Индиго

Чонгук и Тэхён начинаются встречаться. Они никак не оговаривают это, — просто после первой совместной ночи они видятся каждый раз, как только у них выдаётся возможность. Это не так-то просто, потому что у Чона рейсы, а у Тэхёна съёмки. Часто они бывают в Сеуле в разное время. Ким, к тому же, так и не бросает работу в магазине винила, потому что она ему нравится. Хозяин относится к нему хорошо, а потому разрешает работать периодически, так как постоянно Тэхён работать теперь не может. Его популярность и востребованность, как модели, набирает обороты: он то едет на съёмки рекламного ролика в Токио, то на показ в Шанхай, то для участия в музыкальном видео айдол-группы в Бангкок. Им начинают интересоваться на телевидении. Пару раз присылают сценарии для участия в дорамах. Его агентство не запрещает своим моделям сниматься, если это не противоречит их расписанию. Но в данном случае роли не нравятся самому Тэхёну. Тем не менее, киноиндустрия уже приметила Кима, и некий известный режиссёр связывался с его агентом для обсуждения деталей возможного сотрудничества. А пока Ким взволнован предстоящей поездкой в Европу в качестве модели. Там будет проходить фотосессия в городском стиле для журнала W Korea, которую заказал бренд одежды одного молодого, но уже достаточно известного дизайнера из Восточной Европы. — Значит, в эти выходные я тебя снова не увижу? — Чонгук прижимает телефон плечом, пока открывает заевший замок на своём чемодане. Час назад он посадил рейс в Малайзии, в Куала-Лумпур. И теперь у него ночь и день в этом городе, в авиа отеле при аэропорте. Обратный рейс только завтра вечером, а это значит, что у Чона есть возможность погулять по городу, в котором он никогда раньше не был и купить сувениры своему брату, Юнги хёну, родителям, парню и друзьям. Ночью с пятницы на субботу он будет уже в Сеуле, а Тэхён улетает в Рим за полчаса до его планируемого приземления. — Я пробуду там до вторника, точнее, прилетаю утром во вторник, — отвечает Ким. — Значит, встретимся во вторник. В воскресенье я лечу в Сидней, но вечером во вторник уже буду в Сеуле. Приеду из аэропорта к тебе. Если ты, конечно, не против. — Конечно, нет. Я соскучился. — И я. Насколько я знаю, потом ты никуда не едешь на неделе. А это значит, что я планирую двое суток не выпускать тебя из постели. — Звучит заманчиво, — хмыкает в трубку Ким. Чон, действительно, по прибытии едет к Тэхёну со своим небольшим чемоданчиком, в котором он всегда возит всё самое необходимое для своих поездок. Там есть и подарок для Тэхёна из Сиднея, но он подарит его позже. А пока они целуются прямо в коридоре, долго, чувственно, тягуче. — Как мне нравится ваша форма, господин пилот, — шутливо, протягивая гласные, произносит Ким. — Я знаю ваш фетиш, Тэхён щи, — подмигивает ему Гук, — именно поэтому и не заезжаю домой. — Мой фетиш это ты, — Ким увлекает своего парня в ещё один поцелуй. Из медленного и тягучего поцелуй становится жарким и жадным. И вот они уже стаскивают с себя и друг друга одежду, еле удерживаясь на ногах от головокружительной страсти. — Когда у тебя отпуск? — пару часов спустя Чонгук лежит в кровати Тэхёна, и голова Кима покоится на его груди. — Я не думал об этом, я же не так давно стал там работать. — Я хочу украсть тебя на долгий уик-энд и уехать куда-нибудь вместе. Правда, с нашими расписаниями найти такой уик-энд будет непросто. — Мы что-нибудь придумаем, Гука, — шепчет Ким и тянется к нему за поцелуем.

***

Сокджин пишет Намджуну сообщение: приглашает его поужинать и поговорить посреди недели. Они встречаются в небольшом уютном ресторанчике. Это место старший выбрал не случайно: здесь атмосферно, хорошая кухня и есть отдельные отгороженные от остальных посетителей столики, — им никто не помешает. Намджун приходит на пять минут позже. Сегодня он кажется Сокджину даже ещё более привлекательным, чем раньше. Возможно, это из-за того, как младший одет, а, может быть, потому что Сокджин соскучился. На Намджуне белая футболка с Микки Маусом, поверх надет тёмно-серый пиджак с подвёрнутыми рукавами, из-за чего видна шёлковая подкладка. Джинсы чёрные и обтягивающие. Обычно рэпер носит широкие, почти болтающиеся, с прорезями. Тату не видно за одеждой, лишь на руке из-под манжета пиджака выглядывает одна буква. Пирсинг, за исключением ушей, младший тоже снял. О нём напоминает лишь дырочка над бровью. Намджун подстригся, и теперь у него высветленный андеркат. Сокджин выглядит так, как обычно одевается на работу, — классические брюки, рубашка в тон с закатанными рукавами, — уже тепло. Пиджак Ким снял, и сейчас он висит на спинке его стула. — Прекрасно выглядишь, Намджуна, — отпускает комплимент доктор Ким. — Спасибо, хённим, ты тоже. Намджун отвечает очень вежливо, кланяется, и, хотя он улыбается, Сокджин чувствует холодок, исходящий от него. Что ж, наверное, он этого заслуживает. Они изучают меню, перекидываясь ничего не значащими фразами, а потом делают заказ. Сокджин намеренно сегодня утром поехал на работу на такси, потому что подумал, что поскольку разговор предстоит не из простых, он позволит себе выпить бокал-другой вина. Намджун заказывает минералку с лимоном. — Я должен признаться кое в чём… — начинает старший, и его голос еле заметно дрожит, а щёки медленно покрывает румянец, — я вообще хочу, чтобы этот разговор был максимально откровенным. Но я, если честно, очень боюсь, что ты можешь меня неправильно понять, и я оттолкну тебя или, что, ещё хуже, потеряю. Поэтому, какой бы я ни выбрал вдруг неверный тон или порядок слов, пожалуйста, обрати внимание на самое главное. Ты мне нравишься, и я бы хотел, чтобы из этого, — Сокджин проводит рукой по пространству между ними, подразумевая их обоих, — получилось что-то прочное и долговременное. Сказав эти слова, он видит, что выражение лица младшего меняется. Оно становится менее напряжённым, а при слове «нравишься» Намджун вскидывает на него взгляд, и его глаза начинают светиться ярче. — Я просто трус, — признаётся Сокджин, — на то есть причины, и я, как психотерапевт, мог бы разложить их тебе по полочкам прямо сейчас. В этот момент в их уединённый уголок приходит официант и приносит напитки. Он ставит бокал вина перед старшим и высокий стакан и непочатую бутылку минералки перед младшим. Ловко достаёт открывашку и снимает железную крышечку со стеклянной бутылки, после чего удаляется, поклонившись. — Но я не буду, — продолжает старший, — я расскажу тебе о себе. О недостающих деталях пазла, так сказать. И Сокджин рассказывает. Про детство и юность, про Малика и Сону, про родителей, про Хёсана и многое другое. Он рассказывает о своём доме и о том, что почти никого туда не пускает. Он рассказывает и о своих страхах, и о профессоре Киме. На свой страх и риск Сокджин признаётся и в своей лжи о простуде, при этом подробно объясняет, что к чему. Намджун слушает внимательно, не перебивает, за что Сокджин ему благодарен. Он боится сбиться, он боится слишком разволноваться. Рэпер лишь иногда делает глоток из стакана с водой и ставит его обратно на скатерть. По его лицу Сокджин видит, что тот не особо удивлён, но и разочарования или чего-то ещё более негативного не видит. Сокджин говорит быстро, — это его особенность: он начинает немного частить, когда волнуется. В паузах он отпивает вино из бокала, и под конец своего монолога чувствует, что его немного заносит. — Надеюсь, что всё это, — заканчивает Сокджин, — тебя не испугает, не оттолкнёт и не заставит передумать на мой счёт. Его вдруг охватывает страх. Вот сейчас Намджун вдруг встанет и уйдёт. От вина и эмоций щёки старшего не просто покрывает румянец, они горят, почти пылают. Джун выглядит задумчивым, переваривая сказанное ему. После того, как Сокджин заканчивает говорить, он отвечает: — Хён, тебе просто нужно было всё это сказать мне в субботу. Или… впрочем, уже неважно. Я благодарен тебе, что ты собрался с силами и всё мне рассказал. Спасибо, что открылся, я ценю это. Дело в том, что я не самый уверенный в себе человек и уже начал грузиться, что я сделал что-то не так или со мной что-то не так, что я просто не нравлюсь тебе… но теперь я понимаю, что дело в другом. И я рад, то есть, я не рад, конечно, что так получилось, и у тебя есть такая проблема. Но я рад, что теперь я в курсе и могу…я не знаю …может быть, как-то помочь? То есть, я знаю, у тебя есть свой психолог. Но я мог бы, возможно, что-то делать для тебя, когда тебя накрывает? Сокджин чувствует облегчение и благодарность. Такую большую благодарность, что кладёт руку поверх руки Намджуна, которая лежит на столе и сжимает её. — Спасибо, Намджуна, — искренне благодарит он, — просто будь рядом, ладно? И прояви терпение. — Конечно, хён, без проблем, — обещает Джун, — мы будем развивать наши отношения медленно и не будем делать ничего такого, к чему не готовы. Я думаю, что с сексом определённо можно не торопиться. Ты меня привлекаешь, не подумай ничего такого, но я, правда, не секс монстр, который не в силах контролировать своё либидо и не может подождать. — Спасибо, спасибо ещё раз. У старшего словно гора с плеч. Намджун оказался даже лучше, чем он его себе представлял, — зрелый и понимающий. Теперь можно не волноваться за их будущее. — В таком случае, — говорит Сокджин, после того, как им приносят их еду, — позволь мне всё-таки пригласить тебя к себе домой на ужин в ближайшую субботу? — Ты уверен, хён? Потому что мы вполне можем встретиться на нейтральной территории. В Сеуле масса мест, куда можно сходить. И погода уже летняя, можно и просто погулять. — Погуляем непременно, -уверенно отвечает старший, — но в эту субботу я жду тебя у себя. Сокджин смотрит на Намджуна прямо и неожиданно подмигивает. Намджун находит это очень милым и привлекательным и негромко смеётся.

***

В субботу старший встаёт пораньше и, покончив с пилатесом и массажом, идёт в магазин купить продуктов для ужина. Обычно он заказывает доставку и из супермаркета ему привозят обычный набор продуктов, но сегодня особенный день, и Ким хочет самолично сходить в продуктовый посмотреть, потрогать и выбрать. Сокджин хочет приготовить для Намджуна суп из морепродуктов с сыром тофу, салат из водорослей с ореховым соусом и на основное блюдо — кальби* и рис с кимчи. На десерт парень выбирает между патбинсу** и обычным ванильным мороженым с шоколадным соусом. Решает, что будет и то, и другое на выбор. Закупившись продуктами и не забыв несколько бутылочек некрепкого соджу, Сокджин возвращается домой, нагруженный пакетами. Хорошо, что уборку уже сделали без него, как и глажку. Ему останется лишь убрать вещи в шкаф, а самому принять душ и приняться за готовку. Сокджин берётся за дело с ответственностью и проводит на кухне не менее трёх часов, включая уборку. Он терпеть не может оставлять после готовки немытую посуду, стол или раковину. Он тщательно продумывает сервировку и подачу на стол, а также освещение и музыку. Кто-то назовёт это занудством, но Сокджин считает, что хорошая подготовка это половина успеха любого предприятия. Он решает не наряжаться, а надеть любимый домашний спортивный костюм, правда, от известного бренда. Это же домашнее свидание, а не выход в свет, о чём он сообщает по Какао и Намджуну. Чтобы тот тоже не наряжался. И тогда им обоим будет комфортно. К шести, когда они договорились встретиться, у Кима уже всё готово. Сокджин даже кота Шерлока успел вычесать. Намджун приходит вовремя и с порога удивляет старшего тем, что дарит ему цветы, как он сам говорит, «просто так». А потом передаёт ему пакет с выпивкой и фруктами. Их вечер проходит хорошо и очень спокойно. Младший постоянно нахваливает его кулинарные таланты, они разговаривают на разные темы. Шерлок признаёт гостя, уснув на его рюкзаке. — Видимо, ему понравился твой запах, — говорит Сокджин, посмеиваясь, — он обычно спит на диване или в своём домике за много денег. — Я польщён, — Намджун делает в сторону кота шутливый поклон, — а тебе, хён, нравится мой запах? И хотя младший явно шутит, почему-то это смущает Сокджина, но он быстро находится: — Насколько я помню, вы пахнете прекрасно, Намджун-щи. Они оба смеются, а потом решают посмотреть фильм под десерт и фрукты. Фильм оказывается интересным, и в какой момент, забывшись, Сокджин кладёт голову на плечо Намджуна, а тот никак это не комментирует. Подумав, старший решает, что ему так комфортно и не убирает голову до самой надписи «конец». — Я думаю, — говорит Намджун, посмотрев на часы, — что мне пора. Уже половина двенадцатого. — Может быть ты, останешься? — предлагает Сокджин. — Ты уверен? — Да. Я думаю мы могли бы начать с того, что будем спать в одной кровати. Просто спать. — Хорошо, но у меня с собой нет сменной одежды и зубной щётки, хён. — Мы что-нибудь придумаем, Намджуна.