Погребённые

      Ярость, жажда крови и прыжок вслепую. Мгновенная рвущая боль.       — Гермиона, Гер... ай!       Когти, вцепившиеся ей в бок, пронзившие плоть, охотно выпускающие кровь.       Слабый отчаянный шёпот.       — Драко, я запрещаю тебе умирать. Слышишь?       Тело, накрывшее её, крепкие объятия, ограждающие от нескончаемых ударов. Защитник, сдерживающийся, чтобы не напасть.

***

      — Грейнджер. Грейнджер!       Первое, что Гермиона поняла, открыв глаза, — её стошнит в любой момент.       — Будешь блевать, делай это в другую сторону, — протянул голос, от которого захотелось что-нибудь вдребезги разбить об стену.       Малфой стоял рядом на коленях и щипал её за плечо, чтобы разбудить. Гермиона замахала на него руками, отвернулась, и скромное содержимое её желудка вылилось на кучку веток сбоку.       «Очаровательно», — сухо бросил голос в голове, Гермиона подпрыгнула, с опозданием понимая, что настоящий Малфой-то молчал. Вытерев рот рукавом, она стиснула зубы и заставила себя подняться, с осторожностью наступая на раненую ногу. Чизвик, видимо, исцелил ей лодыжку, пока Гермиона валялась в отключке, но сделал это из рук вон плохо. Теперь можно было ходить, но в мышцах чувствовались болезненность и стеснение, а кости будто раздробили на миллион осколков и скрепили заново.       — Пойдём уже, — нетерпеливо позвал Малфой, указывая на дверь.       Её зрению еще не вернулась чёткость. Эффект от тумана Чизвика сошёл на нет, а вместе с ним и неестественная радость. Гермиона не смела посмотреть на Малфоя из-за страха поддаться бессильному гневу. Сражаясь с неприглядным гнездом на голове, лишь бы не лицезреть придурка, она без слов выбралась из жилища Чизвика.       Малфой шёл следом, но Гермиона показательно зашагала быстрее, расправив плечи и задрав подбородок. Если он думал, что может вновь увязаться за ней и отпускать колкости по пути после того, как бросил ее без зазрения совести, то глубоко заблуждался.       — Не хочешь рассказать, куда ты мчишься? — закричал из-за спины Малфой.       Гермиона лишь раздражённо фыркнула. Рука Малфоя опустилась ей на плечо, она стряхнула её агрессивнее, чем собиралась.       — Предупредила бы, что сотрясение мозга делает тебя ещё стервознее, — не выдержал он, и на этом Гермиона круто развернулась.       — Сгинь, Малфой, — прошипела она, с угрозой наступая на него, так что он и правда попятился.       — Не говори, что ты злишься из-за Чизвика.       — Какую часть слова «сгинь» ты не понял?..       — Он угрожал меня убить, если ты не расслы...       — Ой да, испуганный старик, так страшно, так стра...       — Ну сейчас-то я здесь! — взорвался Малфой, и Гермиона замолчала. На его лице решительность смешалась с несговорчивостью. Сдвинув брови, она оглянулась на покинутое жилище.       — Как ты прошёл мимо Чизвика?       — Перерезал горло, когда он отвернулся.       Ахнув, Гермиона впилась ногтями в ладони.       — Потрясающе! Нападать со спины — как благородно!       — Это шутка, Грейнджер. Я дождался, пока он уйдёт на охоту.       — Значит, в следующий раз, когда меня утащит сумасшедший, я могу рассчитывать, что ты сядешь на зад и опять будешь ждать?       — Я не... — Малфой прикусил язык и с дрожью вдохнул, выражение в его глазах вдруг изменилось. — Ты не можешь на меня рассчитывать, Грейнджер. В какой сказке ты живёшь?       У Гермионы опустились плечи. Он был прав, а она вела себя нелогично. Их сотрудничество породила необходимость, и будет опасно считать, что Малфой прикроет ей спину. Непонятно, с чего вообще взялась мысль, что он поможет.       — Я не питаю иллюзий, Малфой. Просто жду, когда ты отстанешь и уйдёшь, как я попросила.       Малфой не дрогнул. Даже не пошевелился. Лишь кадык поднялся и опустился — он сглотнул. Как будто с трудом.       — Ну, не повезло тебе, значит. Нас закинуло сюда, и с этим придётся разбираться. Я ушёл бы, если было бы куда.       Ответа не нашлось. Голова гудела, во рту пересохло, как в пустыне. Гермиона облизала губы — взгляд Малфоя проследил за движением. Затем она развернулась и начала взбираться вверх по горе, а он держался на расстоянии, распространяя ауру крайнего неудовольствия.       Подъём проходил медленно и тяжело. Склон горы с каждым шагом становился всё круче, а едва они преодолели первый хребет и выбрались из завесы низко висящего тумана, от растений остались чахлые пучки травы, а под подошвами заскрипели мелкие камни и заскользила земля. Гермиона смотрела вперёд, представляя, что на вершине горы её ждёт сказочная награда: быть может, «Нора» или гостиная Гриффиндора. Улыбки на лицах и тепло камина.       Когда она без сил упала на самой вершине, занимался рассвет. Искусственное солнце окрашивало горизонт в насыщенно-розовые и оранжевые оттенки с вкраплениями тёплого желтого цвета. Захватывающий дух вид никак не отозвался в Гермионе. Когда Малфой у неё за спиной затащил себя на последний валун, она склонила голову и нахмурилась, разглядывая такой близкий заколдованный потолок. Маскирующие его заклятия поражали качественной работой.       До потолка можно было достать рукой, но глаза видели самое обычное небо. И всё же...       С потолка отвалились какие-то крупинки и попали ей на нос.       — Мерлиновы панталоны! — завопила Гермиона.       Малфой прикинулся, что ему ничуть не интересно, что же такого она поняла. Это было сделано из вредности, Гермиона не повелась на провокацию.       — Посмотри! Знаешь, что это значит? Мы... Мы под землёй!       Малфой скрестил руки.       — Да неужели? Столько времени обнималась с книжками в библиотеке, но не знала, что Министерство под землёй?       — Конечно знала. Но я думала, нас куда-то переместило. Здесь же горы, пещеры...       Малфой пожал плечами.       — В тот же Большой зал поместится мелкий город.       — Это... да... Откуда ты знаешь?       — «История Хогвартса», глава семнадцать. В период Ренессанса директор школы воссоздал в Большом зале итальянскую виллу. Хотел впечатлить студентку, за которой ухаживал.       Гермиона пялилась на него полных десять секунд.       — Ты читал «Историю Хогвартса»? Когда?       — Да какая разница? Она же входила в список для первогодок.       — Я... ты... да. Гм, очевидно, это возможно. Я просто не понимаю почему и зачем. — Она задумчиво подняла глаза к небу. — Интересно, можно ли прокопать туннель на свободу?       Гермиона подняла руку и запустила пальцы в мягкую землю, Малфой нахмурился, а затем по её пальцам прямо к сердцу прошёл разряд, и она закричала.

***

      Три пары лодыжек, выглядывающие из-под подола мантии-невидимки. Нетерпеливое шарканье.       — Мы точно туда пришли?       — Рон, если ты спросишь это ещё раз, я тебя...       — Тш-ш, кто-то идёт.       Надвигающиеся шаги, легкий стук каблучков по брусчатке. Мерцание светло-золотистых волос и шелест шёлка.       — Кто здесь?       Напыщенный взмах мантией и ох. Высокая женщина напротив невысокого парня с неряшливыми чёрными волосами, невысказанные слова на кончике её языка.       — Вы ведь ищете Драко?       — А вы, полагаю, грязнокровку Грейнджер?       — Следите за...       — Да, мы ищем Гермиону. Вам придётся уйти: у нас здесь встреча, может быть опасно.       — С Первой палочкой и его помощником. Мой человек уже внедрился к ним. Самонадеянным детям в это лучше не лезть, а ко мне не стоит относиться снисходительно. Уходите немедленно.       Недвусмысленное молчание.       — Правда думаете, что заставите нас уйти? Нам лучше объединить усилия.       — Не стоит мне угрожать.       — Джинни, опусти палочку. Всё просто. Вы же хотите вернуть сына? Шансы на успех повысятся, если мы поделимся информацией.       Тяжёлая тишина. Холодный взгляд и сдержанный кивок.       — Моя информация, Поттер, потребует платы.       Лёгкая гримаса.       — Назовите цену.

***

      Когти, вцепившиеся ей в бок, пронзившие плоть.       Холод.       Тьма.       Холод и тьма, пламя и кровь, бесконечный цикл. Глаза Гермионы были широко распахнуты, но не видели, как Малфой подскочил к ней и дёрнул за руку, отрывая от зачарованного потолка. В груди распространялся ужас, вворачивающийся всё глубже и глубже в душу.       Будто кто-то приставил палочку к головам её родителей с намерением убить, а она ответила: «Ну давайте, какая мне разница? Они для меня никто». Будто Рон вырвал из груди сердце, чтобы спасти её, а Гермиона расхохоталась и растоптала его каблуком. Будто Гарри требовалась помощь, а она отползла в тени, испуганная и желающая сбежать. И всё же... ощущение было гораздо хуже этого. Нестерпимый стыд, горе и выворачивающая боль.       Перед глазами всплывали воспоминания обо всех ее худших поступках: о дне рождения, когда ей исполнилось семь и она случайно подожгла девочке волосы после того, как та обозвала Гермиону книжным червём; о дне, когда стёрла родителям память и бросила, пока они не пришли в себя; о ночи в палатке спустя пару недель после ухода Рона, когда она собрала все вещи и застыла, наблюдая за спящим Гарри, уверенная, что вот сейчас оставит его, только чтобы опомниться, на цыпочках прокрасться в кровать и ни единой живой душе никогда не признаться в минутной слабости...       Гермионе хотелось содрать с себя кожу, не видеть, не видеть этих образов, но они всё крутились в голове. Малфой тряс её, но она едва его замечала. Вцеплялась ногтями в шею, в лицо, в руки, рвала блузку.       «Всезнайка Грейнджер! Всезнайка Грейнджер!» А затем — пронзительные крики.       «Гермиона, солнце, что ты делаешь? Зачем ты достала палочку?»       Лицо Гарри, обеспокоенное даже во сне, тяжесть мира на его плечах...       — Хватит! — услышала Гермиона собственный крик и упала на колени, взрыла пальцами землю, ломая ногти. — Я не могу, хватит!       Визги. «Гермиона, солнце, что ты делаешь?» Спящий Гарри.       — Останови это!       Малфой хлёстко ударил её по щеке. Гермиона даже боли не почувствовала, лишь тепло на коже, но лицо Малфоя перед глазами стало чуть-чуть чётче. Она зацепилась за него мыслями, как за якорь в реальность.       «Гермиона, солнце?»       — Сосредоточься, Грейнджер, сосредоточься, блядь! — повторял Малфой. — Что происходит? Разберись!       Что-то страшное. Что-то невыносимое. Очень умное и сложное проклятье. Гарри ведь описывал похожие эффекты у Дамблдора, когда они искали в пещере крестраж. Проклятье, которое доводило до слёз, заставляло терять рассудок и заново переживать ужасы, запрятанные глубоко внутри.       — Я как будто... хочу умереть, — прохрипела она. — Вижу и вижу... разное. Плохое.       Возможно, проклятье рассеется само. Возможно, нужно лишь переждать.       Словно в ответ на искру надежды в сердце вцепилась ледяная рука, сжала, и Гермиона завизжала, впиваясь пальцами в предплечья, осыпая себя ударами по голове. Этого было мало, поэтому она нырнула в карман, вытащила палочку и застучала ей по земле — может, сломается наконец эта — глупая — бесполезная — штуковина.       — Прекрати! Да прекра... Чёрт!       С ней кто-то разговаривал. Малфой. Гермиона моргнула. Неужели у неё галлюцинации? Малфой сцепил руки у неё за шеей и растирал кожу движениями вверх-вниз, согревая и посылая мурашки по позвоночнику. Он поднял руку и провел пальцами по её векам, смыкая их, а другой надавил на лопатки, выводя из скрюченного положения.       «Всезнайка Грейнджер!» Спящий Гарри, маленький и такой одинокий.       — Прекрати, — повторил Малфой на ухо, уверенные руки обхватили её запястья, останавливая, и сложили у неё на груди вместе с палочкой. От блузки, видимо, остались одни ошмётки — живота коснулось тёплое дыхание.       Гермиона распахнула глаза и поняла, что Малфой успел усадить её на насыпь, а сам стоял перед ней на коленях. Её подбородок покоился у него на макушке, а он негромким голосом говорил успокаивающие слова, держа её руки сложенными.       Она надолго замерла так без движения, пока проклятье слабело, переводила дыхание и ждала, когда успокоится сердце. Воздух холодил, но от Малфоя шло тепло и необъяснимое ощущение безопасности. Рано или поздно, но мозг зафиксировал, что блузка болтается на ней полосами и что Малфой молчит. Гермиона судорожно вздохнула и отстранилась. Он поднял голову.       Она не думала, что не сможет отвести глаз.       В его взгляде ревело пламя, выжигая все мысли из её головы. Осталось лишь прикосновение кожи к коже. Гермиона не понимала, что происходит, и это само по себе навевало неподдельную тревогу. Но в разуме не осталось места мыслям. Сердце болезненно билось в груди, голова кружилась.       Во взгляд Малфоя с опозданием заползала паника: от того, что он для неё сделал и как близко сидел. Он резко выдохнул, его пальцы сомкнулись вокруг запястий Гермионы, неприятно впиваясь в кожу. Не ожидая такого, Гермиона вскрикнула, а из палочки ударили красные искры.       Её глаза округлились, она вскочила на ноги и подняла руку ввысь. Малфой сидел с ошеломленным видом, но в его глазах вспыхнул проблеск волнения: он тоже понял, что значат эти искры.       — Люмос! — выдохнула Гермиона. Кончик палочки озарился светом. — Да! Люмос! Нокс! Люмос!       Свет зажигался и тух, Гермиона едва не обнимала тонкую палочку, которую минуты назад готова была переломить пополам. Забыв о потрясении из-за проклятья, она взмахнула палочкой, из кончика вырвались цветные ленты и поплыли за ней в воздухе, и в мгновение ока вернула презентабельный вид порванной блузке.       — Слава Мерлину! — Гермиона оглянулась на Малфоя проверить, разделяет ли он её бурную радость: тот вертел в пальцах палочку, превратившуюся в размытый силуэт.       — Что?..       — Не работает, — равнодушно отозвался он. Гермиона не обманулась: по голосу было слышно, что он в равной степени опустошён и зол. Она посмотрела на потолок.       — Серьёзный эмоциональный стресс, — тихо проговорила Гермиона. Да уж, стресса было выше крыши.       Малфой поймал её взгляд и сам вгляделся в потолок.       — Нет! Не надо, это ужасно!       Но он не слушал. Его глаза с непреклонной решимостью были устремлены вверх.