Я давно вас люблю

     Грохот вертолёта заглушал крики страха и боли. Трель автоматов перестала быть задорной, когда пуля попала в бедро псионички. Спотыкаясь, она крикнула напарнику:      — Уводи Мартена, Кей!      — Лу! — эмпатик подхватил под руку оглушённого Приора.       — С тобой быстрее!.. — закашлявшись, девушка сдавленно шептала, — и безопаснее, сука… Они скоро будут…      Девушка нырнула за баррикаду из строительных материалов, которых было достаточно на крыше небоскрёба.       Она оторвала жалко болтавшийся подол платья, чтобы перевязать рану. Голые ступни разодрало от асфальта, а вспотевшие руки не давали нормально держать автомат.       «Вот бы "Ультиматум" Кея сюда… Но ему нужнее. С ним Мартен.»      Она выдохнула и высунулась из укрытия, ориентируясь по звукам. Зрение перестало улавливать мелькающие шлемы нападавших, поэтому она положилась на интуицию.       Несколько упавших тел немного подняли настроение Лу, но придемлившаяся рядом с ней граната не дала расслабиться. Она с испугом подумала:      «Твою мать!..» Как на приёме у советника Сарду, испуг превратился в злость, а та — в силу.       Она откинула снаряд и облегчённо выдохнула, когда он взорвался, не прилетев к ней снова.       Адреналин подстёгивал сердце биться быстрее и подгонял импульсивные идеи.       «Если побегу сейчас, смогу прорваться. На эмоциях и боли не почувствую…»      Лу кувырком выкатилась из укрытия. Ободрав плечо, она вскочила на ноги, побежав к лифту.       «Там их быть уже не может…» Мысли остановила боль, въевшаяся под ребро.       Изо рта, издавая булькающие звуки, брызнула кровь. По инерции её отбросило в сторону, но на поверхность она не упала. Перед глазами замелькали стёкла небоскрёба. В её мыслях мелькнуло лицо… Кому оно принадлежало?      Внезапные провалы также внезапно восполнялись. Нет, этого человека она не может забыть.       «Как там… Иво?.. Надеюсь, не зацепило…»      Раздумья шли тяжело. Оставшимися силами она сосредоточенно цеплялась за возможности тела. Возможности…      «Пси!»      Лу напряжённо подумала. Напрягая каждую мышцу, каждую извилину, она закричала от боли, пронзившей глаза девушки. Вот её тело падает медленнее. А в нескольких метрах вовсе остановилась. Псионичка выпала из сознания и с хрустом опустилась на землю.       Сердце бешено билось, а кровь пульсацией наносила безжалостные удары по ушам. Она распахнула глаза и солнце резануло по глазам. Одной рукой она вытирала кровь с лица, а другой зажимала рану.       Но сердце не собиралось останавливаться. Оно только ускорялось, и девушка закрыла глаза.       «Так странно. Человек есть, живёт себе… А вот его просто нет.»      Эта мысль улетела в небытие, забирая с собой моменты, проведённые с самыми близкими.      «Мартен… Кей, Даниэль, Йонас, Малая…» Девушка думала обо всех. Мозг не выдерживал, а Лу цеплялась за воспоминания, чтобы не забывать, кто она. «Мама… Папа…»       Лу услышала его голос. Он звал. По лицу псионички скатилась слеза. Обычная, прозрачная. Собирая с собой кровь, капля становилась больше и с глухим стуком падала на землю. Лу не знала, почему сейчас плачет. Может, сказались воспоминания, а может, девушка просто не выдерживала боль.       Кто-то бежал к ней. Она слышала. Чьи-то руки бережно положили её голову на колени.       — Лу… Лу!..      «Иво. Живой…»      Она еле улыбнулась и её щеки скатилась последняя слеза. Слеза радости.       И вместе со слезой в землю впиталась её жизнь, замерло дыхание и остановился пульс, достигший апогея.  Всегда строгая и размеренная речь Приора стала рваной и эмоциональной.      — Срочно, врача! Кого угодно…      Кей виновато прошептал:      — Месье, мне… жаль… Рана глубокая, Лу потеряла много крови. Даже хилер не достанет с того св… — эмпатик сгорбился в этом поглощающем чувстве вины, думая: «Не спас тогда… Не спас…»      Он опустил голову и прошептал так, что услышал бы только он:      — Мне не надо было втягивать тебя, напарник… Друг.       Его лицо исказила гримаса и он поспешно отвернулся, не в силах смотреть на это.       Даниэль стошнило куда-то в кусты. Она всхлипывала, едва прикрывая рот рукой. Секретарь посмотрела на бездыханное тело псионички.       Над её непривычно бледным лицом склонился Приор. Его разлетевшиеся чёрные волосы ласкали щёки девушки. Он был бессилен перед смертью. И был бессилен перед тем, что смерть настигла именно её. В голове пролетело воспоминание:      — Значит, не зря взяли.       В груди что-то зажимало, ему не хватало воздуха. Он ощутил пустоту. Такую не свойственную ему…      «Нет, Рид, зря… Оно не стоило того…»      Мартен сбивчиво произнёс, задыхаясь:      — Оно не стоило того, Лу!..      Приор наклонился, прижавшись своим лбом к её. Ещё тёплому. Он отчаянно шептал её имя, надеясь, что она услышит, почувствует и отзовётся.       Но ничего этого не было.       Он хотел порывисто прижаться к её губам, но не стал. Он не знал, хотела бы этого она. И идти против неё он не мог.       Неестественно бледная псионичка в белом платье, которое безобразно красили бордовые пятна крови и от природы бледный Приор, смотревшийся как чёрное пятно; ссутулившись, он согнулся в три погибели прижимаясь к Лу.       Такими беззащитными они предстали перед Кеем и Даниэль.      Вдалеке послышался гогот людей. Охрана смешалась с медиками и прессой.