальника, тут же исчезла. Драко оказался внутри кабинета спустя минуту. - Поттер, есть разговор. Я должен был встретиться с Грейнджер у неё, но обстоятельства изменились, она прибудет сразу сюда. - Проходи, Малфой, чувствуй себя как дома. - отозвался Гарри, усаживаясь в своё кресло. Малфой присвистнул: - Ты решил похоронить себя под тоннами бумажек из архива? - Всё это, - Гарри обвел рукой помещение, - информация о чистокровных волшебниках. - Зачем? - Драко напрягся. - Дафна заходила в пятницу. Она выясняла, что это за проклятье. Conteram animo. Тебе это говорит о чем-то? Невыразимец одновременно хлопает себя по лбу и усаживается на диван. - Конечно, говорит, Поттер. И как я сам не догадался? Кажется, наш убийца - не просто больной ублюдок. У него есть какая-то глобальная цель. Гарри Поттер внимательно смотрит на своего собеседника, и на мгновение в комнате наступает звенящая тишина. Настолько всепоглощающая, что Драко слышит своё дыхание. - Ты же не подозреваешь... - Я всех подозреваю, Малфой. Где ты был в моменты убийства Рона и Кормака? - Чёрт возьми! - Злость застревает у невыразимца в горле. Он проглатывает её. - Я был в своей аптеке, оба раза. - Кто-нибудь может подтвердить твоё алиби? - Никто. Было поздно, я отпустил сотрудников и остался в лаборатории один. Напряжение теперь ощущается ещё сильнее. Гарри чувствует его везде, в каждой мышце, в каждой вене. На столе, как раз кстати, прямо перед ним лежит папка с фамилией Малфой. Аврор опускает глаза на пожелтевшую обложку и снова поднимает их, чтобы встретиться со стальным взглядом. - Мне не нужно просматривать твоё дело. Я знаю его наизусть. - Интересовался моей биографией? - Драко скрещивает руки на груди. - По долгу службы. Мы изучили все досье бывших ПСов. - Прекрасно. Оформим допрос официально? - Я не верю, что ты причастен. - Слова срываются с языка быстрее, чем Поттер успевает подумать. И ему кажется, что он слышит вздох облегчения. Это Малфоя, или его собственный? - Я не причастен, но если это необходимо, я пройду процедуру допроса под действием сыворотки правды. Мне нечего скрывать, я чист уже много лет. И мне очень многого стоило моё прошлое. - Я знаю. - Ну естественно. - Зачем ты пришёл? - Гарри поправляет очки. Теперь оба волшебника чувствуют себя более расслаблено. - О! Я открыл медальон. - Взмах палочки, и на стол аврора приземляется флакон. - Это воспоминание? - Да, очевидно. Я подумал, что нам понадобится омут памяти, а насколько я знаю, на его использование нужно разрешение. - Не нужно. - Гарри встаёт с места и пересекает комнату по направлению к стеллажу с документами. Когда рука касается полок, Драко готов поклясться, что видит, как пальцы избранного искрятся золотым свечением. Малфой поднимает бровь. - Беспалочковая магия. Редкий дар. Поздравляю. - Драко взмахом руки призывает флакон со стола. - Ты не мог не выпендриться. - Гарри прячет ухмылку. - Кстати, об этом не написано в твоём деле. - Бьюсь об заклад, в твоём тоже. - Ответная ухмылка Драко рвется наружу, и это чувство так прекрасно, что он разрешает себе подобную блажь. Один ряд стеллажа тем временем отъезжает в сторону, и теперь посреди кабинета прямо в воздухе парит стальная чаша. В который раз невыразимец ловит себя на мысли, что мальчик-который-выжил-будучи-простаком на самом деле не так прост, как может показаться. Невербальная магия, легилименция, омут памяти, вряд ли зарегистрированный. Гарри Поттер сегодня открылся для Драко с новой стороны. Видимо, юношеская наивность покинула избранного, раз он стал применять такие методы. Невыразимец морщится от осознания, что ещё один постулат его прошлого рассыпался в прах. Хорошие мальчики тоже делают плохие вещи. Становится легче. - Мы просто скрестим пальцы и понадеемся на удачу? - Малфой опирается ладонями на чашу и смотрит в гладкую поверхность. - Не хочу напоминать, но когда мы с Грейнджер пытались вскрыть медальон, последствия были непредсказуемые. Секунда молчания, и он добавляет: - Кстати, шикарный у тебя тут стол. Поттеру требуется чуть больше времени, чтобы понять намёк. Но в долгу он не остаётся: - Я применил Скорджифай, если тебе интересно. - Гарри давит смешок, глядя на выражение лица невыразимца, - Возвращаясь к твоему вопросу, нет, мы не будем скрещивать пальцы. Я посмотрю воспоминание, а ты будешь наблюдать со стороны. В случае опасности выдергивай меня. - Отдаёшь мне контроль? - Не вижу других вариантов. - И Гарри ныряет в омут.

***

Помещение, в котором он оказывается, напоминает готический особняк. Огромная зала (вероятно, бальная) обрамлена колоннами из серого мрамора, окна завешены плотными бархатными шторами, на потолке красуется лепнина. Всё пространство слабо освещается тусклым светом от канделябров, поэтому Гарри Поттер не успевает рассмотреть больше деталей прежде, чем его утягивает через весь зал к резной двери. Оказавшись в библиотеке, аврор видит фигуру, стоящую возле одного из стеллажей. - Это было где-то здесь. Чёрт. - Тонкие длинные пальцы скользят по корешкам книг, останавливаясь. - Вот оно. Гарри подходит ближе, читая название на обложке. "Древние руны и их толкование". Рассмотреть лицо незнакомца, естественно, не представляется возможным, поэтому аврор делает единственное, что приходит в голову. Наблюдает. Выхватывает мельчайшие детали пространства, надеясь, что это поможет хоть чем-то. Где-то здесь должен быть герб. Избранный уверен, что дом принадлежит чистокровному волшебнику, а они, как известно, любят добавить пафоса. Точно должно быть что-то, напоминающее эмблему рода. Взгляд скользит по стеллажам. Книги о темной магии, проклятья, справочники зелий, дневники. Дневники? Гарри чувствует, что подсказка совсем рядом, стоит только протянуть руку и прочесть фамилии. Тем временем фигура в плаще берет фолиант и усаживается в кресло, а Поттера предсказуемо тащит за незнакомцем. "Раздери меня саламандра". - Аврор больше не видит полки, теперь перед ним стол с раскрытой книгой. На пожелтевших страницах красуется узор, и Гарри проклинает своё незнание древних рун. Мужчина делает пометку, показать воспоминание Гермионе. Однако, этого не требуется. - Эта руна называется "Крада", - говорит фигура, ухмыляясь в пустоту, - запомни это, мой невидимый гость. И воспоминание обрывается.