Сборник драбблов по баббл (не слишком ли много "б")

Раны почти не заживают. Игорь редко так морщится от боли, но что поделать, если слишком увлёкся, если не успел понять, когда вовремя нужно остановиться. Он с собственным телом на «вы», и обычно — к счастью — другие люди знают лучше, когда он доходит до тонкой черты между тем, что ещё способен стерпеть и тем, что будет терпеть, стиснув зубы. Он почти никогда не говорит «стоп». Он почти никогда не просит остановиться. И, если честно, он впервые жалеет о том, что принял решение задержаться. Обычно в клубах как: ты приходишь, тебе дают проверенного человека и вы спускаете все эмоции, как шарик. Не лопаете, а именно спускаете — постепенно, как положено. Игорь доходит до успокоения и такой приятной тишины в голове, что, боже, он время от времени возвращается в клуб, время от времени просит проверенных людей. Всё-таки Бустер знает его как никто другой, и знает, каких домов Игорь «любит». В каких людях он нуждается до дрожи в пальцах. — Ты в порядке? — Дима видит, как он морщится, когда откидывается на спинку рабочего кресла. Игорь отмахивается от вопроса, и смотрит в сторону, куда-то за чужое плечо. Проблема в том, что он даже не запомнил имя того, с кем провёл вечер. Он просто ничего не запомнил. Сначала было даже неплохо, а потом его спину рассекли до такого месива, что болит до сих пор. Нужно попросить Игната вычеркнуть этого человека из списка тех, с кем можно расслабляться. Нет, серьёзно, Игорь не такой уж и слабак, но ему ещё нужно работать и шевелиться, а он с трудом вплавляется в кресло, и никак не может сосредоточиться на работе сквозь перманентный болезненный шум. Ему нужно научиться выпускать эмоции иначе. Он в курсе. Он и сам знает. Просто... блять. Иногда так чешется под кожей. Это нутро, слепленное из жажды доверять контроль, такое сабье, такое неполноценное и больное. Игорь ненавидит этот модус, вшитый в подкорку. Ненавидит, что иногда так сильно нуждается в ком-то. Он же никому не доверяет, а стоит переступить порог клуба — и он уже не принадлежит себе. Права была Юля, когда говорила, что он просто больной в своём нежелании признавать проблемы с гневом и контролем. Просто другие думают, что он ненавидит всех вокруг, а он, по правде говоря, будто ненавидит только себя. Других он не то, чтобы любит, но... нет у него настолько сильных чувств. Ненависть должна хоть какую-то почву иметь под собой, а с людьми, который он видит впервые, он не ощущает общего пути. Иногда люди раздражают. И вопросы их раздражают. И... — Земля вызывает Игоря, — Дима щёлкает перед его носом пальцами. Когда успел подойти так близко? Игорь отталкивается от пола, чтобы отодвинуть кресло подальше и дать Дима втиснуться между собой и рабочим столом. — Что с тобой? — Ничего? Просто пытаюсь думать. — О чём? — Дима приподнимает брови. — О деле, — врёт Игорь, даже не меняясь в лице. Он же почти всегда думает о работе. Даже когда не думает о ней. Просто там на фоне всех мыслей крутятся какие-то кадры, монитор компьютера, мысли, мысли, мысли. — И к каким выводам приходишь? — Дима наклоняет голову, пытаясь стать ниже. Не смотреть настолько сверху вниз, показывая своё превосходство. Он выглядит мягко. Если честно, то слишком мягко. Для дома он слишком... не от мира сего? Игорь иногда задаётся вопросом, а есть ли у Димы пара. Временная или постоянная. Или он тоже ходит в клубы, только не такие закрытые и... непонятно, чего Игорь вообще цепляется за эту мысль. — Пришёл к выводу, что хочу, чтобы ты не задавал вопросы, — Игорь хмыкает и отворачивается. Надеется, что Дима закатит глаза и уйдёт к соседнему столу, но Дима хмурится и лишь сильнее наклоняет голову, присматриваясь к его шее. — Что это? — Дима кивает на него. Хрен пойми, за что именно он цепляется. Игорь поднимает на него взгляд. — О чём ты? — О тебе, — Дима вытягивает руку и немного оттягивает ворот его футболки, чтобы немного оголить плечо, заглянуть дальше и увидеть первые красные линии, уходящие на лопатки. Дима видит мало, но, как ему кажется, уже достаточно, чтобы убрать руку и снова упереться в стол. — Ты в порядке? — снова спрашивает Дима. Игоря аж передёргивает. Он ведёт плечом. Прохлада воздуха больше не касается рассечённой спины и плеч, и ему легче, что Дима не добавляет никаких оценочных суждений. Вроде «это небезопасно», «так с собой нельзя». — В полном. — Это от острых предметов? — уточняет Дима. Игорь коротко мотает головой. — Рассечения? — Что-то вроде. — Ты был не против? — Что? — Игорь хмурится. Он смотрит на Диму, а тот ровно смотрит на него. Наверное, в чужой голове это выглядит странно. Мало кто понимает тяги к тому же найф-плею. — Ты был не против такого? — Дима снова кивает на него. — Выглядит не особо осторожно. Правда в том, что от грабителей, которые ввязываются в драку с ножами, Игорь получает меньше увечий, чем он вечера дня, о котором не остаются чёткие воспоминания. Игорь не думает, что это было плохо или опасно. Просто теперь ему больно сидеть так, как любит сидеть он обычно. Но он же всё равно сидит, потому что привычки стоят на первом месте и потому что он не готов признать, что оказался чуть слабее, чем думал о себе всё это время. — Дим, — Игорь вздыхает. — Займись делом. — Я и занимаюсь, — Дима пожимает плечами. — Ты знаешь, сколько по статистике приходится принуждений в сторону сабов? — Дим, — Игорь предупреждающе смотрит на него с раздражением. Там во взгляде столько злости, что пора бы закрыть тему, но Дима до противного дотошный. — Я просто уточняю, часть ли ты этой статистике. — Посмотри на меня, — просит Игорь, а Дима и без его просьб смотрит, просто это приходится к слову. — Думаешь, меня возможно вообще к чему-либо принудить? Просто сплоховал в оценке того... что было нужно. — Не ты должен оценивать то, сколько выдержишь в процессе, — Дима качает головой. Но это неправда, то есть, не вся правда: сабы ещё как в состоянии оценивать себя, в состоянии говорить ещё или хватит. В состоянии, когда здоровы и когда не пытаются расшибиться в лепёшку. Игорь нездоровый по определению. По крайней мере, Диме теперь точно так кажется. А Игорь в его суждениях просто до ужаса некомфортно. — Мы оба знаем, что это не совсем так, — Игорь ловит Диму на недосказанности. А Дима усмехается и признаёт вину: да, да, всё сложнее, с нюансами, и бла-бла-бла. — Ты ведь знаешь, что я имею в виду, — Дима пожимает плечами. — И я переживаю за тебя, как твой напарник. Знаешь, я бы хотел даже познакомиться с твоим... партнёром? Парой? — Не знаю даже, как обозвать, — смеётся Игорь. — Зачем тебе? Хочешь пожать руку? — Скорее, сломать её, — Дима смотрит ему над плечом. Когда смотрит в глаза, то выглядит странно. То есть, Игорь не может считать эмоцию. Это как угрожать со смущением. Это как извиниться, а потом ударить до смещённых костей. — Дим. — Что? — не понимает Дима. — Хочу увидеть твоего партнёра, только и всего. Только задать ему пару вопросов, только познакомить его лицо со стеной, только пожать руку, вывернуть до хруста и хорошенько ударить под коленом, чтобы вжать в пол и, может быть, нацепить наручники и бросить в камеру, чтобы было время на подумать. Дима хочет лучше рассмотреть спину, но вряд ли Игорь перестанет вжиматься в кресло и даст хотя бы обработать самые глубокие удары. — Я не буду вас знакомить, — Игорь закатывает глаза. — Не думаю, что я сам пересекусь в этим человеком снова. А это хорошая мысль. Дима одобрительно кивает. Дима очень доволен тем, что иногда Игоря посещают здоровые идеи. Как насчёт того, чтобы вообще не пересекаться с теми, кто пренебрегает безопасностью? Игорь, видимо, до такого не дорос. — Я могу хотя бы спросить, где это было? У Игната? — Дим, я сейчас отправлю тебя заполнять отчёты, — он закатывает глаза. — Ответ принят, — улыбается Дима. — Я иду работать, а ты... может, принести тебе кофе? — Я буду рад. — Ну ещё бы, — усмехается Дима. Он слишком хорошо знает Игоря и слишком хорошо знает о том, что тот скорее съест язык, чем признается в том, что он часть большой статистики, что он не в состоянии себя рассмотреть. Дима просто хочет позаботиться. И просто хочет спросить: если ненависть у Игоря настолько сильна, то, может, стоит выбирать людей, которые его любят, а не которые ненавидят его так же, как и он ненавидит себя.