Индиго

Ещё в четверг Сокджин планирует, что он будет готовить в субботу для Намджуна, что они будут пить и даже какую музыку слушать. Возможно, Сокджин даже сыграет на гитаре младшему ту новую мелодию, что он разучил. Это песня Cry группы «Cigarettes After Sex». Сокджин и текст знает. Может, он отважится и споёт. И тогда рэпер станет его самым первым зрителем. А в пятница доктора Кима накрывает паника. Самая настоящая паника. Во-первых, он сожалеет, что позвал Намджуна домой. Нет, не в том плане, что это представляет опасность или ему не хочется показывать свой дом, Шерлока и свой бытовой уклад. А в том плане, что они взрослые люди и понятно, что после ужина с алкоголем последуют поцелуи, а за ними и секс. А секс это означает отношения. И вот от этой мысли Сокджина снова кроет и колбасит. Возможно, если бы они просто встретились и погуляли, это бы не было так быстро. Можно было бы и на выставку какую-то сходить, и в кино, наконец. А потом можно разъехаться по домам, поцеловавшись в такси, как в прошлый раз, и вовсе не надо заниматься сексом и спешить развивать отношения. Но не может же Сокджин теперь, после приглашения к себе, предложить «просто погулять». Это звучит как будто он не доверяет Намджуну, не хочет пускать его в дом, будто тот вор-рецидивист какой-то. Значит, придётся всё отменить под благовидным предлогом. Сокджин сам себя не понимает. Ему так нравился Намджун, он и сейчас ему нравится. Даже, пожалуй, больше чем раньше. Но страх переходящий в панику мощнее, сильнее доводов разума и логики, и его самого. Мысленно Сокджин видит себя человеком, который боится войти в воду, то поднесёт ногу к ней, то отдёрнет. То решается, то снова отступает назад. И хотя море манит, море красиво и привлекает, человек решает остаться на берегу, потому что там безопаснее, там всё изучено и привычно. Весь день в пятницу Сокджин не может сосредоточиться на клиентах, потому что его раздирают собственные мысли. Он то говорит себе «ничего страшного не произойдёт, это всего лишь ужин», то почти уже хватается за телефон написать Намджун сообщение с извинениями. Удивительно, но ему даже в голову не приходит вариант поговорить с младшим о своих страхах напрямую. Он настолько привык жить один, полагаться на себя, решать все свои проблемы сам, что идея поделиться своими страхами с человеком, который вообще-то является заинтересованным лицом, его даже не посещает. Под вечер он пишет Намджуну: — Мне жаль, но я, кажется, заболеваю. Точнее не кажется, я знаю это состояние. Видимо, простыл. — Ох, хён, сочувствую. Я приеду к тебе. Привезу бульон и фрукты. — Нет, это плохая идея. Я буду и выглядеть не слишком хорошо, и не смогу уделить тебе должного внимания. — Я думаю, я переживу, если увижу тебя с насморком и красным носом. И даже чихающим. А если твой голос будет ниже от простуженного горла, то это даже секси. Намджун шутит, чтобы разрядить обстановку, это, строго говоря, и не подкат, а лишь лёгкий флирт. Сокджин не реагирует. — Я хочу побыть один. Извини. Мы непременно увидимся, когда мне станет лучше. — Ты уверен? Я мог бы хотя бы просто заехать и завезти бульон и апельсины. И, если нужно, какие-то лекарства. — У меня всё есть. Спасибо. Ещё раз извини, что так получилось. — Выздоравливай, хён. Намджун выходит из Какао и погружается в раздумья. Нет, у него нет причин не верить Сокджину. Тот, действительно, видимо, приболел. Но почему он резко отказал ему в том, чтобы Намджун приехал и навестил его? В этом, вроде, нет ничего такого. Намджун помнит, что он ездил к Чимину, когда тот заболевал, и тому даже нравилась забота в таком состоянии. Ни для кого из его долговременных и случайных связей визит с лекарствами и куриным бульоном не был чем-то из ряда вон выходящим. Скорее, это был «плюсик в карму» Намджуна, как бойфренда и любовника. Ким почёсывает затылок. Наверное, Сокджин просто другой. Возможно, он из тех, кто любит болеть в одиночку. Хотя, если честно, это странновато. И хоть Намджун и пытается себя убедить, что все люди разные и не стоит мерять по себе и своим знакомым, некий червячок сомнений начинает его точить. А что, если он Сокджину не так уж и нравится? Может быть, он, Джун, сделал что-то не так? Сказал что-то не то? Но ведь старший сам пригласил его через неделю домой и завёл речь о втором свидании. Разве того, кто не нравится, хотят видеть ещё раз? Ким, который склонен к рефлексии, перебирает всевозможные варианты. Может быть, Сокджину не понравилось с ним целоваться? Но вроде как при самом поцелуе он не отстранился. Намджуну кажется, что если бы не обстановка, — такси с заведённым мотором, — Сокджин был бы не против поцелуй продлить. В субботу, раз уж планы поменялись, Намджун решает съездить к родителям, навестить их. По дороге он размышляет, может, всё-таки стоит послать Сокджину апельсины и бульон с курьером, раз уж его самого он видеть не хочет. В итоге Ким решает не навязываться. Но, надо сказать, что старший не идёт у него из головы. Несмотря ни на что, Сокджин ему нравится. Намджун чувствует, что влюбляется. Перед глазами Сокджин в том образе, что был на их единственном пока свидании. Вспоминает Джун и их встречи на сеансах. Парень вздыхает. Он надеется, что он не испортил впечатление о себе и что, как только Сокджин выздоровеет, они обязательно встретятся. Обед с родителями происходит вполне неплохо. Они расспрашивают его о работе над альбомом, о предстоящем концерте, рассказывают о своих делах. Пока Намджун не чувствует к ним безмерной сыновней любви, но он привыкает и надеется, что их отношения будут только улучшаться. О Мине и Намхёне они не говорят. Ни в этот раз, ни в прошлые. Вроде как эта тема и не под запретом, но и смысла говорить о тех, кто выбрал быть не с ними, нет. У Мины своя жизнь. Они все надеются, что счастливая. А Намхён… где он сейчас, кто знает? Честно говоря, Намджуну стыдно даже мысленно признаваться себе в этом, но он был бы рад, если бы брат никогда больше не появился в поле зрения их семьи.

***

Сокджин весь день изводит себя разными мыслями и борется со своими эмоциями. Его мучает чувство вины по поводу лжи Намджуну, его одолевает страх по поводу их совместного будущего, он изумлён, что этот момент оказался непроработанным на терапии с профессором Кимом. И дело не в компетенции последнего, а в том, что Сокджин просто не ожидал, что у него оказывается есть такая проблема, как интимофобия.* Он даже и не заявлял её как тему для проработки. Сокджин пробует отвлечься, занимается своими делами, — играет на гитаре, смотрит фильм, готовит себе ужин, но насладиться ничем из вышеперечисленного у него не получается. Мысли то и дело возвращаются к Намджуну и к этой ситуации. Вообще странно, что Сокджин так замкнулся в себе и стал вдруг бояться отношений. Его опыт отношений с Тэхёном не был абсолютно удачным, но он не был и травмирующим. Их отношения не были токсичными, а расставание болезненным. И подтверждением этому служит та тёплая дружба, что есть у них сейчас. Сона и их отношения… это было нечто далёкое и не сказать, чтобы прямо такое уж ужасное и причинившее раны. Да, был ещё Малик. Пусть эти отношения были дружескими, но они были очень близкими. Тем не менее, эту травму Сокджин проработал с профессором Кимом. Так ему, во всяком случае, казалось. И вот теперь что-то в его сознании, получается, всплыло из-под сознания, что не даёт ему двигаться дальше. Сокджин решает действовать, как зрелый человек. Пишет сообщение профессору Киму и просит его о внеплановом сеансе. Потом он решает, что ему нужно расслабиться, а не крутить бесконечную воронку мыслей в своей голове. Ким принимает ванну с ароматической солью и выпивает бокал вина, отмокая. Музыка, которую он включает, напоминает ему о Намджуне. Вечером, чуть успокоившись, Сокджин осознаёт, что скучает по Намджуну и что хотел бы его видеть, но он пока не может признаться в своей, хоть и небольшой, но всё-таки лжи младшему. Хотя бы потому что он не уверен, что тот поймёт его загоны верно и не примет их на свой счёт. Ведь Сокджин был его психологом и знает, что у Намджуна тоже было немало причин стать недоверчивым по отношению к людям и что он — человек склонный к тревоге и паническим атакам. Вечером Намджун пишет Сокджину сообщение: — Как чувствуешь себя? — Активно лечусь. — Тебе точно ничего не нужно? Я, если что, могу и с курьером прислать. — Нет, не нужно. Спасибо! — Я тебе пришлю кусочек песни, которую написал сегодня. Намджун скидывает небольшой аудио файл, и Сокджин, слушая, понимает, что это что-то вроде романтической баллады. — Как тебе? — пишет младший снова через полчаса. — Очень красиво. — Думаю, не будет преувеличением сказать, что эта песня появится, благодаря тебе, хён. Сокджин молчит, — это слишком красиво и романтично. И трогательно. Снова чувство вины подбирается к парню неслышными шагами и немым укором возникает в его голове. — Пожалуйста, не подумай, что тебя это к чему-то обязывает, — пишет Джун, не дождавшись ответа, — просто написал и решил поделиться. — Я так и не думаю, Намджуна. мне очень понравилось. Красиво и нежно. — Я рад, хён. В воскресенье Намджун гуляет по городу. Ему нравится вот так бесцельно бродить, слушая музыку, и, наблюдая за жизнью Сеула, впитывать в себя образы. А потом сесть с книжкой за чашкой кофе и помечать в ней понравившиеся мысли, чтобы потом использовать их при написании лирики к песням. Ким думает о старшем, но решает его не беспокоить. Вечером справится о самочувствии, и всё. Кажется, он был слишком навязчив, да, ещё и ляпнул тогда в студии про «жаль, если моему парню будет неинтересно то, что является моим главным интересом», и вчера тоже с этой песней… Никому не понравится давление. Ему самому такое тоже не пришлось бы по душе. И всё-таки немного грустно. Джуну казалось, они с доктором Кимом на одной волне.

***

В понедельник утром Сокджин паркуется у института, где преподаёт и практикует профессор Ким. — Так что привёло вас ко мне сегодня, Сокджин щи? — профессор Ким, как всегда, бодр и подтянут, даже с утра. Его неизменный костюм в клетку создаёт ощущение некой стабильности, Сокджин чуть успокаивается и решает поведать профессору обо всём, что касается Намджуна. Профессор слушает внимательно, кивает головой, но по его лицу невозможно понять, каковы его эмоции по поводу того, что сообщает ему младший. — Что вы сами думаете, Сокджин щи? Об этой ситуации? — спрашивает он, когда Сокджин замолкает, выложив профессору всё, что хотел сказать. Сокджин отвечает не сразу, пытаясь сформулировать свои мысли и облечь их в слова. — Похоже, я травмирован глубже, чем думал., — наконец, признаётся он, — но я, правда, не осознавал проблему, профессор Ким. — В этом нет ничего такого ужасного, вы могли и не осознавать. А то вы будто слегка оправдываетесь. Но, подумайте, что бы вы сказали, приди к вам с подобной ситуацией ваш клиент? Когда находишься с внешней стороны проблемы, увидеть её гораздо проще. Когда ты внутри, становишься будто человеком, страдающим дальнозоркостью. Истину возможно рассмотреть, лишь отойдя на расстояние, как огромный холст в музее. — Мне следует манифестировать свои эмоции и чувства Намджуну? — наконец, догадывается младший. — Я не навязываю вам это, но я поступил бы так, если бы хотел союза с этим человеком. Правильно выстроенная коммуникация это залог здоровых отношений, вы и без меня знаете. Пусть это будут ваши сомнения, ваши страхи, ваши чувства. Но пусть не выглядит со стороны так, что вы от него бегаете, прячетесь и держите его на расстоянии. Потому что у него могут быть свои опасения и свои сомнения по поводу нужности вам. — Да, вы правы, — вполголоса соглашается Ким, — я и сам не знаю, почему мне не пришло это в голову. Вместо этого я решился на враньё. — Вы были загнаны в тупик вашей паникой. Это вполне понятная мотивация поведения. Но меня бы подкупила честность. Даже, если бы что-то, по моей мерке, было бы не совсем обычным. — Да, да, — снова соглашается Сокджин, — Намджун понимающий, он поймёт. Мне просто следовало попросить его притормозить. В конце концов, даже ужин дома не обязательно должен был бы заканчиваться сексом. — Конечно, вы могли просто очертить границу, дальше которой пока не готовы идти. Намджун бы понял вас. Или вы боитесь, что станете ему неинтересны, в таком случае? — Нет, не боюсь. Не думаю, что он такой. Здесь сыграли роль мои прежние неудачные попытки сближения с людьми и проблемы с доверием. Намджун вовсе не при чём. — Тогда вы знаете, что делать, Сокджин щи. — Спасибо, профессор Ким.

***

Намхён не ел уже почти два дня. С тех пор, как он сбежал из того места, он словно ходит по кругу в этом городе. У него нет денег и телефона, у него нет ничего из одежды или предметов личной гигиены. Парню удалось попить воды по случайности, но с едой не сложилось. Подавляющие препараты очевидно уже вывелись из организма, и он начинает ощущать проблески агрессии и животного страха. А вот разум по-прежнему затуманен. Он сможет добраться до Сеула. У Намхёна там есть брат. Он-известный музыкант. Его показывали по телевизору, Намхён видел. А, значит, найти его будет несложно. Нужно только добыть денег на билет и сменную одежду. Поесть бы тоже не помешало. От голода наступила слабость. Намхён садиться на скамейку на остановке. Так как уже стемнело, людей вокруг мало. Сколько стоит добраться до Сеула отсюда? Как называется это место? — Извините, что это за город? — спрашивает Намхён у проходящей мимо женщины. Та смотрит сначала с удивлением. Но, оглядев его, лицо женщины также начинает транслировать страх. Намхён ухмыляется. Женщина не отвечает, но ускоряет шаг. Как странно…