К звёздам.

Ушли со льда мы уже за полночь. Саша, которой еще предстояло расшнуровывать коньки и собирать сумку, отправила меня в номер первой. Я не сопротивлялась — усталость взяла верх. Достав пижаму и зубную щётку, уже направляюсь в ванную, чтобы потом поскорее забраться в облако из одеял и подушек. Но вдруг тишину номера разрывает стук в дверь. На пороге стоит Марк. И, хоть и улыбается он мне вполне себе искренне, я чувствую, что с ним что-то не так. Какой-то бледный, напряжённый и скованный. Может, тоже устал? — Привет. Саша здесь? — Нет, ещё не пришла. Мы только закончили репетировать, и я… — Так долго? — Да. Мы новый номер ставили. — С ней? — С ней и с Ильёй Малининым. Марк хмурится. — У вас будет номер втроём? — Нет, ну, то есть, без меня. Она с Ильёй. Но я им ставить помогала, да. Чувствую, как щёки заливаются краской. Я смотрю на Марка, почему-то ожидая, что он вот-вот разозлится. Но он глядит на меня всё так же равнодушно. — А. Понятно. Становится ещё более неловко. Я отхожу, пропуская его вглубь комнаты. — На катке Саша сказала, что скоро придёт. Ты ей звонил? — Звонил, конечно. Марк, выдыхая, достаёт телефон из кармана и нажимает пару раз. Через несколько секунд сзади меня раздаётся сигнал, и мы оборачиваемся. Марк проходит в комнату и поднимает с Сашиной кровати телефон в ярко-красном чехле. Я успеваю заметить на экране его имя, обрамлённое тремя сердечками. Сам сбрасывая вызов, Марк снова кидает телефон на кровать, разглаживая брови, будто борясь с головной болью. — Класс. Я неловко смотрю на телефон и пожимаю плечами. — Забыла, бывает. Подожди здесь, она, наверно, скоро будет. — Да нет, не надо. Смотря в пол, Марк быстро возвращается к двери, но, взявшись за ручку, в последний раз оглядывает меня. — Спасибо, Маш. Дверь за ним тихо закрывается. Несколько секунд переваривая произошедшее, тяжело выдыхаю и всё-таки направляюсь в душ. Тёплая вода позволяет расслабиться и забыться, а голова наполняется мыслями, которые до этого успешно вытеснялись повседневными заморочками. Что происходит? Сколько городов я сменила за эти несколько дней? Сколько ещё впереди? И каждый день — одно и то же, ранний подъем, тренировка, вечернее шоу, перелёт, ранний подъем, тренировка, вечернее шоу, перелёт… Вспоминаю слова Жени: «Побольше бы ты делала того, что тебе нравится.» Нравится ли мне быть частью этого механизма? Наверное, всё-таки нет. Хотя, выступление за выступлением и правда дарят мимолётное ощущение счастья. Но больше нескольких дней я точно не выдержу. Хотя мы, считай, объехали пол Канады, у нас нет времени даже на то, чтобы элементарно выйти посмотреть новые города. И какой тогда смысл в этих путешествиях? Но вот всё равно — в репетициях бывают и хорошие моменты. Как мы решили придумать что-то с Сашей и Ильёй. Как внезапно нашли музыку, такую сильную и подходящую. И какой же это кайф — чистое творчество, перенос потока своего воображения в реальность, совместная работа и воплощение самых сумасшедших идей. Как же не терпится показать их номер завтра на тренировке хореографам, и, если всё пойдёт хорошо, увидеть его вечером, уже в шоу, на большом льду, перед тысячами зрителей… Но поступила ли я правильно? Ведь это была моя идея — совместная программа королеве и богу квадов. Ревнует ли Сашу Марк? Или я просто надумала себе? А на душе у него что-то другое? Надо ли мне было спросить у него прежде чем ставить номер Илье и Саше? Нет, что за бред. Почему я должна ему рассказывать? Но почему ему Саша не рассказала? Ведь идея эта у нас появилась ещё вчера. Это уже другой вопрос. Выхожу из душа, и, натянув пижаму и обмотав волосы полотенцем, протираю зеркало, чтобы разглядеть своё отражение. Я как будто бы изменилась за эти несколько недель. Щёки слегка впали, и черты лица сразу стали острее и резче. Синяки под глазами выдают многочисленные бессонные ночи. А яркий взгляд зелёных глаз хоть и полон усталости, но теперь светится какой-то новой уверенностью. Я больше не та маленькая Маша, которая вылетала из аэропорта Пулково в компании Лизы, Алексея Николаевича, а потом и всей сборной всего пару недель назад. Что-то во мне переменилось. Надломилось. И это видно не только внутри, но и внешне. Новый жизненный этап разблокирован. Но тут, держась за край раковины, я замираю. В коридоре звучат голоса, непривычно громко и резко. И с каждой секундой они становятся всё громче и громче. Я даже перестаю дышать на секунду. И тут — механизм на двери издаёт звук открывания карточкой, и голоса врываются внутрь. — Марк, пожалуйста… — То есть сказать ты мне об этом не могла? Спросить моё мнение? Нет? — Да что с тобой? Из-за такой ерунды… — То есть то, что мне на почту просто прилетает контракт на девять новогодних шоу, уже подписанный от моего имени — это ерунда? — А что, ты бы не согласился? Мы с тобой третий год уже в этом участвуем. — Может быть и не согласился бы. Может, у меня были другие планы на Новый год. Съездить с тобой отдохнуть, например. Или еще чего… Слышу, как Трусова тяжело выдыхает. Марк продолжает, но уже тише. — Саш, я хочу хотя бы иметь право выбора. Иллюзию права выбора. Разве это так сложно? — Не сложно. Я просто не понимаю, к чему тратить время зря, если ты будешь выступать в любом случае. Ты им нужен. — Нужен. — Ага. Слышу, как Марк ходит по комнате. — У тебя номер с Малининым? — Да. — А почему ты мне не рассказала? — А почему я тебе должна об этом рассказывать? — Ну, не знаю. Если у тебя есть право решать, в каких шоу я участвую, может быть у меня должно быть право решать с кем в шоу ты участвуешь? А, Саш? Впервые слышу, что голос Трусовой дрогнул. — Вообще не смешно, Марк. Вообще. — А тут и нет ничего смешного. Вполне резонный вопрос. — Успокойся. И не делай, пожалуйста, вид, что не знал о новогодних шоу. — Ты сказала, что я им нужен, да? — Да. — Почему я там нужен? Ты вообще знаешь? — Знаю. Потому что ты талантливый фигурист и блестящий актёр, который единственный сможет справится с главными ролями. Слышу, как Марк горько смеётся. И от этого смеха почему-то леденеет на душе. — Ты кому сейчас врёшь? Мне? Или себе? — Марк, я не понимаю, о чём ты. Ты можешь просто успокоиться и… — Не понимаешь? Ты правда не понимаешь? А давай я тебе расскажу. Его голос становится всё громче и громче. — Есть Александра Трусова — королева льда, любимица публики, лицо фигурного катания во всём мире, единственная, кто способен собрать многотысячную аудиторию для шоу. У неё есть шесть собачек, очаровательных, милых и пушистых, которые всегда так развлекают зрителей. Но ещё у неё есть седьмая собачка, самая большая и смышлёная. Её зовут Марк, она умеет ходить на задних лапках, и так очаровательно крутится вокруг Саши на льду… — Марк, ты… — НЕТ!!! Даже не пытайся сказать, что это не так. Ты всё прекрасно знаешь. Саша молчит. Марк тоже молчит. И даже у меня, случайной свидетельницы этой ссоры, внутри что-то обрывается. — А знаешь что? Мне надоело быть просто парнем Саши Трусовой. Надоело! Последнее слово, будто бы раскат грома, разрезает воздух. Кажется, всё дрожит — и зеркало в ванной, и стаканы, и стекло душевой кабины. Всё трясётся, повторяя это «надоело» раз за разом. Но тут звон перекрывается новым звуком, ещё более громким. Марк уходит, с размахом хлопнув дверью. Я невольно вздрагиваю. И, пока звук хлопка двери ещё звенит в ушах, я понимаю, что рано или поздно мне надо будет выйти из этой ванной. И чем позже я это сделаю, тем сложнее будет объясниться. Глубоко вдохнув, я медленно открываю дверь. — Саша. Прости. Я просто была в… Я бы… Извини. Саша стоит и отсутствующим взглядом смотрит на дверь. На её лице — ни единой эмоции. Медленно переводит на меня глаза, но взгляд её не сфокусирован. Она как будто бы рассматривает что-то за моей спиной. — Да нет, ничего страшного. Всё в порядке. Это ты прости… за шум. Голос её ровный и мягкий, как будто бы обсуждает со мной погоду. Всё так же, с пустым выражением лица, смотрит на дверь, которая захлопнулась несколько секунд назад. — Точно? Саш, если хочешь поговорить… — Нет-нет, всё хорошо. Точно. Я устала, я уже лягу, если ты не против. И Саша, не дожидаясь моего ответа, уверенно доходит до выключателя, и, погасив свет, быстро забирается под одеяло. А я лишь сжимаю губы и тихо направляюсь к своей кровати в темноте.