К звёздам.

Воздух другой. Я замечаю это в ту же секунду, как мы выходим из аэропорта. День прохладный, ветреный, но в самом воздухе есть какой-то запах весны. Каждый вдох растекается по телу упругостью, свежестью, хрустящей надеждой на лучшее. Это настроение, кажется, ощущаю не я одна. Лиза закрывает глаза в упоении, делая глубокий вдох; Татьяна Николаевна замирает, щурясь от солнца. В родном Петербурге сейчас полночь. А тут — середина дня. Пока я греюсь в солнечных лучах, кто-то выхватывает ручку моего чемодана и направляется вперёд. Прежде, чем начать паниковать, узнаю сокомандника: — Петя! Ты куда? Это же мой. Оборачивается. — Твой. Свой я уже отнёс. Улыбаюсь. Вот такая вот галантность. Без деланной любезности, просто как должное. Как-то и отвыкла от такого. Я безумно рада, что в Канаде мы именно в таком составе. Марк и Женя — естественно, еще на Олимпиаде успели себя показать, а Петя раскрылся именно в прошлом сезоне. Набрал с Женей одинаковые баллы на чемпионате России, но все равно взял серебро. А в этом сезоне — вырос и в технике, и в артистичности. Его две программы — настоящее искусство, тонкое, чувственное, но такое сильное. С его-то стабильностью — все шансы на медаль. Все-таки жалко, что Петя перешел. Иногда вспоминаю, как мы, еще не до конца подросшие, катались на одном льду, и безумно скучаю. Догоняю Петю и радостно беру его под руку, отпуская лишь когда он ставит мой чемодан в багажник микроавтобуса. Мы начинаем играть с ним в какую-то школу этикета — пропускает меня вперед, а я благодарно склоняю голову и присаживаюсь в деланном реверансе. Но когда он проводит меня до места у окна и сам присаживается рядом, я не выдерживаю: — Петь, возвращайся к нам в группу. Я с Семененко вешаться иногда готова. Переводит от меня взгляд, скромно улыбается и трясет головой, что-то проверяя в телефоне: — Я тогда и аксель могу забыть. Все-таки я его уже с Вероникой Анатольевной выучил. Петя все-таки такой красивый. Я после целого дня в самолете вся сонная, растрепанная и уставшая, а он — как огурчик. Темные волосы спадают на лоб мягкими волнами, густые ровные брови придают взгляду спокойствие и выразительность. И еще и высокий. Эх… Из мыслей выводит его же телефон. В глаза вдруг бросается моя фотография на экране — понимаю, что это обложка какой-то новости. — О, дай почитать! — Маш, ну… — У меня интернет здесь не грузит, дай на секунду. Но я уже нагло выхватываю из Петиных рук телефон и вчитываюсь в заголовок. «Прогнозы на Чемпионат Мира 2024 — каковы шансы на весь пьедестал в женском катании?» Листаю вниз. «Возрождение легендарного тренера: три ученика Мишина из шести одиночников на ЧМ 2024. Новая эра фигурного катания» «Трусова, Туктамышева, Вишневская в борьбе за статус чемпионки мира — раскрываем все подводные камни» Следующий заголовок заставляет улыбнуться, видя нашу совместную фотку с девочками: «Одиночницы не из России, а от ФФКР. Снова полный комплект — блондинка, брюнетка и рыжая» Но уже через пару новостей мое лицо мрачнеет, а взгляд отказывается фокусироваться: «Мария Вишневская — главная претендентка на победу. Анализ программ российских девушек.» » «Если она сделает всё красиво, у Трусовой и Туктамышевой шансов мало» — Тарасова высказалась о восходящей звезде штаба Мишина» Ну и самая свежая новость: «Вишневская вместо Валиевой — почему в Пекине должна была быть именно она?» — Так, Маш, хватит, — Петя все-таки забирает у меня телефон, явно замечая мое поникшее состояние, — Знал, что не надо тебе это видеть… Нахожу силы вдохнуть, поднять голову и грозно вскинуть брови: — То есть, получается, тебе можно, а мне нельзя? — Ну, во-первых, я случайно вообще этот сайт открыл, а во-вторых — про меня все равно ничего не напишут. — Как? Напишут конечно. Ты же теперь чемпион Европы. Петя пожимает плечами: — Все равно в заголовках сейчас только ты. Девочки интереснее. К тому же, Мир — уже не Европа. Тут и японцы, и корейцы, и американцы… Шансов на медаль мало. Наверное, он прав. Если в женском катании мы ушли на такие высоты, что просто соревнуемся между собой, то в мужском международный уровень выше. Но Петя говорит об этом без какого-то сожаления. Просто как факт. С максимально холодной головой и расчетливостью. Настоящий программист. Хочется сказать что-то одобряющее, про то, что его программы максимально конкурентоспособны, и взять медаль, и даже золото — вполне себе возможно. Но спокойный тон его предыдущей фразы подсказывает, что не это он хочет услышать. Что позиция его тверда. И тогда я осторожно спрашиваю то, что спрашивать, вообще-то, не принято. Но почему-то понимаю, что Петя воспримет меня верно: — Петь… А скажи, зачем ты тогда едешь вообще? Вот так вот прямо. Может, длинный перелет лишает навыков социального взаимодействия. Но Петя и сам располагает к открытости. Он не обидится. Поджимает губы в скромной улыбке, переводит взгляд вверх и вскидывает брови. — Ну как зачем. Катать. То, что умею. Чисто. Вау. Может, сказываются мои большие пробелы в соревновательной карьере, но с менталитетом у меня явно проблемы. Когда появляется давление — перед глазами все плывет. Медаль или не медаль — на это влияние у нас есть, но мало. Тут играют роль прокаты других, да и судейство в целом. А вот чистоту собственного проката — это все, что нам подвластно контролировать. Кладу голову на плечо Пети. Все-таки надо быть, как он. — Откатаешь. Все получится. А тогда и я просто постараюсь откатать чисто. Тепло приобнимает меня за плечи: — Конечно, получится. И у меня, и у тебя. Как же иначе. Улыбаюсь. За окном мелькает весенний Монреаль — бездонное ярко-ярко голубое небо и первые зеленые листочки на деревьях. Все указатели на дороге сначала на французском, потом на английском. У меня в этом сезоне всё как-то связано с Францией, и всё начинается и заканчивается хорошо. Осталось надеяться, что и этот чемпионат станет новым звеном в цепочке счастливых событий. Отель наш находится рядом с ареной Centre Bell, а арена — на берегу реки. Красиво. И сразу видно, что нас тут ждут. По дороге из окна замечаю биллборд, посвященный чемпионату: яркие краски и фотографии фигуристов. В центре, конечно же, Пайпер Гиллес и Поль Пуарье — танцоры из Канады, и, скорее всего, главные претенденты на пьедестал на родине. Крупным планом — Шома Уно и Каори Сакамото — действующие чемпион и чемпионка мира. Илья Малинин тоже крупно, рядом с парой из США. Наверно, как минимум половина пришедших зрителей — его заслуга. Второй сезон он продолжает быть настоящей сенсацией, со своим-то арсеналом из четверных и коронным акселем. В том году он забрался очень высоко на всех соревнованиях, завершив сезон бронзой чемпионата мира. И сейчас люди ждут, что он снова взойдет на мировой пьедестал, но уже повыше. По спине пробегает холодок. Как он справляется с давлением? Мы и не обсуждали это, но вроде настрой у него как нельзя боевой. Хотя… Каждый фигурист знает, сколько страха и сомнений появляется внутри, когда на тебя возложены такие ожидания. Три минуты на льду, которые определяют успех и твой, и тренерского штаба, и твоей страны. Русских на плакате нет. Видимо, еще боятся, как отнесется к нашему спортивному возвращению публика. Хотя, уже на подъезде к отелю на фонарных столбах мелькают маленькие рекламные баннеры: один с Луной Хендрикс, другой с Ильёй, и еще один — с нашей Сашей! Платье почему-то еще со времен Круэллы. — О, Трусова, смотри, ты! — кричит кто-то с конца автобуса. Замечаю, как Саша, сидящая впереди меня, вздрагивает, явно пробуждаясь. — А? Что? Поспать дайте… Смеемся. Все устали после перелета. И хоть солнце еще высоко, на наших биологических часах — уже время сна.