НЕЛЬЗЯ

      — Эй! — грубый толчок в бок и я резко просыпаюсь ото сна. — Ты долго собираешься слюни пускать на моё плечо?       Я дернулся и распахнул глаза. Яркий утренний свет бил мне в лицо, что пришлось зажмуриться. Обернувшись на друга, я пожал плечами и, к своему смущению, осознал, что уснул.       — Себастьян проходил? — спросил я, вытягивая руки вверх до хруста плеч.       Блондин отрицательно покачал головой, демонстративно медленно отряхнув свой серебристый пиджак.       — Черт! — выругался я и лениво поинтересовался: — Сколько там до отправления Хогвартс-экспресс?       Оминис фыркнул и нахмурился, пока я разминал застывшую спину.       — Мы на стороне маглов, — на выдохе ответил он. — Если вдруг тебе отшибло память, то я слепой и не могу призвать палочку.       Я смутился. Совершенно забыл, что, будучи среди немагов, Мракс превращался в слепого котенка и был вынужден для секретности носить с собой трость, которой он сейчас нервно стучал по лавочке, где мы оба сидели. Этот факт раздражал его, а еще сильнее бесил братьев Оминиса, на дух не переносящих всё магловское. Даже слово это они произносили с таким презрением, точно из их ртов вытекал гной бубонтюбера.       Этим утром я увидел семью Мраксов впервые и особенно запомнил одного из братьев по имени Марволо. Холеный, с иголочки одетый, истинный чистокровный маг, но такой грязный внутри, что от общения с ним мне захотелось броситься под первый попавшийся магловский поезд. На моё счастье этот молодой мужчина больше был занят своей юной невестой. На ухо Оминис шепнул мне, что она являлась их двоюродной сестрой, отчего мой уровень неприятия этого семейства поднялся до высоты полета гиппогрифа.       Братья всегда привозили Оминиса за пару часов до отправления Хогвартс-экспресса, именно поэтому он отправил мне сову, попросив встретиться с ним пораньше. Но была у нас и еще одна важная причина — Себастьян.       Он не отвечал на мои письма. Вернее, на последние три. Первое я отправил еще в середине лета, в беспокойстве о его драккловой заднице. Второе следом, когда не получил ответа, а третье почти перед отъездом в Хогвартс. Оминиса он тоже игнорировал, но причина тому могла быть в их взаимной неприязни друг к другу. После событий, произошедших в прошлом учебном году, эти двое с ледяной вежливостью пренебрегали былым общением и дружбой.       Я взглянул на огромные часы в холле Кингс-Кросс и обомлел: до отправления оставалось всего пять минут.       — Прости, Мракс, но мне придется…       Не договорив, я схватил его повыше запястья и, толкнув перед собой тележку с нашими чемоданами, потащил его прочь с лавочки к платформе 9¾.       — Я не твоя ручная собачонка, гриффиндорец! — тут же зарычал Оминис.       Даже для слизеринца он иногда был излишне неприятным человеком. Невыносимым. Хотя ведь прекрасно понимал, что за несколько минут ему с тростью никак не добежать до поезда без моей помощи и именно поэтому послушно плелся за мной, сохраняя на лице недовольную мину.       Я проталкивался через снующих туда-сюда маглов, то и дело извиняясь перед теми, кого мог задеть. Мракс мрачнел с каждой минутой, но хранил молчание. Я, конечно, был ему благодарен за это, но знал — не пройдет и часа, как он выскажет мне всё, что думает о моем пренебрежении манерами. Что поделать — я не был так искусно подкован в том, что касалось правильного поведения в обществе. Особенно среди именитых чистокровных родов. И вообще вся эта возня с кровью мне порядком досаждала. И Оминису тоже, только он предпочитал при всей своей ненависти к собственной семье не гнушаться пользоваться этой самой властью и силой.       При нашей первой с ним встрече, Мракс напугал меня до чертиков. Выскочил из тени возле крипты и принялся угрожать, в то время как мой разум был настолько далёк от всего того, о чем он говорил, что я прослушал ровно половину его слов. Уже позже я понял, что эти угрозы не могли иметь для меня последствий — ведь даже помыслить о просьбе в адрес своих братьев или отца Оминис не мог. Впрочем, это никак не мешало ему пользоваться своим авторитетом в полную силу и без задействия связей. Он козырял ими направо и налево, если нужно было поставить кого-то на место.       Пока мы бежали через платформу прямо к ближайшему вагону, чтобы второпях заскочить внутрь, я думал о Селлоу. Почему он не отвечал? Где он? Отчасти я лелеял мысль, что Себастьян каким-то волшебным образом смог проскочить мимо нас, хотя мы расположились почти в самом центре холла вокзала и пройти мимо не представлялось возможным.       Я боялся худшего — что он вновь ввязался в какие-то странные темные дела или вовсе не собирался возвращаться в Хогвартс. Это пугало меня.       На наше счастье мы нашли почти пустое купе лишь с двумя попутчиками. Это были мальчик и девочка приблизительно с первого курса. Оминис наконец сменил трость на палочку и вырвал свою руку из моей хватки, не преминув при этом обозвать меня гриффиндорским болваном. Он уселся на мягкое сиденье и достал книгу. Медленно водя палочкой по страницам, Мракс погрузился в чтение, всячески игнорируя не только моё желание поговорить, но и взгляды, что бросали на него дети.       Я плюхнулся на сиденье и вытянул длинные ноги. В пиджаке было жарко, а серый шелковый платок, завязанный на английский манер, стал душить. Ослабив эту удавку, я посмотрел наружу — наш поезд медленно тронулся, сделав три длинных гудка.       — Ты же тот самый пятикурсник! — вдруг воскликнула маленькая темноволосая девочка, сидящая напротив меня.       Я обернулся на неё и обрадовано кивнул.       — Ага, тот самый! А тебя как зовут? — поинтересовался я.       — Я Авалария Оксберри, — важно ответила девочка и вдруг стушевалась от моего пристального взгляда. Да, мои яркие глаза иногда пугают людей. Впрочем, Оминиса они явно боялись больше. — Мне одиннадцать, — робко добавила она, вцепившись ручкой в складки серой юбки и кокетливо улыбнулась.       — Первый раз тут, Ави? — с искренним любопытством спросил я, пытаясь игнорировать выражение глубокого презрения, появившееся на лице Оминиса.       Если бы мог — он бы закатил глаза. Рука зачесалась показать ему неприличный жест из одного пальца, жаль было только, что Мракс этого не увидит.       — Точно так! — подтвердила Ави и бросилась тараторить: — Как думаешь, на какой факультет я могу попасть? Я читала, что распределяющая шляпа задает разные вопросы…       — Ничего она не задает! — влез в разговор мальчишка, сидевший рядом с Мраксом.       — Нет, задаёт! — с видом настоящей леди парировала девочка.       Они стали спорить, перекрикивая друг друга, и Оминис не выдержал.       — Молчать! — рявкнул он, махнув в воздухе палочкой. — Почему бы вам не подыскать другое купе, где будут такие же глупые дети, как вы.       Ребята замолчали и испуганно уставились на Мракса. Его серебристый галстук на рубашке сменил свой цвет на зеленый. Слизеринский. Девочка тут же вздрогнула, лишь заметив эту маленькую перемену. Очевидно, она читала и о Салазаре, а в особенности о его детях — факультете Слизерин. И теперь была напугана еще больше.       — Кыш отсюда, пока я вас не проклял! — Оминис растянулся в злой ухмылке.       Сейчас он выглядел пугающим. Серые белки глаз, палочка крепко сжатая в руке и взгляд направленный в сторону. Зло настроенный Слизеринец. Я бы и сам испугался на месте детей. Оба, и мальчик и девочка, повскакивали со своих мест, схватили вещи и пулей вылетели за дверь.       — Оминис! — я покачал головой, когда они скрылись где-то в глубине вагона. — Это же просто дети! Незачем было их пугать.       — Они раздражали меня и мешали читать, — язвительно бросил он, усевшись поудобнее и отложив книгу на сиденье.       — Ты не читал, — отмахнулся я, — а подслушивал. И кстати, теперь они точно не захотят поступать на Слизерин. Испугаются дядю Оминиса и его жутких глаз.       Скорчив злую рожу, я усмехнулся. Как же иногда сложно с тем, кто не видит твоего лица. Особенно если этот кто-то наглый, бескомпромиссный, упертый баран.       — Я хотел тебе кое-что дать, — вновь обратился ко мне Оминис.       Он достал из своей сумки белый сверток, перетянутый бечевкой и протянул руку с ним вперед. Еще по обложкам я понял, что это были письма от Анны Селлоу.       — Ну конечно же! — мгновенно обозлился я. — Значит у тебя есть ответ, где Себастьян?!       — Нет, но… — я не дал ему договорить:       — И ты молчал? Всё это время позволял мне заблуждаться, что ты ничего не знаешь?       Я был зол, почти на грани ярости. У Мракса нашлась переписка с сестрой Себастьяна, и только сейчас, после всех моих слов о нем, Оминис соизволил дать мне хоть какой-то ответ.       — Прочти. После поговорим.       Взъерошив волосы правой рукой, я взялся за верхнее письмо:       «Дорогой Оминис,       Знаю, ты беспокоишься, но я рада сообщить тебе, что со мной всё в относительном порядке. Я перебралась в больницу Святого Мунго. Мне там предложили хорошую палату. Я намереваюсь пробыть тут до самого конца. Пиши почаще.       Твоя Анна.       P.S. Касаемо твоего вопроса — меня вызывают в министерство в ближайшую пятницу. Я напишу тебе, когда ситуация прояснится.»       Закончив читать, я поднял взгляд, полный ада, на Оминиса. Если меня не остановить — я убью его. Клянусь.       — Министерство? — взорвался я. — Все драконье дерьмо мира! И ты молчал?       Мракс закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.       — Не ори! — он нахмурил брови. — От тебя шум в ушах. Читай дальше.       Я одарил его бесполезным взглядом и, скрепя сердце, вернулся к следующему письму. Выдохнул. Пропустил все слова приветствия и описания обыденных вещей, начал читать, когда добрался до самого главного:       «… ты был прав, Оминис, они ищут дядю. Меня не допрашивали, но очень активно интересовались, куда он мог вдруг подеваться. А еще они вызвали Себастьяна, но он не явился. Не знаю, что и предпринять. Ему ни в коем случае нельзя туда идти. Прошу напиши ему. Уговори держаться от этого подальше.       Отправь мне сову, если что-то узнаешь и передавай привет нашему общему другу.»       Я оторвался от письма и по привычке нашел глаза Оминиса. Наверно, он почувствовал моё беспокойство, потому как лишь на секунду посмотрел в правильную сторону.       — Думаешь, Себастьян бросился в бега? — с тревогой в голосе спросил я у него. — Поэтому не явился на вокзал? Он не собирается в школу! Так?       Мракс пожал плечами.       — Не имею ни малейшего понятия. Но теперь ты понимаешь, почему я выгнал этих? — он махнул рукой в сторону выхода.       — Ты всё равно был груб! — я категорично покачал головой. — Но, Оми, что нам то делать? Ты писал ему? Говорил, что Анну вызывали в министерство?       — Сколько раз тебя просить перестать сокращать моё имя!       Я фыркнул и поправил волосы, пройдясь пятерней вдоль прядей.       — Мне нравится давать всем прозвища. Кстати, меня ты вообще по имени не называешь. Только «гриффиндорец» или чем похуже. Так и с чего вдруг, скажи мне, я должен церемонится с твоей царской задницей?       — Однажды я прокляну тебя! Обещаю!       — Уже который раз. Но вернемся к нашему барану. Так ты писал ему или нет?       — Писал, но какой в этом смысл — он никогда не делает того, о чем я его прошу. У меня возникает ощущение, что я общаюсь со стеной.       — У меня иногда тоже. Значит, скорее всего, наш друг бросился в бега. Черт!       Я обессиленно вздохнул и положил локти себе на колени, опустив голову. Эта новость меня не радовала, совсем. Хотя каждый из нас понимал: последствия его поступков рано или поздно догонят нас всех. Меня, как безвольного свидетеля и Оминиса, что всё знал, но хранил молчание. А еще несчастную Анну, которая теперь считала себя виновной во всем. Это она пошла туда, куда не следовало. И чем всё закончилось?       Если закончилось…       Настроение было испорчено. В тишине и тревожных мыслях мы добрались до железнодорожной станции Хогвартса. Сменив костюм на гриффиндорскую мантию, я попрощался с Оминисом и присоединился к Нэтти в карете, запряженной фестралами.       Заметив меня, девушка обрадованно улыбнулась и похлопала по сиденью рядом с собой.       — Хорошо, что ты решил присоединиться ко мне. Как прошло твоё лето?       Устроившись рядом с Онай, я поприветствовал остальных своих однокурсников в карете. Медленно, но верно фестралы тронулись с места, и деревянные колеса со скрипом покатились по дороге.       — Вполне достойно, — ответил я, и, усмехнувшись, добавил: — Если не считать того, что отдых закончился. Кстати, у тебя новая прическа?       Непослушные кудри девушки были теперь заплетены в косы. Онай смутилась и осторожно потеребила косичку.       — Решила немного сменить имидж…       — Тебе очень идет! — дружелюбно отозвался я и повернул голову в сторону замка. Кажется, к такому виду невозможно было привыкнуть.       Мы выехали из небольшой рощи на открытое пространство, и теперь Хогвартс был виден во всей своей красе. Переливаясь ночными огнями в свете луны, замок выглядел таинственным и полным загадок.       — А как прошло твоё лето? — поинтересовался я, вернув свой взгляд на Нэтти. — В последнем письме ты писала, что вы с мамой думаете отправиться домой на несколько недель?       — О, да! Точно! Я же привезла тебе подарок! — она хлопнула себя рукой, залезла в наплечную сумку и стала там копошиться. — Про путешествие не скажу ни слова пока нормально не поем. Мы вернулись ночью, как раз к отправлению Хогвартс-экспресс.       — Так ты ехала с нами? А я думал вы с мамой уже на месте.       Наконец Нэтти оторвалась от своей сумки, вытащив для меня маленькую деревянную фигурку.       — Вот! Это Африканский слон. Мама говорит, талисман помогает своему владельцу в трудные времена.       Я взял фигурку из её пальцев и покрутил в руках, улыбаясь как полный дурак. Мне было приятно, правда. Нэтти являлась замечательной девушкой. Даже жаль немного, что она не была в моем вкусе. Я сердечно поблагодарил её, осторожно поместив подарок к своим вещам и вернулся к разговору.       — Значит, вы побывали на родине? — с интересом спросил я. — И как? Ты, наверно, рысью носилась по равнинам?       Мы переглянулись с ней. Никто в карете не понимал о чем на самом деле я спросил — об анимагии. Нэтти превращалась в великолепную газель и очень любила вылазки из Хогвартса к свежему воздуху и ветру.       — Ох, если бы! — девушка покачала головой. — Мама считает это безрассудством, ты же знаешь.       — Но ведь еще мы оба знаем, что ты не послушала её, — я подмигнул девушке.       — Конечно не послушала... — Она торопливо огляделась по сторонам и заговорщически опустила голову ниже, шепнув: — Поговорим в гостиной! Не хочу, чтобы кто-то услышал…       Я согласно кивнул, и остаток дороги мы проболтали о всяческих мелочах. Я рассказал ей о своем скучном лете, о новой подаренной родителями метле и поездке на море, где я прилично загорел.       — Мне кажется, или все мы стали старше? — вдруг спросила меня Нэтти, когда длинная очередь из карет по одной пребывала к главным воротам.       Я не ответил, улыбнувшись ей, и посчитал, что вопрос был скорее риторическим. Когда наш транспорт наконец остановился, я первым вышел и подал руку Онай. Если бы рядом был Себастьян, он бы фыркнул, не преминув следом ляпнуть что-то о гриффиндорских пижонах. Эта мысль согрела меня.       Ворота Хогвартса распахнулись передо мной во второй раз. Мы с Нэтти прошли вперед, по пути встречаясь с другими учениками. Домовики забрали наши сумки, и уже без них мы прошествовали в Большой зал. За лето замок совершенно не изменился: в камине возле стола Слизерина приветливо и тепло горел камин, но вот кое-кого не хватало.       Я осмотрел слизеринский стол, но Селлоу за ним не было. В душе зародился неприятный комок. И хотя надежда всё еще теплилась в моем сердце — разум твердил, что Себастьян не придет.       — Дорогие мои, — начал свою вступительную речь директор Блэк, — так радостно мне видеть вас вновь в стенах Хогвартса. Я уверен, каждый из вас за лето успел осознать насколько важным было ваше… кхм… — он кашлянул, — обучение, и теперь вы будете более старательными.       Мужчина оглядел зал пространным взглядом и посмотрел за спину, где стояла профессор Уизли с распределяющей шляпой.       — Что ж, профессор Уизли, — Финеас обратился к женщине, — будьте так любезны провести церемонию распределения для наших маленьких друзей.       С этими словами он отошел, а я стал вглядываться в новоприбывших учеников, заметив своих новых знакомых. Девочку Ави и её друга, с которым мы не успели познакомиться из-за Оминиса. Кстати о нём. Я опять нашел взглядом слизеринский стол. Мракс разговаривал с кем-то сидящим рядом и внимательно слушал. Его лицо, скрытое вазой с фруктами, я не видел, и поэтому отвернулся. Без Себастьяна наше трио разваливалось на глазах.       Очередной укол пронзил сердце, когда я заметил, что в кресле Элиазара Фига сидит незнакомая мне темноволосая пожилая женщина, что ясным взглядом голубых глаз внимательно осматривала зал. Стало любопытно, кем она могла быть. Но одно я знал точно — заменить профессора ей было не под силу. Никому не под силу, слишком уж замечательным учителем был мистер Фиг.       Я закусил губу, чувствуя приближение волны печали. Этот год несомненно начинался на грустной ноте. Постаравшись поскорее отвлечься от тяжких дум, я перевел взгляд на гриффиндорский стол. В нескольких местах от меня сидел вездесущий Гаррет Уизли. Парень, заметив меня, радостно помахал рукой. Я ответил ему тем же. Любопытно, будет ли он и в этом году пренебрегать правилами ради собственных экспериментов? Зная его — будет.       Когда церемония распределения закончилась, я заметил, что моя новая знакомая Ави села за наш стол, причем почти рядом со мной. Поздравив девочку, я принялся за долгожданный праздничный ужин в честь первого дня в Хогвартсе. Мясной пирог был фантастичен, и я набросился на него, точно не ел несколько суток, отчего Натсай хитро подмигнула мне. Девушка тоже накладывала себе сразу несколько блюд. Видно было, что она чертовски голодна, хотя в поезде нас и угощали сладостями.       Объявление директора после ужина вновь содержало множество междометий. Казалось, что ему попросту было неинтересно вести задушевные беседы с детьми. Для себя я отметил, что молитвами мадам Когавы — он вернул квиддич в школьную программу, и я задумался: а не попробовать ли мне пройти отбор в сборную Гриффиндора… А что? Правила я знал на отлично, навык полета на метле у меня был превосходным, значит вполне мог.       Закончив с десертом, я вместе с остальными гриффиндорцами встал из-за стола и в компании Онай отправился в сторону гриффиндорской башни. На этом мой день заканчивался.       Мы болтали о том о сем, когда мой взгляд зацепился за тень, мелькнувшую в коридоре одноглазой ведьмы. Вначале мне подумалось, что я ошибся, и зрение подвело меня. Но тень уж больно напоминала мне кое-кого.       Отстав от своих, замедлив шаг, я незаметно свернул и бросился по лестнице вниз следом за тенью.       Сердце стучало точно безумное. Я явно сошел с ума, если в коридоре мне мерещился Себастьян, но упустить даже крохотную возможность не мог. Пульс зашкаливал, но мне было всё равно. Тень отдалялась и мчалась прочь от меня, а я за ней, перейдя на бег.       — Себастьян? — крикнул я.       Тень замерла на секунду, а следом вновь понеслась дальше. Я достал палочку и ринулся вперед. Лестничные пролеты замелькали перед глазами. Я перестал понимать куда бегу, когда свернул следом за тенью в какой-то темный коридор.       — Себастьян! — вновь заголосил я, но результат был прежним.       И я был бы рад признать, что мне померещилось, но сердце раз за разом твердило — это он. Точно он!       Совершенно не соображая, я вылетел из коридора и вдруг наткнулся на девочку в гриффиндорской мантии, стоящую посреди зала ко мне спиной. Я притормозил, опознав в ней маленькую мисс Оксберри.       — Ави? — я позвал её по имени, но она почему-то никак не отреагировала, и тогда я обошел её и заглянул в лицо.       К своему ужасу глаза девочки оказались пустыми, точно у Оминиса. Она бормотала что-то себе под нос, совершенно меня не замечая. Я потряс перед её лицом рукой. Результат был тем же, и тогда я тронул её за плечо. Меня ударило током. Глаза девочки вскинулись, найдя моё лицо.       — Ты-ы… — прошептала она. — Это ты виноват!       — Что? — не понял я.       — Ты убил их всех! Ты! Ты! Ты! — Голос увеличился на несколько октав, и она стала кричать на меня. — Ты виноват! Ты виноват!       Я попятился, когда столкнулся с кем-то.       — Очень интересно! — произнес голос.       Я вздрогнул всем телом и резко обернулся.       — Профессор Шарп?!