К звёздам.

Под вечер от усталости уже темнело в глазах. Но я всё равно нашла в себе силы вернуться на лёд после основной тренировки и ужина, но уже без коньков. На огромной ледовой арене Ванкувера, где мы провели весь день, теперь было непривычно пусто и гулко. Саши не было. А Илья уже катался. Надев наушники и прикрыв глаза, он уверенно рассекал лёд, выстраивая плавные линии и вырисовывая по ходу движения невероятные траектории. Я даже засмотрелась. И откуда в нём столько энергии? Заметив меня, Илья вынимает один наушник и подъезжает к бортику. — Это ты для какого-то номера? Или уже над новым думаешь? — Это? Да так… Оборачивается, словно оглядываясь на то, что он сделал. И я вижу, что он тоже устал. Хоть и не показывает. Выдохнув лишь на минуту, Илья тут же поднимает голову, как бы переключаясь на более важные темы. — Ты так классно откатала произвольную. Я даже не знал, что ты так можешь. Я удивлённо вскидываю брови. — Ты думал, что я буду вставлять в программу что-то, что не умею? — Да нет, я про шоу. Все прыгают в шоу тройные или двойные. А ты держишь контент, и выкатываешь всё, да ещё как. Я сам такой же. Я удивлённо улыбаюсь. Умеет он вот так вот сам себя похвалить. — Ну вот, служишь примером для подражания. — Так себе пример. — Ну почему? На тебя во многом можно равняться. Как принимать поражения, например. Мне вообще не нужно это вспоминать. Но теперь, каждый раз раз, когда я разговариваю с Ильёй, как будто бы нужно извиниться. Но он лишь хмыкает. — А кто тебе сказал, что я их принимаю? — Вот именно. Чтобы использовать поражения как мотивацию и идти дальше. Потому что пока у меня получается плохо. — Мария. — Что? — Помнишь прошлый чемпионат мира? — У тебя была бронза. Тяжело выдыхает и кивает. — Бронза. — И ты был ей очень доволен. Я вспоминаю, как смотрела эту прямую трансляцию в марте 2023. Илья, его новый костюм для произвольной, кофта с космическим принтом а-ля Нэйтан Чен на Олимпиаде. Шесть приземленных четверных в произвольной, еще два в короткой. Четверной аксель, с немножко смазанным выездом, но с четким приземлением. Парочка степ-аутов, но ни одного падения. После финального аккорда его «Эйфории» — радость, облегчение, но все же не полное удовлетворение. Чемпионат мира не прощает ошибок. — На камерах. Да. Покрутился с флагом, надкусил медаль, поздравил Шому и Джуна, а потом пошел в номер. И плакал целую ночь. Я вздрагиваю. Слово «плакал» от него будто бы обжигает слух. Как будто бы я и вовсе не должна была его услышать. Сразу вспоминаются его слова. «Поздравляю с тем, что вчерашний день остался в прошлом». Неужели он тоже через это проходил? Тогда, год назад? А Илья просто стоит на льду и смотрит на меня, так просто и открыто. Тут воздух разрезает звук открывающейся двери, и мы оба почему-то вздрагиваем. Саша шумно ставит сумку с коньками на бортик. — Ну что, вы уже всё придумали, надеюсь? Я возмущенно вскидываю руки. — Мы тебя ждём вообще-то! — Могли бы и без меня. А то спать хочется. Ну что, поехали? *** Дольше всего мы определялись с музыкой. Идей было много, но всё как будто бы не то. И поэтому сначала решили придумать основные движения, а потом уже найти композицию. — А сделайте вот так. Навстречу друг другу, и как можно быстрее — показываю, в какой позе я хочу, чтобы они скользили, — А потом, когда вы как будто бы сейчас столкнётесь, вот так. Оп, заходите в твиззл и разъезжаетесь. И одну руку за голову, а другую вперед. Сашуль, а ты ещё можешь голову назад, чтобы волосы развевались. Жалею, что не взяла коньки. Показывать хореографию на льду в кроссовках очень сложно. Но Илья, кажется, понимает мою задумку. Повторяет движения. Получается очень и очень неплохо. — И Саша, ты навстречу. И… Ребята повторяют, теперь синхронно. А я даже замираю — настолько сильный эффект. Они как будто бы вот-вот столкнутся, но вращением изменяют траекторию. — А знаете на что похоже? — Илья, поправляя перчатку, подъезжает ко мне, — В «Юри на Льду» было такое движение. В заставке. Помните? Я на секунду поднимаю глаза, вспоминая — А, точно! Юри и Юрио, да? И потом они так ещё… Изгибаюсь, изображая движение. Илья оживлённо кивает и достаёт телефон. — Вроде. Сейчас найду. Саша подъезжает к нам. — Вы о чём? — «Юри на Льду». Илья говорит, что там это движение было. — Это фильм какой-то? Я ошарашенно перевожу на неё глаза. И вдруг слышу, как Илья произносит одновременно со мной: — Ты шутишь? Саша смотрит на наши шокированные лица и даже хихикает. — Не шучу. Я не смотрела. — Подожди… Правда? — Да как вообще можно быть в фигурном катании и не знать… — У тебя же даже салфетница как у Юри! Саша, следуя за моим взглядом, разворачивается к бортику, где лежит её потрёпанная плюшевая собачка. — Правда? А я всегда думала, ну, просто собака. Илья закатывает глаза. — Оооо, Саша, это совсем… Надо провести, как это, crash course. Вот. Мы втроём склоняемся над телефоном Ильи, и знакомая заставка аниме, которое я помню еще из детства, вызывает тёплую улыбку. — Ну, вот так… Похоже же? Я с улыбкой киваю Илье. — Похоже. Саш, что думаешь? — Прикольно. И музыка классная. Я замираю. — Музыка, действительно, классная… — задумчиво произносит Илья. — Born to make history… Рождены, чтобы вершить историю, да? Это же вы! Резко оборачиваюсь на Сашу и Илью. Они переглядываются, даже как-то смущённо. Если в соревновательный сезон они, и правда, фигуристы-революционеры, которые переступают грани возможного, то сейчас передо мной на льду стояли два обычных человека, два моих очень уставших друга. — А может попробуем под эту песню? History Maker? Саша кивает. — Попробуем. Илья оглядывает нас и довольно улыбается. — Единогласно. Работа пошла полным ходом. С музыкой картина стала полнее. Некоторые движения мы взяли из той заставки, иногда то Саша, то Илья генерировали гениальную идею, а я просто старалась объединить этот поток мыслей во что-то цельное. Раз за разом мы прогоняли новорождённую программу, добавляя что-то новое, и с каждым разом мне нравилось всё больше и больше. Оставив ребят на пять минут, я выхожу в коридор. Нахожу автомат с напитками. И, отпивая холодную воду большими глотками, я в спешке возвращаюсь на арену. Радостно улыбаюсь. Вот она — мотивация истинных победителей. Ребята уже сами включили музыку и прогоняют номер. Причем не абы как, а в полную силу. Позволяю себе несколько секунд насладиться той красотой, которую мы сотворили. Получается действительно классно — это не просто какое-то парное катание. Это про другое. Мощь двух воинов, две отдельных программы, которые прекрасны сами по себе, но объединившись — создают впечатление повелителей этого мира. Мой любимый кусочек. Ребята, на полном ходу проносясь мимо бортика, замирают. Илья встаёт в кораблик, а Саша, держась за его руку, застывает в самой идеальной ласточке. — Сашуль, ногу чуть-чуть повыше и на меня. Ну вот. Илюш, а ты корпус не роняй назад так сильно. Илья вдруг отпускает ее руку и останавливается. Саша не прекращает прогонять программу под гремящую музыку, удивленно на него оглядывается. Илья подъезжает к бортику. — Ну смотри, ты заваливаешься на выезде этом, — выгибаю спину, имитируя его движения, — А надо спиной себя держать все время и потом — оп — легко вырастаешь. Все еще стоит неподвижно, сверля меня ярко-голубыми глазами. — Ну вот так, — еще раз показываю движение, акцентируя внимание на спину. — Понял? — Как ты меня назвала? Что? Как я его назвала? Ой. Когда приходит осознание, виновато подношу руку ко рту. — Ой. Прости пожалуйста. Случайно вышло. Илья. Илья. Несколько раз, чтобы и запомнить, и оправдаться. Но он уже смеется, опуская взгляд. — Да зачем ты извиняешься. Просто, думал показалось. Так сразу… — отъезжает и на секунду переводит на меня игривый взгляд, перед там как вернуться к внимательному изучению своих коньков. — Мило… Чувствую, как щеки краснеют. Мило ему. Выдыхаю. — Так. А может ты программу уже откатаешь целиком хоть раз, Илюша? Мы вообще-то спать хотим. Он резко оборачивается и взмахивает руками. — Нет, ну вот теперь ты все испортила! Саша подхватывает мой боевой настрой. Подъезжает к нему и встает в начальной позе: — Илюша, пока только ты все портишь своим кривым въездом во вращение. Давай, Илюша, последний раз. Саша еле сдерживает смех, видя, как его лицо мрачнеет. Но я выключаю музыку перед тем, как Илья успел выпалить хоть слово. И они собирают программу от и до. И это, определенно, самое эмоциональное, что они делали.