Из лабиринта выходов много

Сигнал мессенджера бритвой режет уши, заставляет будто бы выплывать из-под толщи воды. Мерзкий звук, с болью возвращающий в реальность. Чонгук открыл глаза в темноте и увидел, как угасает экран телефона. Успел заметить несколько сообщений. — Чонгук, отключай на ночь звуки оповещения, пожалуйста, — голос хриплый, в нём много холода и какой-то затаённой злости. Тэхён? Чонгук быстро повернулся на другой бок. Тэхён лежал с закрытыми глазами и плотно сжатыми губами. — Тэхён-а? — у Чонгука сильно бьётся сердце, скачет как заяц в поле. Шёпот получается со свистом. — М-м-м? — даже сквозь это мычание слышно, что Тэхён злится. Его напряженное лицо хорошо видно на светлом шёлке постельного белья. — Предупреди своих поклонников, что ты пока еще не один. Пока еще. По башке кирпичом бьёт реальность. Вот она — злая, ревнивая лежит рядом на подушке. Чонгук знает, что должен объясниться, как-то успокоить Тэхёна. Но сейчас его взрывает от мысли, что он выбрался из морока, из лабиринта сновидений, что его Тэхён с ним. — Люблю тебя, — тянется руками к окаменевшему рядом Тэхёну, обвивает, прижимается головой к сердцу, быстро целует в шею, куда попадут губы, трётся ухом и подбородком. — Я люблю тебя, Тэхён-а, люблю тебя, слышишь, люблю… Тэхён опешил от этой неожиданной ласки, странного поворота. Распахнул глаза и упёрся руками в плечи Чонгука, слегка отталкивая его от себя: — Что с тобой? Ты чего? — старается быть холодным, потому что случайно успел прочитать пару выплывших сообщений на экране телефона Чонгука: «Не могу забыть твои абсолютно чёрные глаза», «Хочу узнать вкус твоих губ». Эти сообщения не дают покоя, рождают лютую ревность и объясняют, почему так плохо было в последний год. — Хватит, Чонгук, пора поговорить. Обнажённый Тэхён со скрещенными ногами красив как ювелирное изделие. Его смуглая кожа светится на фоне молочных простыней, небрежные волны волос обрамляют ровное лицо с огромными напряженными глазами. Чонгук натурально задыхается от любви сейчас. Его ударило чувствами так, будто они только что встретились и впервые переспали. Сознание переплетает эпизоды реальности и сна. Ведь так и было только что — первый секс и начало влюблённости. Что это было? Сны? Он подумает об этом чуть позже. Сейчас перед ним его реальность, которую он не может снова просрать. — Давай начистоту, у тебя кто-то появился? К сожалению, сообщений было много, и, к сожалению, я не слепой и прочитал пару. Они недвусмысленные, — Тэхён говорит медленно, ему больно от каждого его слова. — Я не хочу их читать! Не надо мне их показывать! Тэхён перехватил руку Чонгука, который потянулся за телефоном. Соскочил с кровати и отошёл подальше, чтобы случайно не увидеть этих отравляющих букв, которые окончательно сотрут доверие между ними. — Я не изменял тебе. Посмотри на меня, Тэхён. Я не изменил тебе, клянусь. Ничего нет, ничего не будет. Прости, что мучил тебя. Я так люблю тебя, — поток фраз бессвязный, но Чонгук боится, что всё снова рассыпется, как в его снах. — Кто это? — Парень на работе оказывает мне знаки внимания. Но я клянусь тебе, что это ничего, это пустое, ничего не было и не будет. Я сотру все контакты, я уволю его, я не могу потерять тебя из-за глупого пустяка, — Чонгук готов обещать звезду с неба, лишь бы Тэхён поверил ему. — Дело не в этой интрижке. Я верю, что ничего еще не было, верю, — Тэхён говорит ровным голосом, отчаянно держа себя в руках. — Просто между нами всё поменялось. Я не могу больше терпеть твоего равнодушия, пустых взглядов. Мне очень больно, Чонгук. — Тэхён-а, — Чонгук выдыхает со всхлипом. Как достучаться до этого обиженного гордого сердца, как одним разговором перечеркнуть целый год холода? — Я всё исправлю, я просто забыл, как сильно могу любить тебя. Тэхён стоял с дрожащим подбородком и впитывал каждое слово, ловя движения Чонгука. Тот медленно подошёл и обвил руками, сжимая плечи, стискивая тело, чтобы Тэхён не вырвался, не исчез в иллюзиях сна. — Люблю тебя, люблю, — Чонгук целовал волосы, в нежное местечко за ухом, шептал в шею, в уголок рта. Сам не замечая того, начал плакать. И слезы холодными каплями падали на обнаженную грудь Тэхёна.— Не отпущу, никому не отдам. Он втянул пряный аромат тела, к которому, казалось, давно привык, а сейчас ощутил снова. Почувствовал мягкость кожи, её гладкость, будто в первый раз увидел впалый живот и длинные ноги. С глаз слетела пелена равнодушия, которую он носил почти год. А сейчас оголёнными нервами чувствовал, как любит этого человека, как хочет его. Нежные поцелуи сменились на требовательные, Чонгук вплёл пальцы в волосы Тэхёна и притянул к себе, врываясь в рот языком, наслаждаясь вкусом его слюны. Второй рукой обхватил бёдра и притёр свой вставший член к паху Тэхёна. Он мычал от возбуждения как от боли, кровь захлёстывала горячей лавой. Он хотел так сильно, что буквально насиловал языком, вылизывая нёбо и зубы. А когда почувствовал, что Тэхён сдался и ответил на поцелуй, то в голове будто что-то взорвалось. Мой! Свет от фонарей с улицы освещал два сильных мужских тела, которые сплелись в гармоничной позе наслаждения и любви. — Ты правда мой? — Я только твой. *** Тэхён уснул с десятком багровых отметин на коже, кое-как обтертый полотенцем, измученный эмоциями и животным сексом. Чонгук сидел на кровати, смотрел на расслабленное лицо и сдерживал себя. Хотелось протянуть руку и обвести пальцем по кромке любимых губ, хотелось продолжать целовать эту острую линию подбородка, снова залезть под одеяло, трогать и вылизывать везде. Он сжал ноги, чтобы погасить вновь вспыхнувшее возбуждение, и тихонько замычал — в паху снова загорался огонь. Так. Надо разобраться с его несостоявшейся интрижкой. Стало противно от самого себя, от тех эмоций, которые он испытывал, когда сидел в ресторане с Сону. С какой-то брезгливостью он открыл чат на телефоне и пробежался глазами по приторным сообщениям. Мальчик был не виноват в том, что Чонгук сам давал ему надежду. Но сейчас не до чувств Сону. Чонгук быстро стёр все сообщения и заблокировал абонента. На работе он объяснится и устроит его перевод в другой филиал офиса. Время подумать. На часах четыре утра. Тот самый час, когда с мыслей слетает шелуха дня и они становятся острыми как бритва. Что это было? Подсознание таскало его по каким-то кругам альтернативной реальности. Он сам создавал эти варианты. Да уж, подсознание действительно может всё. Надо уже дочитать эту долбанную книжку, Чонгук поставил мысленный крестик на руке. Надо купить билеты на самолет и слетать в Париж. Вдвоём. Надо купить Тэхёну новую кружку — там, в Париже. Чтобы каёмка была золотая и свежая. Надо не заставлять готовить своего мужчину ужины, а водить его в рестораны. Надо пить вместе кофе и чай, а не расходиться по разным углам квартиры в молчании. Надо вместе слушать музыку как раньше, а не сидеть в тишине. Надо отвести его на ту дурацкую выставку, про которую он упоминал уже три раза. Надо слушать странную болтовню Тэхёна, которой почти не стало. Так много надо сделать вместе. А всего лишь надо было вспомнить, как сильно они любили друг друга. Тэхён по-детски сопел, обнимая подушку. Он лежал на животе, как обычно спал Чонгук: наивно перекрестив стопы, которые торчали сейчас из-под одеяла. Обнажённую мускулистую спину делила тонкая ложбинка позвоночника. Чонгук легонько провёл пальцами от шеи до бёдер, боясь разбудить, но не в силах остановиться. Рука безотчётно скользила по коже, вырисовывая затейливые узоры лабиринта. Лабиринта, из которого он не хотел бы никогда выбираться.