К звёздам.

Лиза и сама не поняла, как это произошло. Видимо, слишком долго я слонялась по раздевалке перед выходом на лёд. Слишком часто я тяжело вздыхала, жаловалась, и откровенно ныла о том, как не хочется мне ехать на Чемпионат Европы. Настолько, что уже сама перестала понимать — действительно я волнуюсь или это просто часть образа? Но Лиза смиренно выслушивала мои страдания, ни разу не срываясь. — Машуль, я не понимаю, что с тобой не так. Ты же была уже и на Чемпионате Мира, и на Гран-При… — И что? На Чемпионате Европе я не была ни разу. — Ты думаешь, там что-то координально другое? — Да! — Нет. О чём ты вообще беспокоишься? — Что если я завалю программы? — То получишь ценный опыт. — Можно туда не ехать? — Нельзя. Это самое обычное соревнование. — Ага. Только всё равно я там буду одна. — С тобой будет Алексей Николаевич. — Всё равно. Одна. — Ну, хочешь я тоже поед… — Хочу!!! Я выпалила это так быстро, что Лиза даже вздрогнула, ещё секунд пять переваривая смысл собственных слов. Но отступать было уже поздно. — Лиза! Ура! Едешь со мной в Хорватию! С таким же смирением, будто бы всё это входило в её планы изначально, Лиза в последний момент взяла билет в Загреб. Нас провожали с настоящими почестями. Журналисты толпились в аэропорту, глава федерации долго жал нам руки. Все камеры были направлены на нас. На меня, Аделию и Соню. Я часто оглядывалась на девочек, пока мы, улыбаясь, позировали для фотографий. Новая эра, получается? Я помню, как совсем недавно я пряталась за спинами Саши и Лизы, отправляясь на Чемпионат Мира, ощущая себя самой маленькой и самой лишней. Теперь уже мы втроём неуверенно жмёмся друг к другу, стараясь держать лицо перед камерами. Несмотря на наши медали Чемпионата России, кажется, ни журналисты, ни сами мы не убеждены до конца, что состав должен быть именно таким. Я вдруг почему-то понимаю, что я самая старшая. Мы проходим паспортный контроль. Как только мы скрываемся от объективов камер, все втроём как-то сразу расходимся. Мура ловко пробирается сквозь толпу. Она уже была на чемпионате Европы в том году. Поэтому держится увереннее всех. И сейчас, кажется, не готова была возвращаться домой без медали. Аделия всё это время держалась в стороне, в больших наушниках и в объёмном шарфе она казалась совсем миниатюрной. К ней то и дело подходила Этери Георгиевна, и они коротко о чём-то переговаривались. Да и я почти сразу отхожу в сторону к целой толпе сопровождающих и нахожу в ней Лизу. Её тоже успели поснимать — мол, новый тренер нашей сборной. Пара вопросов по типу «Вы теперь тренируете Машу?» и «Елизавета, не жалеете ли о завершении карьеры?» так и остались без ответа. Она только отмахивалась и хмурилась, призывая камеры фокусироваться на нас троих, а не ней. Теперь мы с ней молча шли по длинному коридору аэропорта, устало следуя за остальными к выходу на посадку. Да уж, в прошлом году как-то веселее было. Душевнее. Когда мы уже усаживаемся в ожидании посадки, я решаю поделиться этим с Лизой. — Что-то грустно в этот раз. Девочки держатся сами по себе. Как будто бы и не вместе едем, — я задумчиво верчу билет в руках, - Да и вообще настрой у всех вялый. Подруга поднимает голову и хитро улыбается. — Так это лидер сборной должен задавать настроение, вообще-то. — И кто это? — Как кто? Ты. — Я? — А кто ещё? Чемпионка страны в самом сильном виде. Я даже теряюсь в словах от удивления. — Да какой из меня лидер… Вот кто угодно… Вот ты бы… Она прерывает меня. — Машуль, пора уже свыкаться с новой ролью. Это же не только ответственность, но и большое влияние. Вот например… Лиза оборачивается. Я слежу за её взглядом и понимаю, что смотрит она на Аделию и Соню. — Если что-то не нравится, всегда есть сила это изменить. Я тяжело выдыхаю. — Прямо вот так? — Ну а как иначе? — Ладно… Я медленно встаю и энергичной походкой направляюсь к ряду кресел, где сидят обе мои сокомандницы, разглядывая что-то в телефонах. Стараюсь улыбаться как можно уверенно. — Девочки! Вы как? Волнуетесь? До вылета ещё долго, может сходим кофе выпьем? Соня даже вздрагивает от неожиданности, увидев меня. — Эээ… ну, я, даже… — она нервно поднимает взгляд, — Нам же сказали ждать тут… Да и кофе я особо не пью… Аделия же обводит меня холодным взглядом без единой эмоции. — Я тоже как-то не хочу. Неловкая тишина повисла в воздухе. Класс. Я предложила. Они отказались. А дальше что делать? — Ээээ… Ну, ладно. Я тогда сама схожу. Выдавив улыбку, я неловко разворачиваюсь на одной ноге и принимаю решение ретироваться. Направляюсь к своему прежнему месту, разочарованно сжимая кулаки. И вдруг слышу реплику Адели, адресованную то ли её тренерам, то ли Софе: — Это её Туктамышева к нам отправила? Кровь ударяет в голову. Я ускоряю шаг и почти яростно падаю на прежнее место. — Лидер сборной… Издеваешься, да? Они меня даже слушать не хотят. Лиза только поводит плечами. — Ничего. Просто вы все на нервах. Выиграешь — и зауважают. Я вздрагиваю. — Лиза, блин! Вот только не надо меня заранее настраивать… — Я не настраиваю. Просто стараюсь быть объективной. Я сжимаю свои колени, говоря то ли с Лизой, то ли с самой собой. — Соня вообще-то выучила квад сальхов, не говоря уже об Аделии… Плюс, там будет столько девочек из других стран… — Вот именно. Я просто. Стараюсь. Быть. Объективной, — Лиза ободряще трясёт моё плечо и поднимает меня на ноги, — Пойдём в кафешку, а то и правда не успеем. Тебе сейчас нужно просто расслабиться и кайфовать. *** «Расслабиться и кайфовать». Если на льду я чувствовала себя гораздо уверенно и в техническом плане, и просто психологически, то с «расслабиться и кайфовать» дела обстояли похуже. Прилетели мы заранее — тренировки начинались только на следующий день. Лиза, едва закинув вещи в отель, тут же потащила меня «исследовать город», но по факту наша прогулка ограничилась всеми магазинами на главной улице. В её стиле. Но я жаловалась — было приятно забыться и расслабиться. Как будто бы я тоже прилетела в новую страну просто как турист. — Вау, Лиз, смотри какие хорошие! Я беру с витрины жемчужные сережки и протягиваю их подруге. — Тебе под свадебное платье… представь, как красиво! Она смеётся и трясёт головой. — Его сначала выбрать надо. — То есть ты не хочешь сначала выбрать украшения, а потом платье? Ну посмотри! Они так хорошо смотрятся с твоим цветом волос… Она отмахивается. — Потом. Пойдем лучше тебе что-нибудь выберем. Я фыркаю. — Что, например? — Не знаю… Наряд подружки невесты, например! И прежде, чем я успеваю среагировать, она уже проносится вихрем по магазину, подхватывая самые разные платья. Я только закатываю глаза и следую за ней. Это помогает. Как будто бы и нет никакого волнения. *** Раз за разом я выхожу из примерочной и пристально разглядываю своё отражение. Меня встречают то восхищённые вздохи, то неодобрительно поднятые брови подруги. Но последнее тёмно-фиолетовое платье вызывает у неё больше всего эмоций. — Оно! Берём! Я с улыбкой поворачиваюсь к зеркалу. Платье длинное, почти до пола, с элегантным вырезом на ноге. Тёмная ткань нежно переливается в освещении примерочной. Я медленно киваю. — Мне тоже нравится. Подожди, надо сфоткать. Нахожу телефон и тут же делаю пару кадров. Когда мы стоим в очереди на кассу, уже почти машинально снова достаю телефон и отправляю фотку Илье.

как тебе?

Ещё пару секунд смотрю на экран, то обновляя чат, то разглядывая предыдущие сообщения. — А комуууу это мы пишем? Я вздрагиваю от неожиданности и тут же выключаю телефон, гневно оборачиваясь на подругу. — Я с тобой начну заикаться. Лиза только смеётся и кладёт голову мне на плечо. — Да ладно. Он за тебя болеть будет, кстати? Я на секунду задумываюсь. — Говорил, что да. Но мне, честно, спокойнее бы было, если бы не смотрел. — А какая разница? Результаты-то всё равно потом узнает, как-никак. Так что, Маш, ответственность — она в любом случае ответственность. Тяжело вздыхаю. — Умеешь ты успокоить… — А то! — Лиза улыбается, — Да расслабься. Соберёшь ещё один титул и порадуешь своего кавалера. Выйдя из магазина, мы ещё долго гуляем по городу. Я успеваю и купить сувениры на главной площади, и побегать за птицами, и погулять по центральному парку, и найти путь к набережной. Всё это время я без остановки фотографирую живописные виды и новые места. И одну за другой отправляю фотографии Илье. Даже и не замечая поначалу, что он ничего на них не отвечает. И даже не читает сообщения. Странно. Обычно он отвечает почти сразу. *** Следующий день — день коротких программ. Просыпаюсь. Завтракаю. Разминаюсь. Замечаю, что вывесили списки. Я — первая из шести девочек в последней разминке. Интересно, значит, размяться и сразу в бой. Никогда не выступала первая. Но может это и к лучшему. Поэтому на утреннюю тренировку я выхожу с уверенностью. Стараясь не думать о том, что Илья всё ещё ничего не ответил. Даже в сеть не заходил. В голову всё равно лезут всякие мысли. Что делать? А вдруг с ним что-то случилось? Как узнать? Написать кому-то? Кому? Его маме? Папе? А вдруг он просто спит целый день? Или внезапно ушёл в горы, где нет связи? Как вообще понять, что с человеком на другом континенте? Но я почти насильственно заставляю себя перестать думать об Илье. Мне уже не до этого. Сегодня начинается Чемпионат Европы. Сегодня мне надо показывать свой максимум. Побеждать. Как мы шли к арене с Лизой и Алексеем Николаевичем, так на неё и зашли. Втроём. И вот теперь — я шагаю на лёд, а они остаются за бортиком. Лиза. Рядом с Мишиным. Даже разгоняясь на арене в попытках раскататься как можно лучше, я замечаю, как объективы многочисленных фотоаппаратов направлены на Лизу, которая смиренно сжимает мою бутылку с водой, тихо переговариваясь с Алексеем Николаевичем. Я улыбаюсь. У Марии Вишневской и правда новый тренер, получается. Вдруг прямо рядом со мной Соня приземляет триксель. А потом и ещё один. Легко и уверенно. Понятно. Значит, он точно будет в короткой. Потом краем глаза замечаю, что и Аделия разминает аксель. Нам втроём бороться предстоит между собой, по большей части. И теперь — каждый элемент на счету. Я резко торможу у бортика. — Сегодня буду прыгать флип-риттбергер. Вместо флип-тулупа. Алексей Николаевич медленно поднимает брови. А Лиза вдруг удивлённо шарахается от бортика. — Чего?! Тебе нужны эти 0,7 балла? Я спокойно киваю. — Нужны. — Зачем? — Чтобы победить в короткой. Лиза фыркает. — В короткой не надо побеждать. В короткой надо не проиграть. А выигрывают в произвольной. — Всё равно… — я, дёрнув головой, оборачиваюсь на Мишина, — И у Муравьёвой, и у Петросян тройные аксели, плюс Соне могут и компонентов больше поставить, ведь она уе была на Евро, а мы новенькие… Я на секунду опускаю взгляд на свои коньки. — Флип-ритт это единственный шанс гарантировать лидерство. Алексей Николаевич, мы же тренировали этот каскад, много и долго. Что скажете? Тренер на удивление спокоен. Его выражение лица прочитать невозможно. Выдержав паузу, он медленно отвечает: — Это в прошлом сезоне я тебе мог что-то запретить. А сейчас… Взрослая уже, — он опускает глаза, — Ну! Иди, катайся, а то время идёт. Я только коротко киваю, не забыв бросить торжествующий взгляд на Лизу. Она только с улыбкой закатывает глаза. Знаю, что всё равно она меня поддерживает. Верит, что я смогу. Потому что знает. В этом сезоне, несмотря на то, что путешествовать в новой компании было не так весело, как раньше, морально чувствовалось меньше напряжения. И я понимала, что это отчасти из-за того, что Лиза сейчас не выходила на лёд. Соревноваться с ней было физически больно. Я понимала, что это моя личная проблема — не уметь отличить жизни соревновательную и настоящую. Понимала, что это лишь иллюзии борьбы, которая заканчивается с вручением медалей. Но это было правдой. И, казалось, Лиза и сама сейчас выглядела намного счастливее. Я вспомнила, как она в слезах стояла на пьедестале Чемпионата Мира. Просто потому, что я не стояла рядом с ней. А сегодня мне нужно сделать всё, чтобы наконец-то забраться на пьедестал. Чтобы победить. За нас двоих. Флип-риттбергер. Первый прыжок вкручивается легко и уверенно. Когда умеешь на оборот больше, собрать тройной не составляет труда. К тому же флип я люблю с самого детства. Он дался мне легко и навсегда остался со мной. Это вот лутц мы уже с Алексеем Николаевичем выстрадали потом и кровью. Но довели-таки до чистой и точной техники спустя годы. Ровное приземление из флипа. И сразу после него, даже не раскрывая группировки, взлетаю вверх на правой ноге. Едва коснулась льда, я уже в воздухе. Плотная группировка И вот теперь — ровный долгий выезд. Теперь уже чувствую на себе взгляды остальных девочек. И тройной аксель, и каскад с риттбергером во второй половине — это, получается, самый сложный контент из возможных. Пока. Ведь когда-нибудь нам разрешат прыгать четверные в короткой. Прокатываю программу, еще несколько раз прогоняю все прыжки, вращения и связки. Всё хорошо. Настолько хорошо, что я управляюсь со всем намеченным контентом ещё до конца тренировки. Откланявшись немногочисленным зрителям, я вылетаю со льда. Мишин одобрительно улыбается, помогая мне надеть куртку сборной. — Молодец. К вечеру, как понимаю, ты готова. Я довольно киваю. — Готова. Лиз… — я оборачиваюсь, забирая из её рук бутылку, — Будешь со мной за бортиком стоять? Она поджимает губы в улыбке. — С трибун посмотрю. Мне и так уже прилетело от журналистов, представляю, что тогда начнется… *** Остаток дня пролетел незаметно. Перед самим выступлением я уже даже и не проверяла телефон. Даже если Илья и ответил. Зачем мне это сейчас? Сейчас надо настроиться и выйти готовой. Пару раз отглаживаю платье перед зеркалом. Темная ткань сетки постепенно переходит в огненно-оранжевый к подолу и рукавам. Будто бы пожар под кожей. Открытая спина и длинные развевающиеся манжеты. Чёрные стразы добавляют благородного сияния всему образу. Долго я смотрю на сумку с коньками, стоящую у двери моего номера. Минуты три я просто стою без движения, ни о чем не думая. Я должна это сделать. Пора. Наконец одним резким движением я подхватываю её и выхожу в коридор. Дверь за мной громко захлопывается. *** На арене уже и нет свободного места. Когда мы с тренером проходим к раздевалкам, девочки уже начинают выступать. И публика встречает их как никогда радостно. Это слышно даже и из подтрибунных помещений. Надеваю коньки. Коротко улыбаюсь и киваю и Соне с Аделией, и Насте Губановой, и Луне Хендрикс с Ниной Пинзарроне. Вот она — моя разминка. В какой-то момент мы как по команде, повинуясь безусловному таймингу соревнований, поднимаемся со своих мест и направляемся к бортику. Не произнеся ни слова, выстраиваемся в порядке выхода на лёд. Я — первая. Тяжело выдыхаю. Шестиминутка — и сразу выступать. Внезапно на всю арену разносятся фанфары торжественной музыки, а свет мгновенно гаснет, оставляя лишь нас в свете софитов. Я стараюсь улыбаться, особенно когда замечаю, что на куб над ледовой ареной транслируют моё изображения. Выгляжу я неплохо. Уверенно — это точно. Бодро выезжаем на середину льда, всё также одна за другой. Голос над ареной вдруг грохочет: «Representing Figure Skating Federation of Russia, Mariia Vishnevskaia» Я кланяюсь. А зал заливается аплодисментами. Как же это классно — выступать перед огромной публикой. Сколько людей сидят в зале прямо сейчас? А сколько смотрит по телевизору?.. Адреналин снова бьёт в голову. Луч софита ужасно слепит глаза, но я всё равно поднимаю глаза вверх, на трибуны. Где-то там сейчас сидит Лиза. При всём желании я бы не смогла её разглядеть среди многотысячной толпы. Но сама мысль о том, что она там, смотрит, заставляет раскрыться мои невидимые крылья. Когда представлены и остальные девочки из моей группы представлены, софиты наконец уходят, и включается полное освещение. И я слышу знакомые слова, перевод которых я выучила ещё с самого детства. «Разрешена шестиминутная разминка» Мы тут же разъезжаемся в разные стороны, начиная раскатываться. Я быстро меняю рёбра, стараясь максимально почувствовать лёд, и при это ни в кого не врезаться. Холодный воздух быстро приносит знакомое чувство адреналина и скорости. После тренировки вся арена уже привычна и знакома, поэтому я и сама не замечаю, как волнение потихоньку отступаю. Спустя пару минут девочки уже вовсю прыгают, но я решаю поберечь силы. Мне выступать уже через пару минут. Пробую только одинарные, стараясь почувствовать и лутц, и флип в движении. Параллельно слышу, как про каждую из нас шести рассказывают разные факты и перечисляют титулы. Оператор сегодня особенно отличился. Вперемешку с нашими лицами и попытками прыжков он то и дело приближает кого-нибудь из болельщиков в самый неожиданный момент. Их изображение транслируется на куб, а их удивлённые или же забавные лица раз за разом вызывают смех всего зала. Когда остаётся одна минута, я всё-таки решаю, что надо попробовать аксель. Набираю побольше воздуха в лёгкие. Старательно набираю скорость через всю арену, стараясь никому не помешать. И тут вдруг слышу, как по арене проносятся общий удивлённый вдох, и на секунду повисает тишина, которая сразу же сменяется радостным гулом, да таким Я не обращаю внимания, продолжая разгон. Мало ли, что там. Может, девочки что-то прыгают. Может, Аделия решила вспомнить четверные. Не знаю. Мне сейчас точно нельзя отвлекаться. Делаю шаг и влетаю в аксель. Плотно сжимаюсь, чтобы докрутить три с половиной. Получается. И едва я выезжаю с акселя, понимаю, что его никто особо и не заметил — толпа всё так же ровно шумит, никак не реагируя на мой чистый выезд. И тут Настя Губанова проносится мимо меня с широкой улыбкой. — А давно Америка стала частью Европы? — Что? Но она уже едет дальше, быстро подмигнув мне. Я так и замираю на месте в недоумении. Толпа всё ещё шумит, причем намного громче, чем до этого. И тут я догадываюсь поднять глаза наверх, на экран над головой. На огромном кубе я вижу картинку, которая заставляет меня замереть без движения и несколько раз усиленно поморгать, чтобы понять, что это не галлюцинация и не фотошоп. Сначала я вижу Лизу на трибунах. Она удобно устроилась на самом верхнем ряду сидений, обернувшись зимней курткой, и притянув колени к себе. Она время от времени переводит усталый взгляд в камеру и коротко машет, стараясь отвлечь от себя внимание. А вот справа от неё… А справа от неё сидит Илья Малинин. Натянув капюшон толстовки и неловко оглядываясь вокруг. Илья. Самый настоящий. Я чувствую, как по спине пробегает дрожь. Нет. Этого не может быть. Это какая-то шутка, розыгрыш, чудеса монтажа… Но картинка живая. Они сидят на пустом верхнем ярусе, закинув ноги на кресла впереди, время от времени обмениваясь парой фраз. То, что камеры направлены на них, они оба, видимо, поняли уже давно: то и дело то Лиза, то Илья смотрят на своё изображение на экране, а затем резко отводят глаза, явно не приветствуя излишнее внимание. Илья же и вовсе то и дело безнадёжно вздыхает, поджимает губы, кидая взгляды в камеры, и стараясь при любом жесте как-то закрыть лицо ладонью. Лиза только тихо смеётся, качая головой. Картинка вдруг резко меняется. И я вижу на экране себя, остановившуюся посреди арены, запрокинув голову и раскрыв от удивления рот. А в глазах — такой глубокий шок и удивление… Я тут же вздрагиваю, будто опомнившись, и снова начинаю двигаться на льду. Опускаю глаза от экрана и чувствую, как щёки заливаются краской. Илья. Здесь. В Хорватии. Как? Зачем? Почему? Я совершенно забываю о времени, бездумно заходя на ещё один круг, как вдруг трубный голос «Skaters, the warm-up has ended» Спохватившись, я разворачиваюсь и направляюсь к Мишину, который, видимо, уже давным давно машет мне рукой, стараясь безрезультатно привлечь внимание. Медленно торможу у бортика. — Алексей Николаевич… Там… Это… Как это… Голос, неожиданно для меня самой, звучит с надрывом, с какой-то детской обидой. И так растеряно, что мне самой становится страшно. Но профессор крепко сжимает мои ладони, заставляя взглянуть в глаза. — Видел. Всё видел. Но ты просто пойдёшь и покажешь ему всё, что умеешь. Да? Он ещё раз крепко сжимает мои руки, без слов напоминая глубоко вдохнуть. Голос над ареной неумолим. «On the ice, please welcome, Mariia Vishnevskaia!» Я втягиваю воздух всеми лёгкими. На секунду закрываю глаза, чувствуя сердцебиение в висках. И потом медленно выдыхаю весь воздух. — Да. Он отпускает мои ладони, и я тут же устремляюсь в середину катка, не забывая улыбаться. Расправляю плечи, сажусь в ноги, чувствуя готовые к бою мышцы. Резко торможу там, где я буду начинать. Встаю в начальную позу, изящно скрестив кисти над головой. И в последний раз поднимаю взгляд на трибуны, туда, к самой крыше. Где-то там сидит Лиза. А рядом с ней — тот, кого я ожидала увидеть сегодня меньше всего. Уголки губ непроизвольно ползут вверх. Ну что же. Раз так, то Смотри.