Guess for happiness

Кто мы есть?

И кто здесь осуждён?

      Просыпаться в чужой квартире стало невероятно привычно, особенно под шум с кухни. Кей Иендо, мама Фудзико, спокойно готовит завтрак на кухне, слушая TV. Акио Иендо, глава семейства, пьёт утренний кофе, читая вместо газеты книгу Харуки Мураками. Фудзи бегает из ванной в комнату, постоянно что-то забывая. Рэн только проснулась, а на её лице уже расцвела довольная улыбка.       Новая жизнь девушки шла своим чередом, радость от отречения от семьи Мори разливалась по телу невероятным теплом. Прошло почти два месяца с момента её пропажи, а родные её до сих пор не нашли. Удивительно, не правда ли?       Не сказать, что они не приходили к семье Иендо. Они много раз появлялись, и каждый раз Рэн Мори слышала пронзительный плач её матери на кухне теперь родного дома. Кей-сан всячески успокаивала женщину, она же помогала с поисками пропавшей девушки. Девушки, которая жила в их доме.       Родители Фудзи были совсем не против, даже «за» в какой-то мере. И Кей-сан, и Акио-сан знали, что в семье Мори не было ничего хорошего. Рэн всегда завидовала Фудзико, родители которой хоть и были также богаты, как и её, но безмерно любили дочь, а любые оправдания со стороны семейства Мори они не воспринимали.       Норико Мори всегда уходила из этого дома ни с чем.       Спустя месяц после пропажи с указки Акио Иендо Рэн Мори была признана безвести пропавшей, но даже после этого её родители искали её. Надежда семейства Мори канула в бездну только через неделю после объявления. Правда, Норико Мори всё равно ходила в чужой дом поплакаться о своём несчастье.       Рэн устало потянулась в кровати, чуть задев ногой крупного кота по имени Бара. Тот недовольно мяукнул, но под ласками Рэн сразу же отбросил обиду.       — Рэни, пора вставать! — из коридора доносится весёлый голос Фудзи, наспех открывшей дверь в комнату подруги.       — Да-да, я уже поднимаюсь, — Рэн поднимает с пола упавшую подушку и обнимает подругу спросонья.       — Девочки, давайте быстрее! — Кей-сан кричит с кухни, раставляя тарелки с завтраком на столе. С кухни приятно пахнет сладкими моти и яичницей. — Вам скоро в школу.       Спустившись на кухню уже готовыми и бодрыми, они умяли завтрак в один присест и убежали в новую школу, которая уже стала почти родной. На пороге в кабинет их встрачают крики одноклассников, уже привыкших к ним; разборки между неподелившими территорию петухами; спящие двоечники и просто подростки, живущие самой обычной жизнью.       Даже тут Рэн стала новым президентом студсовета, но в её команде было гораздо больше людей, готовых к ней прислушиваться. Для неё будто ничего не изменилось, кроме маленьких жизненных обстоятельств.       — Иендо-тян, ты сделала списки учащихся по клубам? — невысокий парень в очках с круглой оправой смотрит на Рэн преданными голубыми глазами, в которых плещутся волны.       — Да, Аюдзава-кун.       — Это хорошо, просто директор просил принести их перед началом урока. — отвечает Ямада Аюдзава, уходя к своей парте рядом с окном.       — Хорошо, сейчас занесу ему, — Рэн выходит из кабинета в хорошем настроении.       Рэн Мори больше нет.       Есть только Мира Иендо.

×××

      Новая школа принесла новые препятствия и потери, но всё это было ни чем по сравнению с радостью от долгожданной свободы. Никто не следил буквально за каждым её шагом, ей больше не нужно было любезничать с богатенькими подростками и общаться с отбитыми людьми.       Казалось бы, всё должно было быть невероятно сложным, но на деле — проще чего угодно ещё. Мира многого не понимала в сложившейся ситуации, особенно, почему её родная семья не задавала вопросов по поводу перевода Фудзи в другую школу и появления «потерянной» сестры Миры Иендо и некоторой схожести Миры с Рэн.       Рэн уже давно перестала откликаться на своё старое имя, быстро отбросив прошлое назад. Девушка быстро адаптировалась ко всему и всегда, это постоянно удивляло других людей, особенно тех, кто знал её не так долго. Фудзи привыкла к подобной особенности подруги, называя это её сверхспособностью. Мира постоянно отрицала это, скидывая на банальный похуизм к происходящему. Конечно, это могло быть настоящей причиной, но этого было мало для оправдания быстрой адаптации девушки ко всему без исключения.       Находясь в новом родном доме Мира смотрела в потолок, отбросив книгу на пол. Ощущения от слишком быстрой победы были не такими сладкими, как ожидалось. Возможно, она хотела побороться за свою свободу, но ей этой возможности не дали. Боль в руке прекратилась совсем недавно, Мира из-за этого очень сильно волновалась. Фудзико предложила поговорить с родителями, когда они вернутся с работы. У взрослых, несравненно, больше в этом опыта, они смогут хоть что-то прояснить в этой непонятной ситуации.       Мира не понимала, почему она, рука, так часто болела, но и понимать не хотела — одиночество нравилось ей больше, чем гонка за соулмейтом. Фудзи как обычно почти с ноги открыла дверь в комнату подруги, влетая ураганом и веща что-то про поход в супермаркет.       — Нам обязательно идти сейчас? — вяло бросает Мира, поднимаясь с кровати и стараясь остановить зевоту.       — Ты занята? — хитрые глаза девушки, в которых пляшут озорные огоньки, не отводят взора с подруги.       — Нет, — бросает Мира, поднимая книгу и убирая её в стол. — Просто хотелось ещё пострадать ничего-не-деланием.       — Ну Мира! — хнычет подруга, поджимая губы и глядя на девушку своими щенячьими глазками. — Пошли!       — Хорошо, — вздыхает, открывая шкаф и пытаясь обнаружить что-то, что хочет надеть. — Иди собирайся, сидит. Ты чуда ждёшь?       — Нет, — Фудзико удивлённо смотрит на Миру, хлопая ресницами. — Да и какого?       — По щелчку пальцев ты не соберёшься, дорогая, — Фудзи понимает, что имела в виду подруга и со смехом уходит из комнаты, направляясь в свою.       Спустя полчаса сборов девушки выходят из дома и идут к магазинам. Тот же парк, те же скамейки и на этот раз из-за дневного времени толпы прохожих. Лёгкий ветерок развевает волосы Миры, Фудзико смеётся из-за прохожих детей, а на душе растекается тепло.       — Слушай, может по мороженому? — сквозь смех вырывается у Фудзи, указывающей в сторону небольшого белого фургончика на выходе из парка.       — Ещё не лето для него. — Мира опять ворчит, но в то же время ищет кошелёк в чёрной кожаной сумочке.       — Но сейчас уже конец мая, — Иендо не отказывает в нытье и щенячьих глазках для Миры. — Уже тепло, и солнце так ярко светит, боже.       — В Бога поверила?       — Нет, а что? — Фудзико недоумённо смотрит на подругу-сестру, запинаясь на ровном месте.       — Вот и не упоминайте его в суе, мисс, — Мира подходит к фургончику, рассматривая список мороженного.       — А ты будто веришь в него! — Фудзико немного хмурится и поднимает голову в сторону милого старика-мороженщика. — Мне с дыней, пожалуйста.       — Вас понял, миледи! — попутно отдавая честь, готовит мороженое старик.       — Ты определилась?       — Да.       — А вам какое, прекрасная леди? — Мире старик кажется слишком ванильным, но всё же милым.       — Вишнёво-шоколадное, пожалуйста. — бросает девушка, стараясь улыбнуться как можно милее.       — Будет сделано!       Мороженщик отходит, напевая какую-то старую песенку. Мира вздыхает и смотрит на счастливую подругу, поедавшую мороженое.       — Не дождалась меня, предательница! —обижено бросает Мира, складывая руки на груди и отворачиваясь. Мороженщик подаёт ей рожок мороженого и немного кланяется, вызывая улыбку. — Спасибо!       Девушки выходят из парка, улыбаясь и поедая мороженое под тихий смех детей.

***

      Дневной шоппинг привёл к нескольким необдуманным покупкам, которые сейчас хотелось вернуть обратно в магазин, но Мира держала себя в руках, чтобы не совершить подобного. Если сейчас эти вещи не нужны, то они могут оказаться полезными в будущем. Даже эта милая маска с усами и ртом кота, подаренная Фудзико.       По дороге домой они встретили некоторых лиц, которых предпочли бы не видеть. Благо, что Иори, Арата и другие члены студсовета старой школы её не узнали, увлекая разговорами Фудзико. Сначала они, конечно же, завалили бедную Иендо вопросами, кто же эта девушка рядом с ней, а потом уже расспрашивали про исчезнувшую Рэн Мори, которую искали родители, но бросили эти тщетные попытки. Как оказалось, слухи о «пропаже» Рэн Мори дошли даже и до старой школы. Со временем они начали приукрашиваться различным бредом, вроде насильственной смерти девушки от рук неизвестного маньяка, но Мира и Фудзико знали правду, которую несли с собой даже во время разговора с бывшими друзьями.       Милая пятиминутная беседа с этими людьми вымотала Миру больше, чем бег по магазинам. Мира Иендо хотела вернуться домой и отдохнуть в свой предпоследний выходной, но Фудзико как назло еле волокла ноги.       — Фудзи, давай по-живее! — ворчит Мира, хмуря брови и вздыхая от усталости. Плечи неприятно ноют, а ноги почти валятся, но Мира готова пробежать марафон до дома, только бы никого больше не встретить.       — Я устала, Мири! — бросает обиженная девушка, останавливаясь и поджимая губы. Мира в этот момент молится всем богам, даже Энелю из аниме и манги Ван Пис, которые безмерно любит, лишь бы её сестра-подруга прекратила вредничать.       — Я понимаю, но всё же я хочу оказаться дома быстрее, чем мы встретим кого-нибудь ещё! — Фудзико закатывает глаза и немного ускоряется, стараясь не упасть от усталости и количества сумок с покупками в руках.       Возвращаться обратно через парк было идеей Фудзико, но, если бы она знала, кого они там встретят, она бы отказалась от этой затеи. Подходя ко входу в парк, они снова увидели мороженщика, и Фудзи не удержалась от идеи купить второе за день, смеясь из-за фейспалма Миры. Долго уговаривать бывшую Мори не пришлось, особенно, используя своё главное оружие, против которого не устоит даже она — щенячьи глазки.       — О, милые леди! Вы снова тут! — мороженщик будто бы даже рад появлению девушек, но Мира чувствует нечто неладное, но, благо, не от старика.       — Мне, пожалуйста, фисташковое с шоколадной крошкой, — Фудзи мило улыбается дедушке и оплачивает заказ, наблюдая за людьми в парке. Резко её брови вздымаются, она тут же отводит взгляд обратно на фургончик и после пытается слиться с другими людьми. Мужчина подаёт ей рожок с мороженным, тепло улыбаясь. — Спасибо!       — Всегда пожалуйста, молодая мисс! — взгляд мужчины останавливается на Мире, пристально разглядывающей меню. — Вы ещё не определились?       — Секунду, — Мира думает ещё пару минут и поднимает голову на мороженщика. — Дынное с банановым сиропом, пожалуйста.       — Будет сделано, леди! — Мира проникается теплотой и уважением к доброму старичку, тепло улыбаясь и поворачивая голову в сторону парка. Сердце девушки начинает быстро биться, а руку прожигает болью. И чем ближе он, тем эта боль сильнее. Сейчас девушка даже радуется, что метка всего лишь на руке, а не на самом сердце. Мира благодарит старика-мороженщика за мороженое и хватает Фудзико за руку, проводя сквозь толпу, лишь бы скрыться от него.

***

      Не сказать, что Шион не любил свою младшую сестру — он просто не любил отвлекаться от своей работы на неё, а просьба погулять с соскучившейся девочкой уже не принималась в штыки после длительных уговоров и слёз сестры.       Джун Мадараме была полной противоположностью брата — добрая, вежливая, послушная. И он — резкий, грубый, нарциссичный. Их родители давно смирились с натурой Шиона, проявлявшейся с самого детства. Его мать, Мива Мадараме, была невероятно спокойной, любящей и всепрощающей, особенно, по отношению к своим близким. Она знала, что её сын явно не пример для подражания, но оный хотя бы пытался одаривать сестру любовью, которую сам почти никогда не получал, особенно, от отца. Риота Мадараме — глава семьи и достаточно своенравный отец, который больше всего ненавидел упрямство своего сына и его преступления, из-за которых последний отбывал срок. Мива пыталась заставить мужа относиться к сыну также, как к дочери, но Риота не мог, учитывая, его напускную правильность.       Для Шиона прогулка с сестрой — занятие, граничащее между двумя понятиями. Либо всё хорошо и это райски проведённое время, либо это сущий ад, во время которого Шион готов убить любого. На его счастье, Джун была невероятно счастлива и добродушна в этот день, не капризничая и рассказывая нелепые истории из младшей школы. Шион всегда удивлялся сестре и её гуманизму, но в определённые моменты он понимал, что Джун — девятилетий ребёнок, почти не знающий жизни.       Сейчас, сидя на скамейке в знакомом и унылом парке, он не замечал почти ничего, кроме сестры, бегающей за несчастным щенком по кличке Реджи. Шион откинул голову назад на скамье, пытаясь абстрагироваться от этого шума в парке, особенно, от детских криков, не считая привычного писклявого голоса сестры, за которой нужен был глаз да глаз.       — Шиони?.. — тихо спросила Джун, когда увидела брата, нещадно сжимающего собственную левую руку. Шион почти лежал на скамье, перед этим ударившись головой о спинку скамейки. — Ты в порядке?       — Всё хорошо, мелкая, — бросает парень, поднимаясь со скамейки и осматривая округу в поисках той самой девчонки. — Не беспокойся.       — Но братик! — вопит девочка, хватая парня за рукав кожаной чёрной куртки. — Ты же не в порядке, я не слепая!       — Джун, — Шион старается произнести это со всей своей строгостью, одновременно поглаживая девочку по голове разболевшейся рукой. — Не беспокойся, я разберусь с этим.       — Но…       — Джуни. — Шион редко называет её так, но сейчас именно тот момент, когда надо проявить упорство.       Разглядывая в толпе зевак её, он в самый последний момент замечает фургон с мороженым, от которого резко уходят две девушки, наивно пытающиеся сбежать. Шион оборачивается, смотрит на сестру и подзывает её к себе, поднимая на руки и следуя за двумя девушками.       И всё же он узнал их.       Тихие шаги и громкий девичий разговор, из-за которого двое и не слышат шагов преследователя.       — Братик, а почему мы так рано возвращаемся домой? — грустный взгляд сестры нервирует парня, особенно, когда он сосредоточен.       — Потому что уже достаточно поздно, — бросает тихо Шион, замедляясь и останавливаясь около магазинчика с игрушками. — Уже почти семь вечера, мама, наверно, уже вовсю голову ломает, где пропали её дети.       Джун опустила голову, грустно скорчивши лицо. Девочка знала, что Шиона её печаль не остановит, но в душе она была искренне благодарна за проведённый с братом, почти всегда занятым своими делами, день.       Шион почти не отводил взгляда от двух девушек, а как только они остановились у ухоженного дома на давно знакомой ему улице, он был весьма обескуражен. В конце концов, пугливость двух девушек не остановила Шиона.       — Дойдёшь до дома дальше сама? — парню отчего-то даже жаль, что он не может проводить сестру до дома. — У меня тут дела назрели.       — Хорошо, братик, — Джун уныло опустила голову и поплелась в сторону дома, иногда оборачиваясь на застывшего на месте брата.       — Эй, вы двое! — парень окликает их, надеясь, что они хоть на этот раз не будут вести себя как овечки, загнанные в угол. — Надеюсь, хоть сегодня нам удастся нормально поговорить, а?       Пепельноволосая несмело оборачивается и идёт к нему навстречу. Рука начинает болеть сильнее, а жжение уходит глубоко под кожу.       — Чего тебе? — незнакомка остервенело скалится, глядя прямо в глаза парню. У Шиона вся жизнь перед глазами пролетает, когда она поправляет свои длинные волосы.       — Давно не виделись, принцесса, — Шион протягивает руку в её сторону, но та поспешно отходит назад, продолжая держать дистанцию. — Неужели ты меня боишься?       — Разве? — огрызается девушка, упрямо прожигая в парне дыру. Шион готов разорваться в интересе, но самое вкусное он оставит на потом. — Было бы кого бояться.       Парень смешно щурится, дотрагиваясь до длинного локона волос девушки. Позади стоит вторая, нервно поправляющая куртку.       — Твоя подружка сильно беспокоится, — Шион улыбается, закручивая локон на пальце и подходя ближе. Голова парня медленно опускается, встречаясь с её буквально в нескольких миллиметрах. — Может, успокоишь её, принцесса?       — Кто ты? — вопрос удивляет парня, он немного выпадает из мира, опуская волосы девушки.       — Принцесса до сих пор не поняла?       — Я поняла, — бросает незнакомка, улыбаясь прямо ему в лицо. — Имя.       — Ох, вот оно что! — Шион заливается смехом, откидывая голову назад и отходя от неё совсем немного. После окончания нелепой истерики, он возвращается в привычное положение, но на этот раз, не удержав интереса в себе, наклоняется к самому уху. — Шион Мадараме, моя принцесса. Чем дальше я захожу, тем меньшего я боюсь