К звёздам.

Нервно сглатываю. Ёрзаю на неудобном стуле, а потом придвигаю микрофон-стойку прямо к губам. — Для начала я бы хотела… На всю аудиторию разносится статический скрип. Я инстинктивно отдёргиваюсь от стола и поджимаю губы в виноватой улыбке. Лиза тут же наклоняется ко мне и незаметно сжимает руку, ободряюще улыбаясь. Я выдыхаю и снова прочищаю горло. — Для начала я бы хотела поблагодарить мою федерацию за возможность быть здесь, на Чемпионате Мира. Это, как вы знаете, мой первый взрослый сезон, несмотря на то, что мне уже 17, и представлять свою страну на столь важном старте — большая честь. Сразу вспыхивает мысль. Что я несу? Слишком много информации. Щёки заливаются краской. — Ещё хочу поблагодарить всех болельщиков за тёплый приём. Ваша поддержка чувствовалась и прямо перед стартом, и во время. На секунду замолкаю и поднимаю глаза к потолку, силясь вспомнить общие вопросы, на которые до меня уже отвечали Каори и Лиза. — Прокатом я… Довольна, конечно же. Получилось собраться и выдать свой максимум. Я даже удивилась столь высоким баллам, и рада, что побила личный рекорд. Послезавтра я тоже постараюсь собраться и показать всё, что умею. Последнюю фразу я чуть ли не тараторю, а потом неловко откидываюсь на спинку стула. Всё, сказала. Дальше вы сами. Пока переводчик транслирует мою фразу на английский, а журналисты усиленно строчат в блокнотах, я обвожу взглядом большую комнату. Я сижу на сцене, за столом, накрытым бархатной скатертью, между Каори Сакамото и Лизой Туктамышевой. У каждой из нас стоит по стеклянной бутылочке с водой и распечатанной табличке с именем. Интересно, когда успели изготовить? Перед нами расположилось около 30 журналистов: кто-то щелкает объективом, кто-то протягивает диктофон, а кто-то держит видеокамеру. Рядом с нами, но под сценой — ведущая и два переводчика — русский и японский. Положено по регламенту, даже если мы всё понимаем. — Now let’s begin with questions from the press… Голос ведущей выбивает меня из мыслей. Первый вопрос для Каори — суть я понимаю — как она относится к возвращению русских девушек и более «сompetitive environment». Я напрягаюсь — сразу с провокационных вопросов начали. Но Каори лишь непринуждённо смеёетя. Отвечает по-японски, но, судя по интонации и тому, как часто она трясёт головой, улыбается в нашу сторону и кивает, я понимаю, что реакция её позитивная. Нам с Лизой ничего не остаётся, как тоже улыбаться и благодарно кивать. Меня спрашивают, какой контент я планирую показать в произвольной программе. Но на этот случай у нас всех есть заготовленный ответ. Снова придвигаюсь к микрофону: — Мы отрабатываем разные варианты с тренерами, а окончательное решение будем принимать непосредственно перед прокатом. И снова назад, в укрытие. Многие журналисты, кажется выглядят раздосадованными такой краткостью. Какой вопрос — такой ответ. Но следующий вопрос, адресованный Лизе, заставляет меня оцепенеть. Я вслушиваюсь в голос переводчика, не позволяя ни единому мускулу на лице выдать состояние тревоги. — Елизавета, вы сегодня уступили Марии чуть больше одного балла. Многие предполагают, что сыграла роль композиция программы — при похожем контенте Мария исполнила каскад в конце, получив-таки 0.97 бонусных балла. Как вы считаете, повлияло ли это на результат? Почему вы не хотели изменить порядок прыжков? Спасибо. Всё так же смотрю прямо перед собой, не рискуя взглянуть на Лизу. Мимику стараюсь максимально расслабить, получается очень и очень плохо. Замечаю краем глаза, как Лиза элегантно берёт микрофон и озаряет зал божественной улыбкой. — Ну, во-первых, необходимо поздравить Машу — она заняла первое место, и причём абсолютно заслуженно. Слово «абсолютно» Лиза произносит так твёрдо, что, готова поспорить, этому злополучному журналисту становится неловко. Я всё-таки робко перевожу на неё взгляд, и не вижу ничего, кроме радости и игривой уверенности в её жестах. — Во-вторых, я расставляю прыжки так, как привыкла. Для меня эта компоновка является оптимальной. Изменяя контент, возможно, пропадёт качество и исполнение. Поэтому не вижу смысла гнаться за иллюзорными бонусами. Я, которая уже начала расслабляться, снова чувствую, как кровь леденеет. Не укол ли это в мою сторону? Иллюзорные бонусы — это то, что помогло мне сегодня? А интервью всё идёт. Нам задают еще по несколько вопросов — то каждой, то общие. Я также стараюсь не выдать себя, и не смотреть на Лизу. Сухо отвечаю на все расспросы, ожидая конца. Нас вдруг просят выйти вперёд, как мне кажется, для фотографии. Нас действительно запечатляют втроём, в обнимку, а потом выносят малые медали. Награждение после короткой. Совсем забыла про него. Я думала, что когда мне на шею наденут малое золото, я испытаю радость. Наконец осмыслю, что оно моё, что я заняла первое промежуточное место, и приму этот факт. Но в тот момент, когда медаль касается моей груди, я будто бы ощущаю новый, небывалый вес ответственности. Теперь придётся выступать так, чтобы малая медаль превратилась в большую. И эта мысль не вызывает воодушевления — лишь угнетённость и опустошение. Когда мы поднимаем медали к лицу на общей фотографии, я улыбаюсь из последних сил. Я как будто бы больше не могу выступать в радость. Теперь я должна выигрывать. Как? Не представляю.