Из лабиринта выходов много

— Чонгук-а-а, вставай! — знакомый хриплый голос Чимина. — Вставай, нам скоро выезжать. Это уже было. Это было накануне. Чонгук медленно оглянулся, пытаясь разлепить сонные глаза. Так. В приоткрытой двери — Чимин: лохматый и опухший, как и вчера, в той же самой невероятно вытянутой майке. Долбит по створке, чтобы создать больше шума и разбудить Чонгука, ну и себя заодно. — Пацаны ждут, вставай, не тупи, дебил, — Чимин широко, с шумом зевнул и захлопнул за собой дверь. Повтор? Он застрял в одном фрагменте? Вчера он понял, как это работает, а сегодня его заперли в дне сурка? Комната вчерашняя: неопрятные шторы, серое постельное белье, весёленький коврик на полу. Ни намека на присутствие Тэхёна в его жизни. Чонгук поднял телефон, быстро проглядывая список контактов. Номер телефона Тэхёна есть, но в контактах он записан как ТэТэ. Именно так — ласковым именем, которое придумал и использовал только Чонгук. Что-то новое. Всё та же чисто мужская холостяцкая квартира, та же лежалая пицца на завтрак. Звонок Юнги: — Мелкий, мы подъехали, выносите свои жопы, — текст повторяется, с содроганием отметил Чонгук. От этого пробежал мороз по коже. Он снова будет смотреть на влюблённого Тэхёна, на то, как Юнги и Тэ уходят в свою комнату, сжигать нутро от ревности. Но отказаться от поездки он тоже не мог. Не мог и всё. Тэхён стал необходим как воздух, когда Чонгук, наконец, понял, что потерял его во всех этих мирах. Он просто побудет рядом, убедится, что с Тэ всё в порядке, посмотрит одним глазком и уедет. Юнги и Тэхён стояли раздельно. Юнги ковырялся под капотом машины, медленно вытягивая щуп для проверки масла в двигателе и внимательно всматриваясь в цвет жидкости. Он растянул губы в подобии улыбки в знак приветствия, когда появились Чимин и Чонгук. Тэхён стоял, опираясь на заднюю дверь автомобиля и широко улыбался. Чонгук стал лихорадочно оглядывать фигуру, а затем впился глазами в лицо — искал подсказки. Кто Юнги и Тэхён друг другу? Кто он сам и Тэхён друг другу? Чего ждать? Тэ смотрел точно в глаза, не отводя взгляда, буквально ведя Чонгука от самой двери дома до машины. В зрачках плескались требовательность, нетерпение и желание обладать. Чонгук почувствовал, как у него поднимаются волосы на загривке от этого почти паучьего взгляда. Тэхён сделал небрежное движение рукой, как бы между прочим вытягивая несколько пальцев и указывая ими на заднее сиденье, на место рядом с собой. Это были их жесты, их невербальные сигналы, хорошо выученные Чонгуком за десять лет совместной жизни. Там, в том мире. — Чимин-а, иди вперёд, — Чонгук уже открывал дверь, плюхаясь на кожаное сидение. — Нам еще в магазин надо, чего будем есть? — Юнги начинал планировать обед, за который по традиции отвечал он — остальные были принеси-подай. — Может, что-то попроще? Самгепсаль, пара закусок и рамён? Тэхён активно обсуждал будущую пирушку, а в это время его рука тихо скользила по гладкой коже обивки и подбиралась к пальцам Чонгука. Их мизинцы только дотронулись друг до друга, а у Чонгука горячая кровь затопила голову. Он перестал соображать, отупело уставившись на тонкие пальцы рядом с собой, глубоко вдохнул и задержал воздух, пока в лёгких не стало жечь, а в голове не прояснилось. «Мой. Он мой». Чонгук шевельнул рукой, несмело оглаживая длинные пальцы, обводя гладкие ногти, кружа подушечкой по месту сгиба суставов. Эти лёгкие касания к коже Тэхёна вызывали в нём дичайшее и неконтролируемое возбуждение. Как будто через кожу в него вливали афродизиак. Он знал, как эти тонкие ровные пальцы могут дарить наслаждение, как обхватывают его член, как входят внутрь него и доводят до потери сознания. Чонгук задышал тяжелее и неосознанно сжал бёдра, пытаясь заглушить возбуждение, сдавливая болезненный стояк. И увидел, как Тэхён одергивает свою широкую кофту, натягивая её ниже. Они возбудились оба. В каких они здесь отношениях? Что у них было? Знают ли друзья? Чонгук терялся в вопросах и не представлял, как себя вести. — Вы чего?! Держитесь за руки? — Чимин ошарашено смотрел на переплетенные пальцы на заднем сидении. Он слишком не вовремя оглянулся. Чонгук дёрнулся, стряхивая руку, а вот Тэ всегда был мастером врать на ходу, не выдавая себя ни одним мускулом на лице: — Мы сравнивали длину пальцев — тебе не понять, Чимини-и-и, — протянул он ехидно и снова схватил руку Чонгука, поднял её ладонью к себе, растопырил свои пальцы и приложил. — Я больше. Тэхён смотрел прямо в глаза Чонгуку, сладко прикусывая губу. Чимин орал что-то насчет того, что маленьких обидеть легко, а Чонгук подвис на пошловатом взгляде, на откровенном намеке. Как будто Тэхён говорил вовсе не про длину пальцев. У них еще ничего не было? Сердце забилось быстрее, кровь неслась с сумасшедшей скоростью, доставляя так много кислорода, что кружилась голова. Он спал с Тэхёном тысячи раз, они трахались как кролики первые пять лет. Потом секс стал немного реже, но настолько повысился в качестве, словно они сложились, как два идеально подходящих друг другу механизма. А в последний год… Всё как-то поменялось, что ли. Тэхён тянулся, Чонгук убегал, отнекивался. Секс был слишком энергозатратным, проще было по-быстрому спустить в душе. Тэхён хотел эмоции, прелюдии, поцелуи в родинки и нежность. Он любил долгую растяжку и менять позы, шептать на ухо пошлости, хотел обниматься после секса. Чонгук хотел свободы, что ли. Он и сам не знал чего. Тяготила мысль, что это всё навсегда. Только это и только так. И вот тогда свобода хорошо ударила по башке. Ему показали варианты без Тэхёна. Сейчас он пялился на Тэхёна, и у него буквально скапливалась слюна во рту, так ему хотелось обладать этим телом, этими мыслями, забраться в мозг и поселиться там. Вернуть как было. Как есть. В том же домике со спальнями наверху друзья вдруг осознали, что спальни три, а их четверо: — Мы с Тэхёном можем спать вместе на большой кровати, — обнимая Тэхёна, заявил Чимин. За что мысленно получил пендель и «сраная маленькая козявка» от Чонгука. Вслух он сказал совсем другое: — Я уже оттащил наши вещи по спальням. Бросил шмотьё по комнатам. Тэхён вроде со мной, — Чонгук сделал будто бы незаинтересованное лицо и пошёл разбирать продукты. А Чимин с лёгкой ухмылкой проследил за его розовеющими щеками. Когда в компании образуется новая парочка, то первое время все делают вид, что не замечают взглядов, шёпота, легких касаний. Все всё видят, но играют в великих слепых, наслаждаясь замешательством, подпитываясь новыми эмоциями. Чимин и Юнги понимающе переглядывались, когда Тэхён «незаметно» проскальзывал рукой под майку Чонгука, когда младший зависал стеклянным взглядом на губах Тэ. Игра хороша еще и тем, что влюблённых можно дразнить и создавать неловкие ситуации. — Иди сюда, мой сладкий пирожочек-сосед, — и Чимин жмётся к Чонгуку, щипая его за ногу, с ехидцей наблюдая за ревностью Тэхёна, который закатывает и отводит глаза. Пытается не палиться. А Юнги смотрит и хитро жмурит и без того узкие глаза. — Тэхён, помоги мне нарезать овощи, — это Юнги. Он знает, что Тэхён на кухне — это скорее украшение или стеклянная ваза. Но хочет увидеть, как на помощь придет его «черный плащ», выхватит из рук нож, посадит на стул, выдаст молоко и печеньку, лишь бы не порезались тонкие непривычные к готовке пальцы. — Любишь массаж, да, мой дружочек? — и Чимин вплетает пальцы в лохматые волосы Тэхёна, массирует кожу на затылке, отслеживая, как недобро вспыхивают чёрные глаза Чонгука, как напрягается нижняя челюсть. Весь день они с Юнги шалят, не сговариваясь. «Случайно» влетают в ванную, куда будто бы ушли мыть руки Тэ и Гук. Садятся между ними на диване, заставляя мучиться и ёрзать парочку неразлучников. Юнги на правах старшего всё время просит что-то сделать, а Чимин провоцирует ревность. Ибо нефиг палиться! Когда Тэхён сбежал в ванную перед сном, у Чонгука сладко заныло в паху. Он ждал ночи как юнец. Целый день бесился из-за друзей, которые как сговорились бесить (так и есть), представлял, как целует карамельную кожу. Образы ночи не давали ему покоя. И нетерпение переполняло грудь и, что скрывать, уже звенящие яйца. Он выскользнул во вторую ванную, чтобы подготовиться тоже. Он знал, что сегодня они много раз поменяются местами. В их паре не было однажды выбранной позиции. Хотелось всего и во всех позах. По максимуму. Хороший секс некрасивый. Это не софт-эротика для невинных девочек. В хорошем сексе грязно, пошло, раскрыто и развратно. Так, как у них. Чонгук знал каждый сантиметр этого тела, где нажать, чтобы выгнуло дугой, под каким углом согнуть пальцы, чтобы Тэхён захрипел от удовольствия. Он знал, что бесполезно ласкать соски, потому что его партнёр мужчина, и все нервные окончания сосредоточены ниже. Он помнил, что когда Тэхён доходит до оргазма, то у него словно судорогой сводит все мышцы, он замирает и почти не дышит, а в момент разрядки хочет, чтобы в него вдалбливались ожесточенно и дико, почти до боли. — Сядь мне на лицо, просто сядь — я знаю, как ты любишь, — они идут на третий заход, но желание не ослабело. — Чёрт, Чонгук, ты меня шокируешь. Я никогда не испытывал такого прежде... — Тэхён путается в простыне и в мыслях, он плывёт от откровенного Чонгука, который вообще не знает, что такое стыд в первый раз. А Чонгук вбивается в промежность языком, придерживая круглые ягодицы, разводя еще больше. Он знает, что Тэхён сейчас на грани, что эти грязные ласки доводят его до пропасти. Всё, что он хочет — это не останавливаться, кончить с языком и пальцами внутри себя. И Чонгук делает это, как делал сотни раз до этого. — Я не отпущу тебя, знаешь? — Тэхён лежит, обнимая Чонгука руками и ногами - ни миллиметра между разгорячённой кожей. Им липко, мокро и душно. Вокруг стоит резкий запах спермы и свежего пота, который Чонгук слизывает с шеи любовника. — У меня никогда не было такого откровенного и такого классного секса. «Был». — Ты как будто знаешь каждую точку на моем теле. «Знаю». — Ты идеально создан кем-то для меня. Или я для тебя. «Если я завтра проснусь, а его не будет — я сойду с ума». — Пообещай мне, что если я надоем тебе, ты не будешь мучить меня молчанием. «Что я натворил... Как мне вернуться и всё исправить?! Я хочу всё исправить!» Сигнал сообщения на телефон. Еще один звук сообщения. Снова дзыньк.