К звёздам.

Остаток соревнований проносится мимо. У меня постоянно сменяются соседки. Диван слева — для текущего второго места, диван справа — для третьего. То и дело новая девочка приходит на бронзовый диван, а порой иная занимает серебряный, заставляя прошлую обитательницу пересесть на бронзовый. Меня же никто не смещает. Очень и очень долго. Я все сижу на центральном золотом диване, крепко сжимая розу, и улыбаюсь в камеры. Сердце бьется. Ну ничего. Это только вторая разминка. Дальше и японки, и кореянки. И, конечно же, Лиза и Саша, которые меня подвинут. Я только и успеваю приветствовать девушек, улыбаться в их камеры и перекидываться парой слов, как приходит новая фигуристка на место старой. И всё заново. Всё плывет перед глазами, и я лишь глубже дышу и улыбаюсь. Группы начинают быть всё сильнее и сильнее. Вот и наши девочки. За Сашиным прокатом я слежу с замиранием сердца. Прыжки у нее получаются идеально, но вот и за дорожку шагов, и за два финальных вращения ей почему-то срезают уровень — только третий. Она занимает только третье промежуточное. Отсутствие тройного акселя всё-таки играет роль в короткой программе. Но Трусова всё равно довольно улыбается и машет в камеры. Еще бы — ей переживать не стоит. На послезавтра заготовлен целый арсенал четверных. Когда она занимает место справа от меня, протягиваю ей обе руки, а она крепко их сжимает. — Красота! Я надеялась, ты меня сместишь. — Еще чего! Маша, молодец! Я не видела, но оценки — космос! Мы обе отвлекаемся на прокат Каори Сакомото, которая творит настоящее искусство на льду. Даже не дождавшись её оценок, Саша прощается со мной, заключая в объятья, и возвращается к тренерскому штабу. И действительно — Каори, радостно обнимая нас, занимает серебряный диван, а Луна Хендрикс перемещается на место Саши. Почему я все еще в центре? Сердце тяжело стучит в груди. Но это ненадолго. Последней выступает Лиза. Я, позабыв обо всех правилах, встаю в полный рост, чтобы увидеть каток полностью. Нервно прижимаю руки к губам, пока Лиза занимает начальную позу. Давай, моё солнце. Покажи им всем, что ты умеешь. Первые аккорды, и я снова забываю дышать. Лиза парит надо льдом, изгибаясь в сложнейшей хореографии. Затем разгон. Дуга. Прыжок. И… Приземление. Триксель. Чистейший. Трибуны ревут. А я еле сдерживаюсь, чтобы не завопить во все горло. Давай, Лиза, ну же! Каскад три-три. Сильно. Вращение, дорожка шагов. Под самый конец — тройной флип. По ходу программы еле успеваю переводить взгляд на маленький экран, где выставляются оценки по ходу. За все прыжки у Лизы от +3. Необыкновенная щедрость от судей. То, что она заслуживает. Но и за непрыжковые элементы — везде четвертый, высший уровень сложности, и отличные ГОЕ. В конце программы я вижу довольную улыбку на лице Лизы. Осознаю, что она тоже всё понимает. И уже не сдерживаю криков. Она это сделала. Мы это сделали. Когда Лиза ждет оценок в кисс-энд-крае с нашей общей тренерской командой, у меня не остается никаких сомнений, что меня она получит малое золото. Я всё ещё стою на ногах, хотя полагается сидеть. На камере рядом со мной загорается огонек, я тут же вижу мое лицо на большом экране, рядом с живой картинкой Лизы. Чтобы я передала привет. Я тут же начинаю неистово махать и прыгать по кругу, не скрывая бурную радость. Лиза лишь смеется в ответ, посылая мне воздушный поцелуй. Она выглядит такой счастливой. Наконец-то. «The scores, please» Снова заставляю себе сесть на диван, сжимая кулаки так крепко, что ногти впиваются в ладонь. Лиза на большом экране тоже замирает. И снова, взрыв аплодисментов одновременно с экраном… 81.85 Лиза ликующе вскидывает руки, хватается за голову и со смехом тянется обнять тренеров. Я снова не замечаю, как вскакиваю с дивана, и слышу свой же восторженный крик. Который, однако, резко обрывается. Обрывается он как раз в тот момент, когда в правом нижнем углу загорается табло лидеров, и имя Лизы аккуратно занимает вторую строчку. — Нет. Слышу свой собственный голос. Я обошла Лизу. Я обошла Лизу? В потоке эйфории я на секунду я забыла, сколько баллов набрала сама. Увидев баллы за 80 у Лизы я и представить не могла, что… Прямо перед моим лицом взрывается вспышка камеры. Я вдруг понимаю. Вот я, стою, с открытым ртом, взглядом в пустоту и словом «нет», застывшим на губах. Еще одна вспышка. Медленно сажусь на диван. Задумчиво подпираю щёку рукой. Взгляд всё никак не фокусируется. Щёлк — ещё одна вспышка. Я наконец отворачиваюсь от надоедливых фотографов. Меня спешат обнять Луна и Каори, они обе радостно смеются. Я лишь киваю, силясь изобразить улыбку. Что происходит? Меня с Каори приглашают пройти куда-то под трибуны, где по дороге нас ловят ещё дюжина фотографов. Я так же отворачиваюсь. Чувствую, как роза, зажатая в руке, медленно сгибается, и стебелёк ломается надвое. Где-то посередине пути к нам присоединяется Лиза. Едва я перевожу на неё глаза, как она заключает меня в объятья. Крепко Лиза сжимает мои плечи. И я осознаю всё то, что она хотела сказать. Меня саму здесь понимают без слов. — Лиза, я… — Молодец. Ты — молодец. Мы молодцы. Подруга наконец отстраняется, и, кажется, замечает мой потерянный взгляд. — Так, Маша. Дыши. Сейчас мы пойдем на интервью. Надо собраться. Сможешь? По её совету медленно втягиваю воздух и на секунду замираю. Киваю. — Вот и славно. Давай, за Каори. Я заставляю себя снова расправить плечи и следовать по узкому коридору. Всё дальше, в темноту, а фотографов вокруг становится всё больше и больше. И уже за спиной слышу тихий Лизин голос: — Скоро это всё закончится.